Русскіе классики XVIII – нач. XX вв. въ старой орѳографіи
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Литературное наслѣдіе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе писатели

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
Ж | З | И | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ч | Ш | Я | N

Основные авторы

А. С. Пушкинъ († 1837 г.)
-
М. Ю. Лермонтовъ († 1841 г.)
-
Н. В. Гоголь († 1852 г.)
-
И. А. Крыловъ († 1844 г.)

Раздѣлы сайта

Духовная поэзія
-
Русская идея
-
Дѣтское чтеніе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - воскресенiе, 17 декабря 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

БІОГРАФІИ

Н. С. Лѣсковъ († 1895 г.)

(статья изъ Энциклопедическаго Словаря Брокгауза и Ефрона).

Лѣсковъ (Николай Семеновичъ) — выдающійся писатель, въ началѣ своей литературной дѣятельности извѣстный подъ псевдонимомъ М. Стебницкій. Род. 4 февраля 1831 г. въ Орловской губ., въ небогатой, полудуховной, полудворянской семьѣ. Отецъ его былъ сынъ священника и лишь по службѣ своей дворянскимъ засѣдателемъ орловской палаты уголовнаго суда получилъ дворянство. Мать принадлежала къ дворянскому роду Алферьевыхъ. Въ богатомъ домѣ одного изъ своихъ дядей съ материнской стороны Л. выросъ и получилъ первоначальное образованіе. Затѣмъ онъ учился въ орловской гимн., но смерть отца и страшные орловскіе пожары 40-хъ гг., во время которыхъ погибло все небольшое достояніе Л–ыхъ, не дали ему возможности кончить курсъ; 17 лѣтъ отъ роду онъ поступилъ канцелярскимъ служителемъ въ орловскую уголовную палату. Перейдя на службу въ кіевскую казенную палату, онъ, подъ руководствомъ дяди, проф. Алферьева и нѣкоторыхъ другухъ профессоровъ, пополнялъ недостатки своего образованія и много читалъ. Въ качествѣ секретаря рекрутскаго присутствія онъ часто уѣзжалъ въ уѣзды, и это положило основаніе тому знанію народнаго быта, которое ставитъ его, вмѣстѣ съ Мельниковымъ-Печерскимъ, во главѣ нашихъ писателей-этнографовъ. Въ 1857 г. перешелъ на частную службу къ своему родственнику, англичанину Шкотту, управлявшему имѣніями Нарышкина и гр. Перовскаго. По ихъ дѣламъ Л. постоянно разъѣзжалъ по Волгѣ, Новороссіи и другимъ мѣстамъ. Эти годы странствій дали ему огромный запасъ наблюденій, óбразовъ, типовъ, разсказовъ, меткихъ словъ и оборотовъ, изъ котораго онъ черпалъ въ теченіе всей остальной жизни. Помѣстивъ въ 1860 г. нѣсколь о бойкихъ статеекъ въ «Современной Медицинѣ», «Экономич. Указателѣ», «С.-Петербургскихъ Вѣдомостяхъ», Л. бросаетъ коммерческую дѣятельность, переселяется въ Петербургъ (1861) и всецѣло отдается литературѣ. Ближайшими друзьями его были въ то время два пламенныхъ политическихъ агитатора — герценовскій «эмиссаръ», журналистъ Артуръ Бенни, и умершій въ Петропавловской крѣпости чиновникъ Ничипоренко. Л. тѣсно примкнулъ къ преобразованной «Сѣверной Пчелѣ», которою въ то время завѣдывалъ кружокъ Артура Бенни, и началъ пріобрѣтать извѣстность въ качествѣ горячаго поборника прогресса. Лѣтомъ 1862 г. произошли знаменитые петербургскіе пожары, вызвавшіе страшное возбужденіе въ народѣ. Кое-гдѣ пронеслись слухи, что виновники пожаровъ — студенты. Л. написалъ въ «Сѣверной Пчелѣ» статью, въ которой категорически требовалъ, чтобы полиція или оффиціально представила доказательства того, что поджигаютъ студенты, или оффиціально же опровергла нелѣпые слухи. Самую статью мало кто прочиталъ, но быстро распространилась молва, что Л. связываетъ петербургскіе пожары съ революціонными стремленіями студентовъ. Напрасно Л. и устно, и печатно боролся съ совершенно невѣрнымъ толкованіемъ своей статьи: легенда создалась прочно, и имя Л. стало предметомъ самыхъ оскорбительныхъ подозрѣній. Эта незаслуженная обида произвела потрясающее впечатлѣніе на Л. и заставила его круто повернуть въ другую сторону, тѣмъ болѣе, опредѣленность направленія, какъ онъ это и самъ неоднократно заявлялъ, никогда не принадлежала къ числу свойствъ его скептической натуры. Уѣхавъ на довольно продолжительное время въ Прагу, затѣмъ въ Парижъ, онъ замыслилъ романъ, въ которомъ движеніе 60-хъ годовъ въ значительной его части должно было отразиться не съ выгодной стороны. Въ январѣ 1864 г. въ «Библіотекѣ для Чтенія» появилось начало его романа: «Некуда», создавшаго автору огромную, но далеко нелестную извѣстность. Л. былъ провозглашенъ злѣйшимъ изъ реакціонеровъ; въ романѣ усмотрѣли уже не просто нападеніе на новыя идеи, а прямой доносъ. Писаревъ поставилъ относительно Л. такіе вопросы: «найдется ли теперь въ Россіи, кромѣ "Русскаго Вѣстника", хоть одинъ журналъ, который осмѣлился бы напечатать на своихъ страницахъ что-нибудь выходящее изъ-подъ пера Стебницкаго и подписанное его фамиліей? найдется ли въ Россіи хоть одинъ честный писатель, который будетъ настолько неостороженъ и равнодушенъ въ своей репутаціи, что согласится работать въ журналѣ, украшающемъ себя повѣстями и романами Стебницкаго?» Въ этомъ жестокомъ отношеніи къ роману было много рѣшительно несправедливаго. Дѣйствительная вина Л. заключалась лишь въ томъ, что въ 3-й части «Некуда» онъ, поддавшись озлобленію противъ крайнихъ кружковъ, игравшихъ наиболѣе дѣятельную роль въ его исторіи съ петербургскими пожарами, выставилъ въ извращенномъ видѣ весьма скромную попытку извѣстнаго писателя В. А. Слѣпцова устроить общую квартиру нѣсколькихъ литературныхъ тружениковъ и труженицъ. Квартиру въ шутку прозвали «знаменскою коммуною», а Л. сдѣлалъ изъ нея какой-то фаланстеръ, при чемъ нѣкоторые изъ примыкающихъ къ нему «соціалистовъ», подъ знаменемъ проповѣди женской самостоятельности, продѣлываютъ разныя гнусности съ неопытными дѣвушками. Слѣпцовъ, подъ именемъ Бѣлоярцева, былъ выведенъ такъ прозрачно, все вообще «внѣшнее», какъ печатно оправдывался Л., сходство было такъ велико, что не узнать его и нѣкот. друг. не было никакой возможности. И тѣмъ не менѣе, сравнивая «Некуда» съ позднѣйшими противонигилистическими романами, какъ самого же Л., такъ и другихъ писателей, современному читателю трудно понять размѣры негодованія, вызваннаго имъ. Въ общемъ, «Некуда» — произведеніе не исключительно «ретроградное». Одинъ изъ главныхъ героевъ — Райнеръ, — открыто называющій себя соціалистомъ, ведущій политическую агитацію и погибающій въ качествѣ начальника польскаго повстанскаго отряда, не только не подвергается авторскому порицанію, но прямо окруженъ ореоломъ величайшаго благородства. Въ его лицѣ Л. изобразилъ Бенни. Тѣмъ же ореоломъ «истиннаго» стремленія къ новымъ основамъ жизни, въ отличіе отъ напускного демократизма Бѣлоярцевыхъ и К°, окружена и героиня романа — Лиза Бахарева. Въ лицѣ другого излюбленнаго героя своего, доктора Розанова, Л. выводитъ нѣчто въ родѣ либеральнаго здравомысла, ненавидящаго только крайности, но стоящаго за все что есть хорошаго въ новыхъ требованіяхъ, до гражданскаго брака включительно. Наконецъ, общимъ смысломъ и заглавіемъ романа авторъ выразилъ мысль очень пессимистическую и, конечно, мало благопріятную движенію 60-хъ годовъ, но вмѣстѣ съ тѣмъ и вполнѣ отрицательную по отношенію къ старому строю жизни: и старое, и новое негодно, люди вродѣ Райнера и Лизы Бахаревой должны погибнуть, имъ дѣваться некуда. Неумолимо-суровый и въ столь значительной степени несправедливый судъ, произнесенный надъ Л. за его попытку отнестись отрицательно къ нѣкоторымъ сторонамъ движенія 60-хъ годовъ, вызвалъ и въ немъ полное ожесточеніе и окончательно лишилъ его художественнаго спокойствія. То, что онъ теперь сталъ писать про «нигилистовъ» и про «комическое время на Руси», гораздо болѣе вредило его собственной репутаціи, какъ художника, чѣмъ тѣмъ, противъ которыхъ онъ неистовствовалъ. Своего апогея этотъ анти-художественный шаржъ достигъ въ огромномъ романѣ «На ножахъ», самомъ обширномъ и, безспорно, самомъ плохомъ произведеніи Л., написанномъ, къ тому же, въ бульварно-мелодраматическомъ стилѣ, съ невѣроятнѣйшею интригою. Впослѣдствіи самъ Л., съ удовольствіемъ всегда заводя разговоръ о «Некуда», избѣгалъ говорить объ «На ножахъ», гдѣ представителями «нигилистическаго» движенія являются: поджигатель Кишенскій, соединяющій въ одномъ лицѣ радикальнаго журналиста, ростовщика и шпіона; убійца, грабитель и отравитель Гордоновъ, между дѣломъ соблазняющій дѣвушекъ; убійца и воръ Висленьевъ, разслабленный маньякъ, тѣмъ не менѣе пишущій въ радикальныхъ изданіяхъ статьи, имѣющія большой успѣхъ. Около этихъ главныхъ персонажей группируется рядъ второстепенныхъ дѣятелей и дѣятельницъ «нигилизма», невѣжественныхъ и наглыхъ, промышляющихъ распутствомъ, доносомъ и шантажемъ. «На ножахъ» («Русскій Вѣстник», 1870-1871) — своего рода кризисъ, которымъ разрѣшился періодъ дѣятельности Л., посвященный сведенію счетовъ съ движеніемъ 60-хъ гг. Въ послѣдовавшей за этимъ печальнымъ продуктомъ озлобленія «старгородской хроникѣ», изъ быта духовенства — «Соборяне» (1872), нигилисты, правда, все еще фигурируютъ въ крайне непривлекательномъ видѣ, но, всетаки, не въ такомъ уже ужасномъ, какъ въ «На ножахъ». А затѣмъ уже нигилисты исчезаютъ изъ произведеній Л. Наступаетъ вторая, лучшая половина дѣятельности Л., почти свободная отъ злобы дня. Крупный успѣхъ, выпавшій на долю «Соборянъ», влилъ успокоеніе въ наболѣвшую душу писателя и раскрылъ ему глаза на настоящее его призваніе — необыкновенное умѣнье находить яркую колоритность въ сферѣ самыхъ сѣрыхъ, на первый взглядъ, положеній и слоевъ русскаго быта. Одинъ за однимъ появляются превосходные разсказы: «Запечатлѣнный ангелъ» (1873), «Очарованный странникъ» (1873), «На краю свѣта» (1876), «Не смертельный голованъ» (1880) и другіе, составившіе въ «Собраніи сочиненій» Л. особый томъ (II), подъ общимъ заглавіемъ: «Праведники». Отношеніе къ имени Л. въ концѣ 70-хъ годовъ настолько измѣнилось, что «либеральная» газета «Новости» напечатала его «Мелочи архіерейской жизни» (1878), написанныя съ значительною долею лукавства и имѣвшія шумный успѣхъ, но возбудившія крайнее неудовольствіе въ средѣ духовенства. Съ начала 80-хъ годовъ Л. совершенно оставляеть «Русскій Вѣстникъ» и больше всего пишетъ въ нейтральномъ «Историч. Вѣстникѣ», со средины 80-хъ гг. становится усерднымъ сотрудникомъ «Рус. Мысли» и «Недѣли», а въ 90-хъ гг. появляется на страницахъ «Вѣстн. Европы», съ разсказомъ «Полунощники», высмѣивающимъ узко-клерикальное святошество. Соотвѣтственно такому примиренію съ «либералами» существенно измѣнились и отношенія Л. къ «консерваторамъ», и это даже отразилось на служебной его карьерѣ. Въ 1874 г. онъ былъ назначенъ членомъ учебнаго отдѣла ученаго комитета министерства народнаго просвѣщенія. Въ 1877 г. покойная имп. Марія Александровна, прочитавъ «Соборянъ», отозвалась о нихъ съ большою похвалою въ разговорѣ съ гр. П. А. Валуевымъ, тогда министромъ государственныхъ имуществъ; въ тотъ же самый день Валуевъ назначилъ Л. членомъ учебнаго отдѣла своего министерства. На этомъ служебные успѣхи Л. и закончились. Въ 1880 г. Л. былъ вынужденъ оставить министерство государственныхъ имущ., а въ 1883 г. онъ былъ уволенъ безъ прошенія изъ министерства народнаго просвѣщенія. Л. не стоило бы особеннаго труда отвратить столь странное завершеніе своей карьеры; но онъ съ радостью принялъ отставку, видя въ ней подтвержденіе своей увѣренности, что онъ человѣкъ вполнѣ независимый, ни къ какой «партіи» не примыкающій и потому самому осужденный во всѣхъ партіяхъ возбуждать неудовольствіе и оставаться одинокимъ, безъ друзей и покровителей. Независимость особенно была дорога ему теперь, когда онъ, отчасти подъ вліяніемъ Льва Толстого, почти исключительно отдался интересамъ и вопросамъ религіозно-нравственнымъ и изученію источниковъ христіанства. Около религіозныхъ интересовъ Л. въ сущности ходилъ всю жизнь. Онъ и «людей древняго благочестія» изображалъ, и «великосвѣтскому расколу» 70-хъ гг., съ лордомъ Редстокомъ во главѣ, посвятилъ рядъ статей и разсказовъ, а въ «Соборянахъ» далъ самое замѣчательное въ русской литературѣ изображеніе горя и радостей русскаго духовенства. Но это была разработка бытовая, отчасти идеализирующая («Соборяне»), отчасти лукавая и насмѣшливая («Мелочи изъ архіерейской жизни»); въ 80-хъ же годахъ Л. оставляетъ духовный бытъ и переходитъ къ свободной обработкѣ повѣстей изъ эпохи первыхъ вѣковъ христіанства. Часть этихъ работъ — переложенія «Пролога» — совсѣмъ не увидѣла свѣта; появились въ печати «Скоморохъ Памфалонъ», «Аскалонскій злодѣй», «Гора» и др. Написанные въ стилѣ легендъ Флобера, эти разсказы блещутъ реализмомъ, столь необычнымъ у насъ въ произведеніяхъ такого рода. Недоброжелатели Л. усмотрѣли въ этомъ реализмѣ явное проявленіе неискренности авторскаго благочестія и утверждали, что религіозный сюжетъ — тутъ не болѣе какъ предлогъ рисовать картины восточной распущенности. Конечно, во всемъ объемѣ этотъ упрекъ былъ несправедливъ, но въ разсказахъ дѣйствительно нѣтъ той простой, безхитростной вѣры, которая придаетъ такое очарованіе легендамъ, разработаннымъ вполнѣ искренно. Чувствуется какая-то недоговоренность, какой-то внутренній скептицизмъ. И такая двойственность есть основная черта всей второй половины литературной дѣятельности Л. Она была ему присуща и въ началѣ его писательства: злой и трезвый умъ, чуждый мистицизма и экстаза, при всей страстности и порывистости его натуры никогда не давалъ ему увлечься всецѣло и показывалъ ему недочеты во всемъ. Вотъ почему, между прочимъ, и въ «Некуда» въ одно и тоже время онъ и разрушаетъ, и созидаетъ. Но въ эпоху борьбы съ нигилизмомъ ему сообщала извѣстную цѣльность самая тактика борьбы. Теперь, послѣ примиренія съ прежними врагами, онъ свободно отдавался своей способности усматривать во всемъ противоположности. Конечно, задавайся Л. только тѣмъ, чтобы вѣрно отражать жизнь, такое качество было бы драгоцѣннымъ; но Л. всегда шаржировалъ, всегда клонилъ въ какую-нибудь сторону — и вотъ теперь трудно было точно опредѣлить, въ какую именно. Сообразно съ этимъ двойственно было и литературное положеніе Л. въ послѣднія 12-15 лѣтъ его жизни. Старые друзья относились къ нему подозрительно и недовѣрчиво, новые — съ осторожностью. Не смотря на крупное имя, онъ былъ одинокъ, не составлялъ литературнаго центра, водилъ дружбу больше всего съ писателями незначительными и начинающими. Критика мало имъ занималась; только успѣхъ въ публикѣ полнаго собранія его сочиненій скрасилъ это несоотвѣтствовавшее размѣрамъ его художественнаго дарованія положеніе. Само по себѣ дарованіе Л. очень велико, подходя нѣкоторыми своими сторонами къ Островскому, Писемскому и Достоевскому. Больше всего поражаетъ въ Л. то, что Тургеневъ назвалъ «выдумкою». Ни у одного русскаго писателя нѣтъ такого неисчерпаемаго богатства фабулы. У Л. есть повѣсти, занимающія всего 5-6 листовъ, но которыхъ по обилію содержанія хватило бы на многіе томы. Таковъ въ особенности «Очарованный странникъ», гдѣ буквально на каждой страницѣ новый сюжетъ, новое интересное положеніе и новыя краски. Онъ въ этомъ отношеніи напоминаетъ сборники легендъ, содержаніе которыхъ накоплялось цѣлыми поколѣніями. Въ тѣсной связи съ богатствомъ фабулы находится сконцентрированность беллетристической манеры Л.; за исключеніемъ большихъ романовъ — «Некуда» и «На ножахъ» — наименѣе удачныхъ въ ряду произведеній Л. въ чисто-художественномъ отношеніи, онъ всегда писалъ замѣчательно сжато, почти совершенно устраняя всякаго рода балластъ. Замѣчателенъ, наконецъ, колоритный и оригинальный языкъ Л., впрочемъ не лишенный искусственности. Главный недостатокъ Л. — отсутствіе чувства мѣры, вслѣдствіе чего колоритность его часто переходитъ въ вычурность, а въ очень многихъ произведеніяхъ онъ является не столько серьезнымъ художникомъ, сколько превосходнымъ и занимательнымъ анекдотистомъ. Л. умеръ 21 февр. 1895 г. и былъ скромно похороненъ на Волковомъ кладбищѣ. Изъ статей, вызванныхъ его смертью, наиболѣе цѣнны воспоминанія А. Фаресова въ «Историч. Вѣстн.» (1896, № 4) и «Недѣлѣ» (1886, № 3). Критика занималась Л. лишь мимоходомъ; изъ болѣе крупныхъ статей можно указать только статью М. А. Протопопова: «Больной талантъ» (въ «Русской Мысли») и А. М. Скабичевскаго (въ «Сѣверн. Вѣстникѣ»). Обстоятельный библіографическій перечень произведеній Л., далъ въ особой брошюрѣ, П. В. Быковъ (СПб. 1889). Произведенія Л. много разъ выходили отдѣльными изданіями; полное собраніе его сочин. изд. недавно въ 10 т., изъ которыхъ 6-й, заключающій въ себѣ, между прочимъ, «Мелочи архіерейской жизни», до сихъ поръ не можетъ появиться въ свѣтъ.

С. Венгеровъ.       

Источникъ: Энциклопедическій словарь. Томъ XVIII. Лопари-Малолѣтніе преступники. / Издатели: Ф. А. Брокгаузъ (Лейпцигъ). И. А. Ефронъ (С.-Петербургъ). — СПб.: Типо-Литграфія И. А. Ефрона, 1896. — С. 147-150.

/ Сочиненія Н. С. Лѣскова /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0