Русскіе классики XVIII – нач. XX вв. въ старой орѳографіи
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Литературное наслѣдіе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе писатели

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
Ж | З | И | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ч | Ш | Я | N

Основные авторы

А. С. Пушкинъ († 1837 г.)
-
М. Ю. Лермонтовъ († 1841 г.)
-
Н. В. Гоголь († 1852 г.)
-
И. А. Крыловъ († 1844 г.)

Раздѣлы сайта

Духовная поэзія
-
Русская идея
-
Дѣтское чтеніе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - суббота, 24 iюня 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 30.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

В

Дмитрій Владиміровичъ Веневитиновъ († 1827 г.)

Веневитиновъ (Дмитрій Владиміровичъ) — поэтъ, родился 14 сент. 1805 г., умеръ 15 марта 1827 г. Несмотря на столь кратковременную жизнь, чрезвычайно богата одаренная натура Веневитинова успѣла развернуться съ такой полнотой, что его имя является тѣсно связаннымъ съ исторіей не только русской поэзіи, но и русской мысли. Происходя изъ старинной дворянской семьи, В. уже съ дѣтства попалъ въ самыя благопріятныя условія: для будущей карьеры имѣлись въ запасѣ отличныя родственныя связи, а въ настоящемъ, когда должно было совершаться его первоначальное воспитаніе, съ одной стороны — полная матеріальная обезпеченность, съ другой — заботливое попеченіе его умной и образованной матери. До поступленія въ университетъ В. воспитывался и получалъ образованіе дома: до восьмилѣтняго возраста его учила сама мать, а затѣмъ были приглашены наставники, изъ которыхъ особенное вліяніе оказалъ на В. умный и просвѣщенный французъ-эльзасецъ Дореръ, хорошо ознакомившій его съ французской и римской литературой. Греческому языку В. учился у грека Байло, извѣстнаго своими изданіями нѣкоторыхъ изъ греческихъ классиковъ. далѣе>>

Сочиненія

Д. В. Веневитиновъ († 1827 г.)
Проза.

Три эпохи любви [1].

(Отрывокъ.)

Настаетъ другая. Душа упилась; взоры устали разбѣгаться; имъ надобно успокоиться на одномъ предметѣ. Возмется ли юноша за кисть: не древній Іосифъ, не Ангелъ благовѣститель рождается подъ нею, но образъ чистой дѣвы одушевляетъ полотно. Счастлива первая дѣва, которую онъ встрѣтитъ! Какая душа посвящаетъ ей свои восторги! Какою прелестью облекаетъ ее молодое воображеніе! Какъ пламенны о ней пѣсни. Какъ нѣжно юноша плачетъ! Эта эпоха одинъ мигъ, но лучшій мигъ въ жизни.

Чтó разочаровываетъ отрока, когда онъ разбиваетъ имъ созданную игрушку? Чтó разочаровываетъ поэта, когда онъ предаетъ огню первые, быть можетъ, самые горячіе стихи свои? Чтó заставляетъ юношу забыть первый идеалъ свой, забыть тотъ образъ, въ который онъ выливалъ всю душу? Мы не долго любимъ свои созданія, и природа приковываетъ насъ къ дѣйствительности. Дорого платитъ юноша за восторги второй любви своей. Чѣмъ болѣе предполагалъ онъ въ людяхъ, тѣмъ мучительнѣй для него теперь ихъ встрѣча. Онъ молчаливъ и задумчивъ. О, если тогда на друтомъ челѣ, въ другихъ очахъ прочтетъ онъ слѣды тѣхъ же чувствъ, если онъ подслушаетъ сердце, бьющееся согласно съ его сердцемъ, — съ какою радостью подаетъ онъ руку существу родному! И какъ ясно понимаютъ они другъ друга! — Вотъ третья эпоха любви: это эпоха думъ.

Примѣчаніе:
[1] Вотъ что сказано объ этомъ отрывкѣ въ предисловіи къ первому изданію прозаическихъ сочиненій Веневитинова:
       «Отрывокъ подъ заглавіемъ:   Т р и   э п о х и   л ю б в и,   принадлежалъ къ неоконченному роману, коего нѣкоторыя главы отчасти набросаны, но здѣсь не помѣщены, потому что, внѣ связи съ цѣлымъ, онѣ теряютъ свое достоинство и показались бы неумѣстными. Въ замѣну, мы по возможности сообщимъ изъ романа все, что авторъ намъ изустно передалъ объ его планѣ никогда ненаписанномъ, но коего общія черты были опредѣлены въ его умѣ; ибо романъ сей былъ главнымъ предметомъ мыслей Д. Веневитинова въ послѣдніе мѣсяцы его кратковременной жизни».
       «Владиміръ Паренскій, единственный сынъ богатаго Пана Польскаго, извѣстнаго голосомъ своимъ на сеймахъ, былъ порученъ отцемъ, передъ его смертію, подъ опеку и на воспитаніе старому его другу, доктору Фриденгейму, который жилъ вблизи одного изъ знаменитѣйшихъ Университетовъ Германіи и сдѣлался въ послѣдствіи начальникомъ Медицинской Академіи. Въ домѣ опекуна своего провелъ Владиміръ счастливые годы молодости. Часы ребяческаго досуга раздѣлялъ онъ съ дочерью своего воспитателя, Бентою, и съ раннихъ лѣтъ началась между ними тѣсная, неразрывная дружба, заронилось неясное предчувствіе страсти болѣе пламенной, болѣе гибельной. Настало для Паренскаго время посѣщенія публичныхъ курсовъ въ Университетѣ. Вскорѣ удивилъ онъ своихъ наставниковъ успѣхами неожиданными. Съ равною легкостію и жаромъ слѣдовалъ онъ за различными отраслями наукъ, и, хотя не принадлежалъ къ медицинскому отдѣленію, но, по собственному желанію, не пропускалъ ни одной изъ анатомическихъ лекцій своего наставника и получилъ со временемъ весьма основательныя понятія о сей наукѣ. Онъ любилъ погружаться въ глубокія размышленія о началѣ жизни въ человѣческомъ тѣлѣ. Онъ удивлялся стройности, расположенію, безконечности частей его составляющихъ. Онъ старался разгадать этотъ малый міръ, вникнуть въ сокровенное, узнать тѣсную, но тайную связь души и тѣла. Мысли его стремились далѣе и далѣе. — Въ немъ родились сомнѣнія. — Съ тайною радостію, можетъ быть, съ тайною надеждою взирала Бента на быстрые успѣхи Паренскаго, на первенство, которое онъ возъимѣлъ надъ товарищами, на удивленіе и любовь его наставниковъ, на это видимое предназначеніе въ немъ человѣка необыкновеннаго, выспренняго».
       «Пробывши нѣсколько лѣтъ въ Университетѣ, Паренскій вздумалъ путешествовать. Гонимый сомнѣніями, тревожимый мучительною жаждою познанія, онъ надѣялся, что жизнь дѣятельная, другое направленіе душевныхъ способностей, разсѣятъ въ немъ неукротимые порывы мечты; что успѣхи свѣтскіе, честолюбіе, слава, плѣняющая людей, вознаградятъ его нравственныя мученія и даруютъ ему успокоеніе, блаженство. Со вниманіемъ и любопытствомъ проѣхалъ онъ многія страны, и наконецъ прибылъ въ Россію, гдѣ его связи и дарованія вскорѣ доставили ему значительное и блестящее мѣсто по службѣ. Здѣсь познакомился онъ съ одною молодою дѣвушкою, которая уже была сговорена за другаго. Паренскій почувствовалъ къ ней тайное влеченіе. Не стараясь побѣдить сего чувства, онъ сталъ часто посѣщать ея домъ, но вскорѣ замѣтилъ, что, не смотря на ласковое съ нимъ обхожденіе, та искренняя дружба, которую ему оказывали, не отвѣчала его усилившейся пламенной любви. Гордость его была обижена. Въ немъ родилась ревность. Предавшись съ отчаяніемъ сему пагубному чувству, онъ дерзнулъ на злодѣяніе. Онъ болѣе сблизился съ своимъ соперникомъ, бывшимъ товарищемъ его въ Университетѣ, не смѣя очернить его предъ своею возлюбленной. Въ притворной дружбѣ съ нимъ онъ подарилъ ему образъ, въ которомъ сокрытъ былъ ядъ — и чрезъ нѣсколько времени избавился отъ него. Онъ надѣялся, что отчаяніе молодой дѣвушки укротится, что участіе, которое онъ, по видимому, принималъ въ ея положеніи, мнимая скорбь объ умершемъ другѣ, наконецъ, самая дружба съ нимъ и собственныя преимущества предъ нимъ, мало-по-малу, вытѣснятъ его память изъ ея сердца, и что она невольно предастся въ разставленныя имъ сѣти. Но здоровье ея примѣтно стало слабѣть, сильный недугъ обуялъ ее, и Владиміръ, однажды по утру войдя въ ея домъ, видитъ ея холодный трупъ, лежащій на столѣ среди комнаты. Съ отчаяньемъ узнаетъ онъ образъ на ея груди. — Что это? вскрикиваетъ онъ. — Ему отвѣчаютъ, что этотъ образъ былъ снятъ передъ смертію покойнымъ ея женихомъ съ собственной его груди, и ей завѣщанъ съ тѣмъ, чтобы она его всегда носила на себѣ въ знакъ памяти. Для Паренскаго все открыто. Онъ самъ убійца своей возлюбленной! — Онъ спѣшитъ оставить край, гдѣ двѣ грозныя тѣни всюду его преслѣдуютъ».
       «Снова объѣзжаетъ онъ многія страны, но нигдѣ не встрѣчаетъ успокоенія души, укрощенія совѣсти. Разочарованный, онъ въ Германіи опять хочетъ приняться за любимую свою науку, анатомію. Въ первый разъ какъ онъ послѣ многихъ лѣтъ входилъ въ анатомическую залу, она еще была пуста, слушатели не собирались, профессоръ еще не приходилъ. На столѣ лежало покрытое тѣло, приготовленное для лекціи. Паренскій безъ цѣли, въ раздумьи, подходитъ къ столу, и разсѣянно поднимаетъ покрывало. Предъ нимъ трупъ прекрасной женщицы и возлѣ нея лежатъ инструменты для вскрытія тѣла. Съ судорожнымъ движеніемъ онъ отворачивается. — Это зрѣлище взволновало въ немъ воспоминанія, сожалѣніе, страхъ, совѣсть. Въ огромной залѣ онъ одинъ предъ обнаженнымъ мертвымъ тѣломъ. — Для него и все въ мірѣ мертво. Онъ клянется никогда не возращаться въ сіе мѣсто».
       «Онъ пріѣзжаетъ въ домъ доктора Фриденгейма, гдѣ все ему знакомо, и ничто не можетъ возбудить прежнихъ чувствъ. Бента не понимаетъ его перемѣны. Онъ бѣжитъ отъ людей, онъ страшится и ея бесѣды. Однажды вечеромъ проходитъ онъ безъ цѣли, по обыкновенію своему, по дорожкамъ сада, и, отягченный думами, усталый бросается на скамью. Все тихо, одна луна плыветъ на небосклонѣ, и изрѣдка звѣзды мелькаютъ въ синевѣ. — Владиміръ чувствуетъ, что кто-то сзади подходитъ къ нему; онъ оборачивается и узнаетъ Бенту. Она тихо слѣдовала за нимъ по тропинкамъ, собираясь уже давно извѣдать отъ него причины его мрачности и равнодушія къ ней. — Съ робостію, въ первый разъ, произноситъ она слово любви, и пламенныя уста Паренскаго горятъ на груди дочери его благодѣтеля. Отъ сей минуты утратилось невинное счастіе Бенты! Владиміръ, ея демонъ-соблазнитель, оторвалъ отъ сердца ея покой, и вскорѣ стыдъ и скорбь низводятъ ее въ могилу».
       «Такимъ образомъ, влекомый отъ преступленія къ преступленію, мучимый совѣстію, новыми страстями, Владиміръ Паренскій, одаренный отъ природы качествами необыкновенными, проводитъ молодые свои года. — Что жь стало съ нимъ въ послѣдствіи? Со временемъ всѣ страсти въ немъ перегорѣли, душевныя силы истощились; всѣ дѣйствія его были безъ намѣренія; онъ сдѣлался человѣкомъ обыкновеннымъ; люди простые почитали его даже добродѣтельнымъ, потому что онъ не творилъ зла. Но онъ живой, уже былъ убитъ, и ничѣмъ не могъ наполнить пустоту души». — Романъ этотъ, по словамъ автора «предисловія», долженствовалъ составить довольно пространное сочиненіе и Веневитиновъ, съ особенной любовью и краснорѣчіемъ, говорилъ о немъ. Можно предположить, безъ большой смѣлости, что въ этомъ романѣ Веневитиновъ хотѣлъ изобразить свои собственныя волненія, свою «мучительную жажду познанія» — словомъ, всѣ тревожные вопросы, возникавшіе въ его собственномъ умѣ.

Источникъ: Полное собраніе сочиненій Д. В. Веневитинова, изданное подъ редакціею А. П. Пятковскаго. Съ приложеніемъ портрета автора, факсимиле и статьи о его жизни и сочиненіяхъ. — СПб.: Въ типографіи О. И. Бакста, 1862. — С. 170-173.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0