Русскіе классики XVIII – нач. XX вв. въ старой орѳографіи
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Литературное наслѣдіе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе писатели

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
Ж | З | И | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ч | Ш | Я | N

Основные авторы

А. С. Пушкинъ († 1837 г.)
-
М. Ю. Лермонтовъ († 1841 г.)
-
Н. В. Гоголь († 1852 г.)
-
И. А. Крыловъ († 1844 г.)

Раздѣлы сайта

Духовная поэзія
-
Русская идея
-
Дѣтское чтеніе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - вторникъ, 23 мая 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 20.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

В

Дмитрій Владиміровичъ Веневитиновъ († 1827 г.)

Веневитиновъ (Дмитрій Владиміровичъ) — поэтъ, родился 14 сент. 1805 г., умеръ 15 марта 1827 г. Несмотря на столь кратковременную жизнь, чрезвычайно богата одаренная натура Веневитинова успѣла развернуться съ такой полнотой, что его имя является тѣсно связаннымъ съ исторіей не только русской поэзіи, но и русской мысли. Происходя изъ старинной дворянской семьи, В. уже съ дѣтства попалъ въ самыя благопріятныя условія: для будущей карьеры имѣлись въ запасѣ отличныя родственныя связи, а въ настоящемъ, когда должно было совершаться его первоначальное воспитаніе, съ одной стороны — полная матеріальная обезпеченность, съ другой — заботливое попеченіе его умной и образованной матери. До поступленія въ университетъ В. воспитывался и получалъ образованіе дома: до восьмилѣтняго возраста его учила сама мать, а затѣмъ были приглашены наставники, изъ которыхъ особенное вліяніе оказалъ на В. умный и просвѣщенный французъ-эльзасецъ Дореръ, хорошо ознакомившій его съ французской и римской литературой. Греческому языку В. учился у грека Байло, извѣстнаго своими изданіями нѣкоторыхъ изъ греческихъ классиковъ. далѣе>>

Сочиненія

Д. В. Веневитиновъ († 1827 г.)
Проза.

Письмо къ графинѣ N.N. [1].

Прежде нежели посвятите себя таинствамъ элевзинскимъ, вы конечно спросите: для чего учреждены они и въ чемъ заключаются; но не даромъ они таинства, и этого вопроса не дѣлаютъ при входѣ. Лишь нѣсколько жрецовъ, посѣдѣлыхъ въ служеніи и гаданіяхъ, могли бы отвѣчать на него. Они хранятъ глубокое молчаніе, и вопрошающій получаетъ только одинъ отвѣтъ: «Иди впередъ, и узнаешь». Тоже съ философіей. Вы хотите знать ея опредѣленіе, ея предметъ, и на это я не могу дать вамъ рѣшительнаго отвѣта. Но мы вмѣстѣ будемъ искать его въ самой наукѣ, и потому сдѣлаемъ другой вопросъ: можетъ ли быть наука, называемая философіей, и какъ родилась она?

Положимъ себѣ за правило: на всемъ останавливать наше вниманіе и не пропускать ни одного понятія безъ точнаго опредѣленія. И потому, чтобы безошибочно отвѣчать на предложенный нами вопросъ, спросимъ себя напередъ: чтó понимаемъ мы подъ словомъ:   н а у к а?  — Если бы кто нибудь спросилъ васъ: что такое исторія? Вы бы вѣрно отвѣчали: наука происшествій, относящихся до бытія народовъ. — Что такое ариѳметика? — наука чиселъ, и т. д. Слѣдовательно, исторія и ариѳметика составляютъ двѣ науки: но въ опредѣленіи каждой изъ нихъ заключается ли опредѣленіе науки вообще? Разсмотримъ отвѣты подробнѣе. Ариѳметика — наука чиселъ. Чтó это значитъ? Конечно то, что ариѳметика открываетъ законы, по которымъ можно разрѣшать всѣ численныя задачи, или другими словами, что ариѳметика представляетъ общія правила для всѣхъ частныхъ случаевъ, выражаемыхъ числами: такъ напримѣръ, даетъ она общее правило сложенія для всѣхъ возможныхъ сложеній. Если мы такимъ же образомъ разсмотримъ и другой отвѣтъ, то увидимъ что исторія стремится связать случайныя событія въ одно для ума объятное цѣлое; для этого исторія сводитъ дѣйствія на причины и обратно выводитъ изъ причинъ дѣйствія. Въ обѣихъ сихъ наукахъ (въ ариѳметикѣ и въ исторіи) замѣчаемъ мы два условія: 1) Каждая изъ нихъ стремится привести частные случаи въ теорію. 2) Каждая имѣетъ отдѣльный, ей только собственный предметъ. Примѣнимъ это къ прочимъ, намъ извѣстнымъ, наукамъ, и мы увидимъ, что вообще наука есть стремленіе приводить частныя явленія въ общую теорію или въ систему познанія. Слѣдовательно, необходимыя условія всякой науки суть: общее это стремленіе и частный предметъ; другими словами: форма и содержаніе. Вы позволите мнѣ, любезнѣйшая графиня, иногда употреблять сіи выраженія, принятыя всѣми занимающимися нашимъ предметомъ, и потому прошу васъ не терять изъ виду ихъ значенія. Впрочемъ объяснимся еще подробнѣе. Если всякая наука, чтобъ быть наукою, должна быть основана на какихъ нибудь частныхъ явленіяхъ (т. е. имѣть содержаніе), и приводить всѣ эти явленія въ систему (т. е. имѣть форму), то форма всѣхъ наукъ должна быть одна и таже; напротивъ того, содержанія должны различествовать въ наукахъ, напр. содержаніе ариѳметики — числа, а исторіи — событія. Вы теперь видите, что слово «форма», выражаетъ не наружность науки, но общій законъ, которому она необходимо слѣдуетъ.

Съ этими мыслями возвратимся къ философіи, и заключимъ: если философія — наука, то она необходимо должна имѣть и форму и содержаніе; но какъ доказать, что философія имѣетъ содержаніе или предметъ особенный, если мы еще не знаемъ, чтó такое философія? — Постараемся побѣдить это затрудненіе, и примемся за вопросъ: какъ родилась философія?

Всѣ науки начались съ того, что человѣкъ наблюдалъ частные случаи и всегда старался подчинять ихъ общимъ законамъ, т. е. приводить въ систему познанія. Разсмотрите ходъ собственныхъ вашихъ занятій, и это покажется вамъ еще яснѣе. Вы начали читать нѣмецкихъ поэтовъ. Умъ вашъ, соединивъ всѣ впечатлѣнія, которыя получилъ отъ нихъ, составилъ понятіе о литературѣ нѣмецкой и отличилъ ее отъ всякой другой, привязавъ къ ней идею особеннаго характера. Этого мало: изъ понятій о частныхъ характерахъ поэтовъ, вы составили себѣ общее понятіе о поэзіи, въ ней заключили вы идею гармоніи, прекраснаго разнообразія; словомъ, вы окружили ее такими совершенствами, которыхъ мы напрасно бы стали искать у одного какого-либо поэта. Ибо поэзія для насъ богиня невидимая; лишь отдѣльно разсѣяны по вселенной прекрасныя черты ея. Чувство, привыкшее узнавать печать божественнаго, различило разбросанныя черты сіи на лицахъ нѣсколькихъ любимцевъ неба; изъ нихъ сотворило оно идеалъ свой, назвало его поэзіей и воздвигло ему жертвенникъ. Въ послѣднемъ письмѣ своемъ ко мнѣ, не довольствуясь одною идеей поэзіи и безотчетнымъ наслажденіемъ ею, вы обратили вниманіе на самое чувство, на дѣйствіе самаго ума. Выписываю собственныя слова ваши: «...Не тоже ли я чувствую, удивляясь превосходной Мадоннѣ Рафаэля и слушая музыку Бетговена? Не такъ же ли наслаждаюсь прелестною статуей древности и глубокою поэзіей Гёте? Это заставило меня спросить: какъ могли бы различные предметы породить одно и тоже чувство, если это чувство, эта искра изящнаго не таилась въ душѣ моей прежде, нежели пробудили ее предметы изящные. Я по сихъ поръ не нахожу отвѣта и т. д.» Мы найдемъ его, любезнѣйшая графиня, вы сами его найдете; но не здѣсь ему мѣсто, и мы возвратимся теперь къ предмету, чтобы не выпустить изъ рукъ аріадниной нити.

Какъ развились собственныя ваши понятія, такъ постепенно развивались и науки. Въ семъ развитіи, какъ вы сами можете замѣтить, находятся различння степени, опредѣляющія степени образованія. Чѣмъ болѣе наука привела частные случаи въ общую систему, тѣмъ ближе она къ совершенству. Слѣдовательно, совершеннѣйшая изъ всѣхъ наукъ будетъ та, которая приведетъ всѣ случаи или всѣ частныя познанія человѣка къ одному началу. Такая наука будетъ не математика, ибо математика ограничила себя одними измѣреніями; она будетъ не физика, которая занимается только законами тѣлъ; словомъ, она не можетъ быть такою наукою, которая имѣетъ въ виду одинъ отдѣльный предметъ; напротивъ того, всѣ науки (какъ частныя познанія) будутъ сведены ею къ одному началу, слѣдовательно будутъ въ ней заключаться, и она, по справедливости, назовется наукою наукъ. Но мы выше замѣтили, что всякая наука должна имѣть содержаніе и форму; посмотримъ, удовлетворяетъ-ли симъ условіямъ наука, которую мы теперь нашли и которую, по примѣру многихъ столѣтій, назовемъ философіею.

Если философія должна свести всѣ науки къ одному началу, то предметомъ философіи должно быть нѣчто, общее всѣмъ наукамъ. Мы доказали выше, что всѣ науки имѣютъ одну общую форму, т. е. приведеніе явленій въ познаніе; слѣдовательно, философія будетъ наукою формы всѣхъ наукъ или наукою познанія вообще. И такъ содержаніе ея будетъ познаніе, не устремленное на какой нибудь особенный предметъ; но познаніе, какъ простое дѣйствіе ума, свойственное всѣмъ наукамъ, какъ простая познавательная способность. Формою же философіи будетъ тоже самое стремленіе къ общей теоріи, къ познанію, которое составляетъ форму всякой науки. Заключимъ: философія, есть наука; ибо она есть познаніе самаго познанія, и потому имѣетъ форму и предметъ.

Впослѣдствіи мы увидимъ, какъ всѣ науки сводятся на философію и изъ нея обратно выводятся: но для примѣра припомнимъ опять то, что вы сами чувствовали. Вы видѣли Мадонну — и она привела васъ въ восторгъ; вы спросили: отчего эта мадонна прекрасна? и на это отвѣчала вамъ наука прекраснаго или эстетика; но вы спросили: отчего чувствую я красоты сей мадонны? Какая связь между ею и мною? — и не могли найти отвѣта. Онъ принадлежитъ, какъ мы увидимъ впослѣдствіи, къ философіи; ибо тутъ дѣло идетъ не о законахъ прекраснаго, но о началѣ всѣхъ законовъ, объ умѣ познающемъ, принимающемъ впечатлѣнія.

Я не скрою отъ васъ, что философія претерпѣла удивительныя перемѣны и долго была источникомъ самыхъ несообразныхъ противорѣчій. Какая наука не подлежала той же участи? Замѣчательно однакожь, что она всегда почиталась наукою важнѣйшею, наукою наукъ, и не смотря на то, что обыкновенно была достояніемъ небольшаго числа избранныхъ, всегда имѣла рѣшительное вліяніе на цѣлые народы. Впослѣдствіи мы замѣтимъ это вліяніе, особенно у грековъ. Мы увидимъ, кáкъ философія развилась въ ихъ самой жизни и стремилась свободно къ своей цѣли. Ученые спорили между собою, противорѣчили другъ другу, опровергали системы и на развалинахъ ихъ воздвигали новыя; и при всемъ томъ наука шла постояннымъ ходомъ, не измѣняя общаго своего направленія. — Божественному Платону предназначено было представить въ древнемъ мірѣ самое полное развитіе философіи, и положить твердое основаніе, на которомъ въ сіи послѣднія времена воздвигнули непоколебимый, великолѣпный храмъ богини. Чрезъ нѣсколько лѣтъ, я буду совѣтовать вамъ читать Платона. Въ немъ найдете вы столько же поэзіи, сколько глубокомыслія, столько же пищи для чувства, сколько для мысли.

Мы не будемъ разбирать различныхъ опредѣленій философіи, изложенныхъ въ отдѣльныхъ системахъ. Иные называли ее наукою человѣка, другіе наукою природы и т. д. Мы доказали себѣ, что она наука познанія, и этого для насъ довольно; и съ этой точки будемъ мы смотрѣть на нее въ будущихъ нашихъ бесѣдахъ.

Примѣчаніе:
[1] Письмо это было адресовано къ княгинѣ А. И. Трубецкой. Веневитиновъ намѣревался, въ цѣломъ рядѣ писемъ, развить всю систему философіи, «представить: какъ всѣ науки сводятся на философію и изъ нея обратно выводятся».

Источникъ: Полное собраніе сочиненій Д. В. Веневитинова, изданное подъ редакціею А. П. Пятковскаго. Съ приложеніемъ портрета автора, факсимиле и статьи о его жизни и сочиненіяхъ. — СПб.: Въ типографіи О. И. Бакста, 1862. — С. 174-181.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0