Русскіе классики XVIII – нач. XX вв. въ старой орѳографіи
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Литературное наслѣдіе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе писатели

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
Ж | З | И | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ч | Ш | Я | N

Основные авторы

А. С. Пушкинъ († 1837 г.)
-
М. Ю. Лермонтовъ († 1841 г.)
-
Н. В. Гоголь († 1852 г.)
-
И. А. Крыловъ († 1844 г.)

Раздѣлы сайта

Духовная поэзія
-
Русская идея
-
Дѣтское чтеніе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - понедѣльникъ, 26 iюня 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 21.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

БІОГРАФІИ

М. В. Ломоносовъ († 1765 г.)

(статья изъ Энциклопедическаго Словаря Брокгауза и Ефрона).

Ломоносовъ (Михаилъ Васильевичъ, 1711–1765) — знаменитый поэтъ и ученый. Онъ былъ первымъ русскимъ, который съ полнымъ правомъ могъ стоять наряду съ современными ему европейскими учеными, по многочисленности, разнообразію и самобытности научныхъ трудовъ по физикѣ, химіи, металлургіи, механикѣ и др. Первоклассные ученые XVIII в., какъ Эйлеръ, Вольфъ и др., отдавали справедливость таланту и трудамъ Л. Современные намъ русскіе ученые находятъ у Л. блестящія мысли по естествознанію, опередившія свой вѣкъ. Но Л., по условіямъ времени, не могъ вполнѣ отдаться наукѣ и былъ преимущественно замѣчательнымъ популяризаторомъ естествознанія. Главная заслуга Л. состоитъ въ обработкѣ русскаго литературнаго языка; въ этомъ смыслѣ онъ былъ «отцомъ новой русской литературы». Кромѣ прозаическаго языка для научныхъ сочиненій, для торжественныхъ рѣчей, Л. создалъ и поэтическій языкъ, преимущественно въ своихъ одахъ. Онъ далъ также теорію языка и словесности, въ первой русской грамматикѣ и риторикѣ. Почти цѣлое столѣтіе господствовала эта теорія въ русской литературѣ, и во имя ея въ началѣ настоящаго [XIX] столѣтія открылась борьба послѣдователей Шишкова противъ Карамзина и его школы; болѣе значительное измѣненіе въ русской литературной рѣчи произошло только съ Пушкина, отрицавшаго «однообразныя и стѣснительныя формы полуславянской, полулатинской» конструкціи прозы Л. («Мысли на дорогѣ», 1834). Опыты Л. въ эпосѣ, трагедіи и исторіи были менѣе удачны, и онъ уже въ свое время долженъ былъ уступить въ нихъ первенство другимъ писателямъ. Литературная слава Л. создалась его «одами», въ которыхъ онъ является послѣдователемъ европейскаго ложноклассицизма. Какъ національный поэтъ, Л. въ одахъ проявилъ сильный и выразительный языкъ, часто истинное поэтическое одушевленіе, возбуждавшееся въ немъ картинами великихъ явленій природы, наукой, славными событіями современной исторіи, особенно дѣятельностью Петра Великаго, наконецъ — мечтаніями о славной будущности отечества. Какъ безусловный патріотъ, «для пользы отечества» Л. не щадилъ ни времени, ни силъ. Въ массѣ проектовъ и писемъ онъ, какъ публицистъ и общественный дѣятель, излагалъ свои мысли о развитіи русскаго просвѣщенія и, какъ истый сынъ народа — о поднятіи народнаго благосостоянія. Современники называли его «звѣздой первой величины», «великимъ человѣкомъ», «славнымъ гражданиномъ» (Дмитревскій, Штелинъ). Пушкинъ, осуждавшій прозу Л., сказалъ о его значеніи: «Л. былъ великій человѣкъ. Между Петромъ I и Екатериной II онъ одинъ, является самобытнымъ сподвижникомъ просвѣщенія. Онъ создалъ первый русскій университетъ; онъ, лучше сказать, самъ былъ первымъ нашимъ университетомъ». Л. родился въ Архангельской губ., въ Куроостровской волости, въ деревнѣ Денисовкѣ, Болото тожъ, близъ Холмогоръ, въ 1711 г. (какъ значится на могильномъ памятникѣ Л. въ Александро-Невской лаврѣ; иныя свидѣтельства указываютъ на 1709, 1710 и даже 1715 гг.; см. Пекарскій, «Исторія Академіи Наукъ» II, 267), отъ зажиточнаго крестьянина, Василія Дорофѣева Ломоносова, и дочери дьякона изъ Матигоръ, Елены Ивановой. У отца Л. была земельная собственность и морскія суда, на которыхъ онъ занимался рыбной ловлей и совершалъ далекіе морскіе разъѣзды, съ казенной и частной кладью. Въ этихъ разъѣздахъ участвовалъ и юный Михайло, съ такимъ одушевленіемъ вспоминавшій впослѣдствіи въ своихъ ученыхъ и поэтическихъ сочиненіяхъ Сѣверный океанъ, Бѣлое море, природу ихъ береговъ, жизнь моря и сѣверное сіяніе. Въ литературной дѣятельности Л. отчасти отразилось также вліяніе народной поэзіи, столь живучей на сѣверѣ Россіи. И въ грамматикѣ, и въ риторикѣ, и въ поэтическ. произведеніяхъ Л. мы находимъ отраженіе этого вліянія. Еще Сумароковъ упрекалъ Л. «холмогорскимъ» нарѣчіемъ. На родинѣ же Л. наслышался о Петрѣ Великомъ и напитался церковно-славянской книжкой стариной, которою жили поморскіе старообрядцы. Отчасти подъ этимъ послѣднимъ вліяніемъ, отчасти подъ вліяніемъ матери Л. выучился грамотѣ и получилъ любовь къ чтенію. Но мать Л. рано умерла, а мачиха не любила его книжныхъ занятій: по собственнымъ его словамъ (въ письмѣ къ И. И. Шувалову, 1753), онъ «принужденъ былъ читать и учитъся, чему возможно было, въ уединенныхъ и пустыхъ мѣстахъ, и терпѣть стужу и голодъ». Грамотные куроостровскіе крестьяне, Шубные, Дудины и Пятухинъ, служившій прикащикомъ въ Москвѣ, снабжали Л. книгами, изъ которыхъ онъ особенно полюбилъ славянскую грамматику Мелетія Смотрицкаго, Псалтирь въ силлабическихъ стихахъ Симеона Полоцкаго и Ариѳметику Магницкаго. Эти же крестьяне помогли Л. отправиться въ Москву для обученья наукамъ, въ 1730 г. Сохранились записи въ волостной книгѣ куроостровской волости взносовъ подушной подати за М. Л., съ 1730 по 1747 г., при чемъ съ 1732 г. онъ показывался въ бѣгахъ. Послѣ различныхъ мытарствъ, Л. попалъ въ московскую «славяно-латинскую» академію или «школу», въ которой преподавали питомцы кіевской академіи. Здѣсь Л. изучилъ латинскій языкъ, піитику, риторику и, отчасти, философію. О своей жизни этого перваго школьнаго періода Л. такъ писалъ И. И. Шувалову въ 1753 г.: «имѣя одинъ алтынъ въ день жалованья, нельзя было имѣть на пропитаніе въ день больше какъ за денежку хлѣба и на денежку квасу, протчее на бумагу, на обувь и другія нужды. Такимъ образомъ жилъ я пять лѣтъ (1731-1736), и наукъ не оставилъ». Не безъ основанія предполагаютъ, что въ этотъ періодъ Л. побывалъ въ Кіевѣ, въ академіи. Описаніе днѣпровскихъ береговъ въ «Идилліи Полидоръ» (1750) свидѣтельствуетъ о живыхъ впечатлѣніяхъ Л. отъ «тихаго Днѣпра», который «въ себѣ изображаетъ ивы, что густо по крутымъ краямъ его растутъ»; поэтъ упоминаетъ воловъ, соловья, свирѣлки пастуховъ, днѣпровскіе пороги и проч. Въ архивѣ кіевской духовной акд. нѣтъ никакихъ слѣдовъ о пребываніи въ академіи Л., но разсказъ перваго жизнеописателя Л., Штелина (Пекарскій, «Исторія Акд. Наукъ», II, стр. 284), вполнѣ вѣроятенъ. Уже въ московской акд. Л. написалъ стихи, которые впервые напечаталъ акад. Лепехинъ въ описаніи своего «Путешествія»: «Услышали мухи медовые духи, прилетевши сѣли, въ радости запѣли. Егда стали ясти, попали въ напасти, увязли по ноги. Ахъ, плачутъ убоги: меду полизали, а сами пропали». Несомнѣнно, что изученіе піитики и риторики въ московской акд. имѣло значеніе въ развитіи Л., какъ поэта и оратора, хотя главнымъ образомъ ему способствовало дальнѣйшее образованіе за границей. Счастливая случайность — вызовъ въ 1735 г. изъ московской академіи въ академію наукъ 12 способныхъ учениковъ — рѣшила судьбу Л. Трое изъ этихъ учениковъ, въ томъ числѣ Л., были отправлены, въ сентябрѣ 1736 г., въ Германію, въ марбургскій унив., къ «славному» въ то время проф. Вольфу (см.), извѣстному нѣмецкому философу. Л. занимался подъ руководствомъ Вольфа математикой, физикой и философіей, и затѣмъ еще въ Фрейбергѣ, у проф. Генкеля, химіей и металлургіей, всего пять лѣтъ. Вмѣстѣ съ похвальными отзывами о занятіяхъ Л. за границей, руководители его не разъ писали о безпорядочной жизни, которая кончилась для Л. въ 1740 г. бракомъ, въ Марбургѣ, съ Елизаветой-Христиной Цильхъ, дочерью умершаго члена городской думы. Безпорядочная жизнь, кутежи, долги, переѣзды изъ города въ городъ были не только послѣдствіемъ увлекающейся натуры Л., но и отвѣчали общему характеру тогдашней студенческой жизни. Въ нѣмецкомъ студенчествѣ Л. нашелъ и то увлеченіе поэзіей, которое выразилось въ двухъ одахъ, присланныхъ имъ изъ-за границы въ акд. наукъ: въ 1738 г. — «Ода Фенелона» и въ 1739 г. — «Ода на взятіе Хотина» (къ послѣдней Л. приложилъ «Письмо о правилахъ россійскаго стихотворства»). Эти двѣ оды, не смотря на ихъ громадное значеніе въ исторіи русской поэзіи, не были въ свое время напечатаны и послужили только для акд. наукъ доказательствомъ литературныхъ способностей Л. Между тѣмъ, съ «Оды на взятіе Хотина» и «Письма о правилахъ россійскаго стихосложенія» начинается исторія нашей новой поэзіи. Съ бóльшимъ поэтическимъ талантомъ, чѣмъ Тредьяковскій, раньше выступавшій съ теоріей тоническаго стихосложенія, Л. указывая на «неосновательность» принесеннаго къ намъ изъ Польши силлабическаго стихосложенія, предлагаетъ свою версификацію, основанную на свойствахъ россійскаго яз., на силѣ удареній, а не на долготѣ слоговъ. Замѣчательно, что уже въ этомъ первомъ опытѣ Л. является не поклонникомъ риѳмачества, а указываетъ на значеніе и выборъ поэтическихъ словъ, на сокровищницу русскаго яз. — Послѣ разныхъ злоключеній (вербовки въ нѣмецкіе солдаты, побѣга изъ крѣпости Везель), Л. возвратился въ Петербургъ въ іюнѣ 1741 г. Въ августѣ того же года въ «Примѣчаніяхъ къ Петербургскимъ Вѣдомостямъ» (ч. 66-69) помѣщены были его «Ода на торжественный праздникъ, рожденія Императора Іоанна III» и «Первые трофеи Его Величества Іоанна III чрезъ преславную надъ шведами побѣду» (обѣ оды составляютъ библіографическую рѣдкость, такъ какъ подверглись общей участи — истребленію всего, что относилось ко времени имп. Іоанна Антоновича). Не смотря на оды, переводы сочиненій иностранцевъ-академиковъ и занятія по кабинетамъ, студентъ Л. не получалъ ни мѣста, ни жалованья. Только съ восшествіемъ на престолъ Елизаветы Петровны, въ январѣ 1742 г., Л. былъ опредѣленъ въ акд. адъюнктомъ физики. Въ 1743 г. Л. обращается къ переложенію въ стихи псалмовъ и сочиняетъ двѣ лучшія свои оды: «Вечернее размышленіе о Божіемъ величествѣ при случаѣ великаго сѣвернаго сіянія» и «Утреннее размышленіе о Божіемъ величествѣ». Въ этомъ же году Л., вслѣдствіе «продерзостей», непослушанія конференціи акд. и частыхъ ссоръ съ нѣмцами въ пьяномъ видѣ, болѣе семи мѣсяцевъ «содержался подъ карауломъ» и цѣлый годъ оставался безъ жалованья; на просьбы о вознагражденіи для пропитанія и на лѣкарства онъ получилъ только разрѣшеніе взять академическихъ изданій на 80 р. Въ прошеніи объ опредѣленіи его проф. химіи (1745) Л. ничего не говоритъ о своихъ одахъ, упоминая только о своихъ «переводахъ физическихъ, механическихъ и піитическихъ съ латинскаго, нѣмецкаго и французскаго языковъ на россійскій, о сочиненіи горной книги и риторики, объ обученіи студентовъ, объ изобрѣтенія новыхъ химическихъ опытовъ и о значительномъ присовокупленіи своихъ знаній». Назначеніе въ академію — профессоромъ химіи — совпало съ пріѣздомъ жены Л. изъ-за границы. Съ этого времени начинается болѣе обезпеченная и спокойная жизнь Л., среди научныхъ трудовъ, литературныхъ занятій и лучшихъ общественныхъ отношеній. Въ 1745 г. онъ хлопочетъ о разрѣшеніи читать публичныя лекціи на русскомъ языкѣ, въ 1746 г. — о наборѣ студентовъ изъ семинарій, объ умноженіи переводныхъ книгъ, о практическомъ приложеніи естественныхъ наукъ и проч. Въ предисловіи къ сдѣланному имъ тогда же переводу Вольфовой физики Л. опредѣлительно и понятно разсказалъ объ успѣхахъ наукъ въ XVII-XVIII вв. Это была совершенная новинка на русскомъ языкѣ, для которой Л. долженъ былъ изобрѣтать научную терминологію. Такое же популяризированіе науки проявилось въ академическихъ рѣчахъ Л. о пользѣ химіи и пр. Съ 1747 г., кромѣ торжественныхъ одъ, Л. долженъ былъ составлять стихотворныя надписи на иллюминаціи и фейерверки, на спускъ кораблей, маскарады, даже писать по заказу трагедіи («Тамира и Селимъ», 1750; «Демофонтъ», 1752). Въ 1747 г., по поводу утвержденія имп. Елизаветой новаго устава для академіи и новыхъ штатовъ, Л. написалъ знаменитую оду, начинающуюся извѣстными стихами: «Царей и царствъ земныхъ отрада, возлюбленная тишина, блаженство селъ, градовъ ограда, коль ты полезна и красна!». Здѣсь поэтъ воспѣлъ и свой идеалъ, свой кумиръ — Петра Великаго («Пославъ въ Россію человѣка. какой не слыханъ былъ отъ вѣка»), а вмѣстѣ съ нимъ и науки — «божественныя, чистѣйшаго ума плоды» («науки юношей питаютъ, отраду старымъ подаютъ»). Въ одной изъ заключительныхъ строфъ этой оды Л. восклицаетъ: «О вы, которыхъ ожидаетъ отечество отъ нѣдръ своихъ, и видѣть таковыхъ желаетъ, какихъ зоветъ отъ странъ чужихъ, о ваши дни благословенны! дерзайте нынѣ ободренны раченьемъ вашимъ показать, что можетъ собственныхъ Платоновъ и быстрыхъ разумомъ Невтоновъ Россійская земля рождать». Есть въ этой одѣ кое-что заимствованное изъ древнихъ классическихъ писателей, изъ которыхъ Л. въ томъ же году сдѣлалъ стихотворные переводы. Между тѣмъ Л. продолжалъ свои научныя занятія физикой, химіей и издавалъ латинскія диссертаціи, находившія полное одобреніе со стороны такихъ заграничныхъ ученыхъ, какъ берлинскій академикъ Эйлеръ. Благодаря вниманію Эйлера, Л. добился, наконецъ, устройства химической лабораторіи (1748). Въ 1748 г. при академіи возникли историческій департаментъ и историческое собраніе, въ засѣданіяхъ которыхъ Л. повелъ борьбу противъ Миллера, обвиняя его въ умышленномъ поношеніи славянъ, Нестора лѣтописца и другихъ россійскихъ авторитетовъ и въ предпочтеніи, отдаваемомъ иностранцамъ. Въ томъ же году онъ издалъ первую на русскомъ языкѣ риторику, воспользовавшись не только старыми латинскими риториками Кауссина и Помея, но и современными ему работами Готшеда и Вольфа. Между литературными и научными трудами Л. существовала самая тѣсная связь; лучшая его ода, «Вечернее размышленіе», полная поэтическаго одушевленія и неподдѣльнаго чувства, по словамъ самого Л. содержитъ его «давнѣйшее мнѣніе, что сѣверное сіяніе движеніемъ Еѳира произведено быть можетъ». И стихомъ, и русскимъ языкомъ Л. владѣлъ лучше чѣмъ два другихъ выдающихся литератора его времени — Тредьяковскій и Сумароковъ. Послѣдніе вели съ Л. постоянную борьбу, вызывая на споры о языкѣ, о стилѣ и литературѣ. Иногда эти споры, по условіямъ времени, принимали и грубую форму; но Л. всегда выходилъ изъ нихъ побѣдителемъ. Въ торжественномъ собраніи академіи наукъ. въ 1749 г., Л. произнесъ «Слово похвальное имп Елизаветѣ Петровнѣ», въ которомъ, какъ и въ одахъ, прославлялъ Петра Великаго и науки въ ихъ практическомъ приложеніи къ пользѣ и славѣ Россіи. Похвалы императрицѣ обратили вниманіе на Л. при дворѣ, а въ академіи создали ему не мало завистниковъ, во главѣ которыхъ стоялъ сильный Шумахеръ. Около 1750 г. Л. нашелъ «патрона» въ лицѣ любимца имп. Елизаветы, И. И. Шувалова, къ которому поэтъ написалъ нѣсколько задушевныхъ писемъ въ стихахъ и въ прозѣ, имѣющихъ цѣнное автобіографическое значеніе. Въ одномъ изъ нихъ Л. говоритъ о себѣ: «воспомяни, что мой покоя духъ не знаетъ, воспомяни мое раченіе и труды. Межъ стѣнъ и при огнѣ лишь только обращаюсь; отрада вся, когда о лѣтѣ я пишу; о лѣтѣ я пишу, а имъ не наслаждаюсь и радости въ одномъ мечтаніи ищу». Въ это время Л. былъ особенно занятъ мозаикой, стеклянными и бисерными заводами. Въ 1751 г. Л. напечаталъ первое изданіе своихъ сочиненій: «Собраніе разныхъ сочиненій въ стихахъ и прозѣ» (1400 экз.). По приказанію президента акад., гр. Разумовскаго, Л. сочинилъ «россійскую рѣчь ученой матеріи», выбравъ предметомъ «Слово о пользѣ химіи» (1754 г., (6 сентября). Слово начинается доказательствами превосходства «ученія» европейскихъ жителей передъ дикостью «скитающихся американцевъ»; далѣе говорится о важномъ значеніи математики для химіи, объ ожидаемыхъ результатахъ дальнѣйшаго движенія науки. Это «Слово», какъ и послѣдовавшія затѣмъ слова — «О явленіяхъ воздушныхъ отъ электрической силы происходящихъ» (1753), «О происхожденіи свѣта, новую теорію о цвѣтахъ представляющее» (1756), «О рожденіи металловъ отъ трясенія земли» (1757), «О большей точности морского пути» (1759), «Явленіе венеры на солнцѣ наблюденное» (1761) — ясно указываютъ на самостоятельные опытные труды Л. въ широкой области «испытанія натуры». Замѣчательна манера научнаго изложенія у Л.: обращеніе отъ отвлеченныхъ научныхъ понятій къ обыденной жизни, въ частности — къ жизни русской. Ежегодно Л. печаталъ латинскія диссертаціи въ академич. изданіяхъ. Въ 1753 г. Л. получилъ привилегію на основаніе фабрики мозаики и бисера и 211 душъ, съ землей, въ Копорскомъ у. Въ это именно время онъ написалъ свое извѣстное дидактическое стихотвореніе: «Письмо о пользѣ стекла» («Неправо о вещахъ тѣ думаютъ, Шуваловъ, которые стекло чтутъ ниже минераловъ»). Черезъ Шувалова Л имѣлъ возможность провести важные планы, напримѣръ основаніе въ 1755 г. московскаго университета, для котораго Л. написалъ первоначальный проектъ, основываясь на «учрежденіяхъ, узаконеніяхъ, обрядахъ и обыкновеніяхъ» иностранныхъ университетовъ». Въ 1753 г. Л. долго занималъ вопросъ объ электричествѣ, связанный съ несчастной смертью проф. Рихмана, котораго «убило громомъ» во время опытовъ съ машиной. Л. писалъ Шувалову о пенсіи семьѣ Рихмана и о томъ, «чтобы сей случай не былъ протолкованъ противу приращенія наукъ». «Россійская Грамматика Михайла Ломоносова» вышла въ 1755 г. и выдержала 14 изданій (перепечат. въ «Ученыхъ Запискахъ 2 отд. акд. наукъ», кн. III, 1856, съ предисл. академика Давыдова). Не смотря на то, что «Грамматика» Л. основана на «Грамматикѣ» Смотрицкаго, въ ней много оригинальнаго для того времени: Л. различалъ уже буквы отъ звуковъ и, какъ естествоиспытатель, опредѣлялъ происхожденіе звукавъ анатомо-физіологическое и акустическое, говорилъ о трехъ нарѣчіяхъ русскаго яз. (московскомъ, сѣверномъ и украинскомъ), изображалъ фонетически выговоръ звуковъ въ словахъ. Въ примѣрахъ Л. нерѣдко приводитъ личную свою жизнь: «стихотворство моя утѣха, физика мои упражненія». Въ 1756 г. Л. отстаивалъ противъ Миллера права низшаго русскаго сословія на образованіе въ гимназіи и университетѣ. Прямота и смѣлость Л. тѣмъ болѣе поразительны, что онъ не разъ подвергался тяжелымъ обвиненіямъ и попадалъ въ щекотливое положеніе (см. Пекарскій, стр. 488: «Дѣло тобольскаго купца Зубарева о рудѣ» и стр. 603: «О богопротивномъ пашквилѣ Л. — Гимнъ бородѣ»). «Гимнъ бородѣ» (1757) вызвалъ грубыя нападки на Л. со стороны Тредьяковскаго и др. Въ 1757 г. И. И. Шуваловъ содѣйствовалъ изданію сочиненій Л., съ портретомъ автора, въ Москвѣ, во вновь учрежденной университетской типографіи. Въ этомъ собраніи появилось впервые разсужденіе Л. «О пользѣ книгъ церковныхъ въ россійскомъ языкѣ». Это «Разсужденіе» объясняло теоретически то, что было совершено всей литературной дѣятельностью Л., начиная съ его первыхъ опытовъ 1739 г., т. е. созданіе русскаго литературнаго языка. Въ церковной литературѣ Л. видѣлъ множество мѣстъ «невразумительныхъ», вслѣдствіе включенія въ переводъ «свойствъ греческихъ, славенскому языку странныхъ». Въ современной ему русской литературѣ Л. находилъ «дикія и странныя слова», входящія къ намъ изъ чужихъ языковъ. Свою теорію «чистаго россійскаго слова» Л. построилъ на соединеніи яз. церковно-славянскаго съ простонароднымъ россійскимъ, разумѣя подъ послѣднимъ преимущественно московское нарѣчіе. Вообще въ «разсужденіи» Л. признавалъ близость русскаго яз. къ церковно-славянскому и близость русскихъ нарѣчій и говоровъ другъ къ другу — бóльшую, чѣмъ напр. между нѣмецкими нарѣчіями и др. Ученіе о штиляхъ Л. основывалъ на различіи слѣдующихъ «реченій» — словъ россійскаго яз.: 1) общеупотребительныхъ въ церковнославянскомъ и русскомъ, 2) книжныхъ по преимуществу, исключая весьма обветшалыхъ и неупотребительныхъ и 3) простонародныхъ, исключая «презрѣнныхъ, подлыхъ словъ». Отсюда Л. выводилъ три «штиля»: высокій, изъ словъ славенороссійскихъ, для составленія героическихъ поэмъ, одъ, прозаичныхъ рѣчей о важныхъ матеріяхъ; средній — «не надутый и не подлый», изъ словъ славенороссійскихъ и русскихъ, для составленія стихотворныхъ дружескихъ писемъ, сатиръ, эклогъ, элегій и прозы описательной; низкій — изъ соединенія средняго стиля съ простонародными «низкими словами», для составленія комедій, эпиграммъ, пѣсенъ, прозаическихъ дружескихъ писемъ и «писаній обыкновенныхъ дѣлъ». Эта стилистическая теорія Л., вмѣстѣ съ синтаксическимъ построеніемъ Ломоносовской литературной рѣчи въ періодахъ, и создала русскій литературный яз. XVIII в. — языкъ поэзіи, ораторскаго искусства и прозы.

Насколько современники и такіе покровители Л., какъ Шуваловъ, почитали поэта и ученаго, видно изъ слѣдующихъ стиховъ Шувалова, помѣщенныхъ подъ портретомъ Л. въ изданіи 1757 г.: «Московской здѣсь Парнасъ изобразилъ витію, что чистой слогъ стиховъ и прозы ввелъ въ Россію, что въ Римѣ Цицеронъ и что Виргилій былъ, то онъ одинъ въ своемъ понятіи вмѣстилъ, открылъ натуры храмъ богатымъ словомъ Россовъ, примѣръ ихъ остроты въ наукахъ — Ломоносовъ». Даже врагъ Л., Сумароковъ, позднѣе говорилъ про него: «онъ нашихъ странъ Малгербъ, онъ Пиндару подобенъ». Около этого времени Л. переѣхалъ съ казенной академической квартиры въ собственный домъ, существовавшій на Мойкѣ до 1830 г. Въ 1759 г. Л. занимался устройствомъ гимназіи и составленіемъ устава для нея и университета при академіи, при чемъ всѣми силами отстаивалъ права низшихъ сословій на образованіе и возражалъ на раздававшіеся голоса: «куда съ учеными людьми?» Ученые люди, по словамъ Л., нужны «для Сибири, горныхъ дѣлъ, фабрикъ, сохраненія народа, архитектуры, правосудія, исправленія нравовъ, купечества, единства чистыя вѣры, земледѣльства и предзнанія погодъ, военнаго дѣла, хода сѣверомъ и сообщенія съ оріентомъ». Въ тоже время Л. занимался по географическому департаменту собираніемъ свѣдѣній о Россіи. Въ 1760 г. вышелъ изъ печати его «Краткій россійскій лѣтописецъ съ родословіемъ». Въ 1763 г. онъ началъ печатать «Древнюю Россійскую исторію отъ начала россійскаго народа до кончины вел. кн. Ярослава I, или до 1054 г.» (она вышла уже по смерти Л., въ 1766 г.). Не смотря на тенденціозность русской исторіи Л., на реторическое направленіе ея, въ ней замѣчательно, по словамъ С. М. Соловьева («Писатели русской исторіи XVIII вѣка»), пользованіе иностранными источниками о славянахъ и древней Руси, а также сближеніе древнихъ языческихъ вѣрованій съ простонародными обрядами, играми и пѣснями. Въ 1760-1761 гг. Л. напечаталъ неоконченную героическую поэму: «Петръ Великій». Не смотря на слабость этой поэмы, она замѣчательна по изображенію сѣвера Россіи — родины Л. Сумароковъ не преминулъ посмѣяться въ стихахъ надъ поэмой Л. Напрасно Шуваловъ, отчасти въ видѣ шутки, старался свести и помирить двухъ знаменитыхъ писателей. Л. отвѣчалъ Шувалову длиннымъ письмомъ, въ которомъ, съ обычнымъ сознаніемъ своего высокаго значенія и достоинства, писалъ: «не токмо у стола знатныхъ господъ, или у какихъ земныхъ владѣтелей дуракомъ быть не хочу, но ниже у самого Господа Бога, который мнѣ далъ смыслъ, пока развѣ отниметъ». Въ цѣломъ рядѣ бумагъ, которыя писалъ Л., напр. по поводу «приведенія академіи наукъ въ доброе состояніе», онъ проводилъ мысль о «недоброхотствѣ ученыхъ иноземцевъ къ русскому юношеству», къ его обученію. Обращаясь постоянно съ просьбами по общимъ и своихъ личнымъ дѣламъ, Л. иногда тяготился такимъ положеніемъ, завидуя, въ стихахъ (1761 г., «Стихи, сочиненные по дорогѣ въ Петергофъ»), кузнечику, который «не проситъ ни о чемъ, не долженъ никому», и жалуясь въ письмахъ на необходимость «кланяться подъячимъ». Въ знаменитомъ письмѣ «О сохраненіи и размноженіи русскаго народа» (1761). Л. является замѣчательнымъ публицистомъ; не даромъ онъ нѣсколько разъ хлопоталъ, но безуспѣшно, объ изданіи газеты или журнала. Онъ говоритъ въ этомъ письмѣ о необходимости хорошей врачебной помощи, объ уничтоженіи суевѣрій народныхъ, объ излишнемъ усердіи къ постамъ, о праздничныхъ излишествахъ, неравныхъ бракахъ. Кромѣ того, Л. имѣлъ въ виду коснуться вопросовъ «объ истребленіи праздности, о исправленіи нравовъ и о бóльшемъ народа просвѣщеніи, о исправленіи земледѣлія, о исправленіи и размноженіи ремесленныхъ дѣлъ и художествъ, о лучшихъ пользахъ купечества, о лучшей государственной экономіи и о сохраненіи военнаго искусства во время долговременнаго мира». Замѣчательно, что письмо это могло появиться въ печати въ своемъ полномъ видѣ только въ 1871 г., а до того времени допускалось къ печатанію только съ значительными урѣзками. Послѣ восшествія на престолъ Екатерины II, въ 1762 г., Л. написалъ «Оду», въ которой сравнивалъ новую императрицу съ Елизаветой и ожидалъ, что Екатерина II «златой наукамъ вѣкъ восставитъ и отъ презрѣнія избавитъ возлюбленный Россійскій родъ». Въ одахъ 1763-65 гг. Л. привѣтствовалъ великія начинанія Екатерины на пользу русскаго просвѣщенія и воспитанія. Эти оды сливаются съ одами Державина; у Л. мы уже находимъ такія слова, обращенныя къ императрицѣ: «Народну грубость умягчаетъ, И всѣхъ къ блаженству приближаетъ, Теченьемъ обновленныхъ правъ». Въ 1764 г. была снаряжена экспедиція въ Сибирь, подъ вліяніемъ сочин. Л.: «О сѣверномъ ходу въ Остъ-Индію Сибирскимъ океаномъ». Въ это же время Л. издалъ «Первыя основанія металлургіи» и началъ готовить трудъ по минералогіи. Въ концѣ жизни Л. былъ избранъ въ почетные члены стокгольмской и болонской академіи. Въ іюнѣ 1764 г. Екатерина II посѣтила домъ Л. и въ теченіе 2-хъ часовъ смотрѣла «работы мозаичнаго художества, новоизобрѣтенные Л. физическіе инструменты и нѣкоторые физическіе и химическіе опыты». При отъѣздѣ императрицы Л. подалъ ей стихи. До конца жизни Л. не переставалъ помогать роднымъ своимъ, вызывалъ ихъ въ Петербургъ и переписывался съ ними. Сохранилось письмо Л. къ сестрѣ, написанное за мѣсяцъ до его смерти, послѣдовавшей 4 апрѣля 1765 г., на второй день Пасхи. Похороны Л. въ Александро-Невской лаврѣ отличались пышностью и многолюдствомъ. Бумаги Л., по приведеніи въ порядокъ, были сложены въ одной изъ дворцовыхъ комнатъ. Памятникъ изъ каррарскаго мрамора, до сихъ поръ стоящій на могилѣ Л., воздвигнутъ канцлеромъ гр. Воронцовымъ. Послѣ Л. осталась дочь Елена, род. въ 1749 г., вышедшая замужъ въ 1766 г. за Константинова, сына брянскаго протопопа. Ея потомство, равно какъ и потомство сестры Л. въ Архангельской губ., существуютъ донынѣ. Въ 1825 г. поставленъ памятникъ Л. въ Архангельскѣ, по проекту художника И. П. Мартоса. Бюсты Л. поставлены въ Москвѣ, передъ зданіемъ университета, и въ СПб., передъ зданіемъ м-ва народн. просвѣщенія.

Значеніе Л. въ русской литературѣ XVIII вѣка выразилось не въ отдѣльныхъ выдающихся сочиненіяхъ, не въ ихъ внутреннемъ содержаніи, а въ общемъ характерѣ и направленіи дѣятельности. Л. былъ реформаторомъ русской литературной рѣчи. Сравненіе Л. съ Петромъ Вел., проведенное впервые въ 1816 г. Батюшковымъ и развитое Бѣлинскимъ, имѣетъ полное основаніе, такъ какъ уже одно созданіе Петромъ Вел. гражданской азбуки, отдѣлившей свѣтскую литературу отъ церковной, напоминаетъ созданіе Л. русской литературной рѣчи, отдѣлившейся отъ церковно-славянской. Собственно литературные труды Л. имѣютъ исключительно историческое значеніе; въ нихъ нѣтъ чего-либо выдающагося, цѣльнаго, исключая развѣ одъ, отражающихъ время имп. Елизаветы. Новатору въ области русской литературной рѣчи не пришлось быть новаторомъ въ литературѣ: онъ остается вездѣ только послѣдователемъ ложнаго классицизма.

Изданія. Подробные списки всѣхъ отдѣльно изданныхъ сочиненій и переводовъ Л., собраній его сочиненій, статей Л., разбросанныхъ въ разныхъ періодическихъ изданіяхъ (преимущественно такихъ, которыя не вошли въ «Сочиненія» его, изданныя А. Смирдинымъ въ 1847 и 1850 гг.), наконецъ, списки сочиненій Л., переведенныхъ на иностранные языки, и сочиненій его, остающихся въ рукописяхъ, можно найти въ «Матеріалахъ для библіографіи литературы о Л.», С. И. Пономарева («Сборникъ отдѣленія русскаго языка и словесности Императорской Акд. Наукъ», т. VIII, № 2, СПб., 1872). По смерти Л. изданіе его сочиненій принимали на себя акад. наукъ (1768, 1775 и 1840) и частныя лица, между прочимъ архм. Дамаскинъ, ректоръ московской акд., издавшій въ Москвѣ, въ 1778 г., «Собраніе разныхъ сочиненій въ стихахъ и прозѣ», съ портретомъ автора и съ посвященіемъ членамъ Вольнаго Россійскаго Собранія. Замѣчательное изданіе Дамаскина было повторено, съ нѣкоторыми дополненіями (нѣсколько писемъ и новыхъ стихотвореній Л.), въ 1784-1787 гг. акад. наукъ. Съ 1891 г. акад. наукъ предприняла полное научное и критическое изданіе сочиненій Л., съ объяснительными примѣчаніями академика М. И. Сухомлинова; вышедшіе до сихъ поръ два тома (каждый — съ портретомъ) заключаютъ въ себѣ стихотворенія Л., оригинальныя и переводныя. Изданіе это является цѣннымъ вкладомъ въ изученіе Л., какъ поэта. При изданіи поэтическихъ произведеній Л. приняты: хронологическая система расположенія сочиненій, сличеніе первыхъ изданій съ собственноручными рукописями Л. и другими изданіями, представляющими варіанты, сличеніе переводовъ и подражаній Л. съ подлинниками и объясненіе каждаго отдѣльнаго произведенія Л. въ подробныхъ примѣчаніяхъ и приложеніяхъ.

Біографическіе и критическіе матеріалы. Въ вышеупомянутыхъ «Матеріалахъ для библіографіи литературы о Л.», С. И. Пономарева, можно найти полный указатель статей о жизни Л., матеріаловъ для его біографіи, статей о его сочиненіяхъ и ученыхъ трудахъ, посвященныхъ его памяти. Цѣнное изданіе «Матеріаловъ для біографіи Л.» сдѣлано академикомъ Билярскимъ (СПб., 1865): оно состоитъ изъ оффиціальныхъ документовъ, хранящихся въ двухъ архивахъ акд. наукъ, изъ такъ наз. «Портфеля служебной дѣятельности Л.» (отд. изд. А. Вельтмана, М., 1840), изъ писемъ Л., сообщенныхъ Тихонравовымъ, и, наконецъ, изъ матеріаловъ, напечатанныхъ въ разныхъ періодическихъ изданіяхъ. См. еще «Дополнительныя извѣстія для біографіи Л.», акад. П. Пекарскаго (приложеніе къ VIII т. «Записокъ Имп. Акд. Наукъ», 1865, № 7);«Сборникъ матеріаловъ для исторіи Имп. Акд. Наукъ въ XVIII в.», изд. академика Куника (СПб., 1865). Въ этомъ сборникѣ помѣщены, между прочимъ, статьи: «Объ отношеніи Л. къ Тредьяковскому по поводу Оды на взятіе Хотина»; «Матеріалы для біографіи Л. съ 1736 по 1741 г.»; «Ода графа Шувалова на смерть Л. въ 1765 г.»; «Ода Фенелона». Три послѣднихъ изданія, представляющихъ собраніе почти всего цѣннаго для изученія жизни Л., вышли въ 1865 г., когда исполнилось столѣтіе со дня смерти Л. Въ апрѣлѣ этого года по всей Россіи праздновался въ торжественныхъ собраніяхъ, съ произнесеніемъ рѣчей, столѣтній юбилей Л. (см. Межова, «Исторія русской и всеобщей словесности», 1872, стр. 392-396). Особаго вниманія заслуживаютъ рѣчи академиковъ Я. К. Грота («Очеркъ академической дѣятельности Л.») и Никитенка («Значеніе Л. въ отношеніи къ изящной русской словесноети»); В. И. Ламанскаго, «Столѣтняя память Л. 4 апр. 1865 г.» (два изд., 2-е испр. и доп.); его же, «М. В. Л.» (СПб., 1864); его же, «Л. и петербургская Акд. Наукъ» (М., 1865); «Описаніе празднества, бывшаго въ СПб. 6-9 апр. 1865 г., по случаю столѣтняго юбилея Л.», составленное Мельниковымъ (СПб., 1865; здѣсь стихи и рѣчи Ходнева, Полонскаго, Срезневскаго, Ламанскаго, Розенгейма, Перевощикова). Въ «Празднованіи столѣтней годовщины Л. Имп. московскимъ университетомъ, въ торжественномъ собраніи апрѣля 11 дня» (М., 1865) помѣщены: «Очеркъ состоянія Россіи въ эпоху дѣятельности Л.», С. М. Соловьева; «Л., какъ минералогъ и геологъ», Г. Е. Щуровскаго; «Л., какъ химикъ», К. Э. Лясковскаго; «Л., какъ грамматикъ», Ѳ. И. Буслаева; «О литературной дѣятельности Л.», Н. С. Тихонравова; «Л., какъ профессоръ-академикъ», О. М. Бодянскаго). Проф. К. А. Любимовъ издалъ еще ранѣе сочиненіе: «Л., какъ физикъ» (М., 1865) и напечаталъ статью въ «Русск. Вѣстникѣ»: «Л. и Петербургская Акад. Наукъ»; его же, «Жизнь и труды Л.» (съ прилож. его портрета, ч. I, М., 1872). Въ сборникъ: «Памяти Л., 6 апр. 1865 г.» (Харьк., 1865) вошли рѣчи: «Нѣсколько словъ о Л.», Н. А. Лавровскаго; «О трудахъ Л. по грамматикѣ русскаго языка и по русской исторіи», Н. Лавровскаго; «О трудахъ Л. по физикѣ», Н. Н. Бекетова; «Нѣсколько словъ о воззрѣніяхъ Л. относительно минералловъ», Н. Борисяка; «О сочиненіяхъ Л. по предмету геологіи», И. Леваковскаго). Проф. Н. А. Лавровскій издалъ тогда же сочиненіе: «Л. по новымъ матеріаламъ» (Харьковъ, 1865), проф. Н. Н. Буличъ — «Къ столѣтней памяти Л.» («Извѣстія и Ученыя Записки Казанскаго Унив.», 1865, вып. II, III, IV и отдѣльно; съ сокращеніями перепеч. въ «Рус. поэзіи» С. А. Венгерова). Въ «Трудахъ Архангельскаго Статистическаго Комитета» за 1865 г., кн. I, помѣщены статьи «О деревнѣ Денисовкѣ» и о «Памятникѣ Л. въ Архангельскѣ», съ изображеніями ихъ видовъ. Въ 1869 г. вышло сочиненіе Будиловича: «М. В. Л., какъ натуралистъ и филологъ» (СПб., 1869). Въ 1871 г. А. С. Будиловичъ издалъ, какъ дополненіе къ предыдущему труду, соч.: «Л., какъ писатель. Сборникъ матеріаловъ для разсмотрѣнія авторской дѣятельности Л.» (СПб., 1871, отдѣльно, и въ «Сборникѣ Отд. Рус. яз. и Слов. Имп. Акд. Наукъ», т. VIII; здѣсь помѣщены: «Указатель хронологической послѣдовательности учено-литературныхъ работъ Л.»; «Особенности его языка и стиля»; «Размѣръ и характеръ его научныхъ средствъ»; «Отрывки неизданныхъ сочиненій Л.»). Въ 1873 г., въ обширномъ трудѣ акад. Пекарскаго, «Исторія Имп. Акд. Наукъ въ Петербургѣ» (СПб., 1873, т. II, стр. 259-1042) появилась самая подробная до сихъ поръ и точная біографія Л. Въ этой обширной, прекрасно написанной біографіи Л., согласно главной задачѣ автора, мало отведено мѣста разсмотрѣнію литературныхъ трудовъ Л. Ср. также «Годичный актъ въ московской духовной академіи 1890 г.» (М., 1890); «Л. и московская славяно-греко-латинская акд.», проф. Г. Воскресенскаго; въ «Вѣстникѣ Европы» (1895 г., апрѣль), статья А. Н. Пыпина: «Л. и его современники»; Л. Н. Майковъ, «Очерки изъ исторіи русской литературы» (СПб. 1889).

П. Владиміровъ.

Источникъ: Энциклопедическій словарь. Томъ XVIIA. Ледье-Лопаревъ. / Издатели: Ф. А. Брокгаузъ (Лейпцигъ). И. А. Ефронъ (С.-Петербургъ). — СПб.: Типо-Литографія И. А. Ефрона, 1896. — С. 939-945.

/ Сочиненія М. В. Ломоносова /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0