Русскіе классики XVIII – нач. XX вв. въ старой орѳографіи
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Литературное наслѣдіе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе писатели

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
Ж | З | И | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ч | Ш | Я | N

Основные авторы

А. С. Пушкинъ († 1837 г.)
-
М. Ю. Лермонтовъ († 1841 г.)
-
Н. В. Гоголь († 1852 г.)
-
И. А. Крыловъ († 1844 г.)

Раздѣлы сайта

Духовная поэзія
-
Русская идея
-
Дѣтское чтеніе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - вторникъ, 17 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 15.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

В

Дмитрій Владиміровичъ Веневитиновъ († 1827 г.)

Веневитиновъ (Дмитрій Владиміровичъ) — поэтъ, родился 14 сент. 1805 г., умеръ 15 марта 1827 г. Несмотря на столь кратковременную жизнь, чрезвычайно богата одаренная натура Веневитинова успѣла развернуться съ такой полнотой, что его имя является тѣсно связаннымъ съ исторіей не только русской поэзіи, но и русской мысли. Происходя изъ старинной дворянской семьи, В. уже съ дѣтства попалъ въ самыя благопріятныя условія: для будущей карьеры имѣлись въ запасѣ отличныя родственныя связи, а въ настоящемъ, когда должно было совершаться его первоначальное воспитаніе, съ одной стороны — полная матеріальная обезпеченность, съ другой — заботливое попеченіе его умной и образованной матери. До поступленія въ университетъ В. воспитывался и получалъ образованіе дома: до восьмилѣтняго возраста его учила сама мать, а затѣмъ были приглашены наставники, изъ которыхъ особенное вліяніе оказалъ на В. умный и просвѣщенный французъ-эльзасецъ Дореръ, хорошо ознакомившій его съ французской и римской литературой. Греческому языку В. учился у грека Байло, извѣстнаго своими изданіями нѣкоторыхъ изъ греческихъ классиковъ. далѣе>>

Сочиненія

Д. В. Веневитиновъ († 1827 г.)
Проза.

Бесѣда Платона съ Анаксагоромъ [1].

Анаксагоръ.

Платонъ.

Готовъ удовлетворить твоимъ вопросамъ, любезный Анаксагоръ, если силы мои мнѣ это позволятъ.

Анаксагоръ.

Ты всегда рѣшалъ мои сомнѣнія, Платонъ, и я не помню, чтобы ты когда нибудь оставилъ хоть одинъ изъ нашихъ вопросовъ безъ удовлетворительнаго отвѣта.

Платонъ.

Если и такъ, Анаксагоръ, то не я производилъ такія чудеса, но наука, божественная наука, которая внушала рѣчи Сократа и которой я рѣшился посвятить всю жизнь свою.

Анаксагоръ.

Недавно читалъ я въ одномъ изъ нашихъ поэтовъ описаніе золотаго вѣка и, признаюсь тебѣ, Платонъ, въ моей слабости: эта картина восхитила меня. Но когда я на нѣсколько времени перенесся въ этотъ міръ совершеннаго блаженства и потомъ снова обратился къ нашимъ временамъ, тогда очарованіе прекратилось, и у меня невольно вырвался горестный вздохъ: для чего дано человѣку понятіе о такомъ счастіи, котораго онъ достигнуть не можетъ? для чего имѣетъ онъ несчастную способность мучить себя игрою воображенія, прекрасными вымыслами?

Платонъ.

Какъ? неужели ты представляешь себѣ золотой вѣкъ вымысломъ поэта, игрою воображенія? — неужели ты полагаешь, что поэтъ можетъ что-либо вымышлять?

Анаксагоръ.

Безъ сомнѣнія; и я думалъ въ этомъ случаѣ быть съ тобою согласнымъ.

Платонъ.

Ты ошибаешься, Анаксагоръ. — Поэтъ выражаетъ свои чувства, а всѣ чувства не въ воображеніи его, но въ самой его природѣ.

Анаксагоръ.

Если такъ, то для чего-же изгоняешь ты поэтовъ изъ твоей республики?

Платонъ.

Я не изгоняю истинныхъ поэтовъ, но увѣнчавъ ихъ цвѣтами, прошу оставить наши предѣлы.

Анаксагоръ.

Конечно, Платонъ; кто изъ поэтовъ не согласился бы посѣтить твою республику, чтобъ подвергнуться такому изгнанію? но не менѣе того это не доказываетъ ли, что ты почитаешь поэзію вредною для общества и слѣдственно для человѣка?

Платонъ.

Не вредною, но безполезною. Моя республика должна быть составлена изъ людей мыслящихъ, и потому дѣйствующихъ. Къ такому обществу можетъ-ли принадлежать поэтъ, который наслаждается въ собственномъ своемъ мірѣ, котораго мысль внѣ себя ничего не ищетъ и слѣдственно уклоняется отъ цѣли всеобщаго усовершенствованія? — Повѣрь мнѣ, Анаксагоръ: философія есть высшая поэзія.

Анаксагоръ.

Я охотно соглашусь съ твоею мыслію, Платонъ, когда ты покажешь мнѣ, какъ философія можетъ объяснить, чтó такое золотой вѣкъ.

Платонъ.

Помнишь ли ты, Анаксагоръ, слова Сократа о человѣкѣ? — Какъ называлъ онъ человѣка?

Анаксагоръ.

Малымъ міромъ.

Платонъ.

Такъ точно, и эти слова должны объяснить твой вопросъ. — Что понимаешь ты подъ выраженіемъ: малый міръ?

Анаксагоръ.

Вѣрное изображеніе вселенной.

Платонъ.

Вообще эмблему всякаго цѣлаго и слѣдственно всего человѣчества. — Теперь разсмотримъ человѣка въ отдѣльности и примѣнимъ мысль о человѣкѣ ко всему человѣчеству. Случалось-ли тебѣ знать старца, свершившаго въ добродѣтели путь, предназначенный ему природою, и приближающагося къ концу съ богатыми плодами мудрой жизни?

Анаксагоръ.

Кто изъ насъ, Платонъ, забудетъ добродѣтельнаго Форбіаса, который, посвятивъ почти цѣлый вѣкъ любомудрію, на старости лѣтъ, казалось возвратился къ счастливому возрасту младенчества?

Платонъ.

Ты самъ, Анаксагоръ, развиваешь мысль мою. Такъ! всякій человѣкъ рожденъ счастливымъ, но чтобы познать свое счастіе, душа его осуждена къ боренію съ противорѣчіями міра. — Взгляни на младенца — душа его въ совершенномъ согласіи съ природою; но онъ не улыбается природѣ, ибо ему не достаетъ еще одного чувства — совершеннаго самопознанія. Это музыка, но музыка еще скрытая въ чувствѣ, не проявившаяся въ разнообразіи звуковъ. — Взгляни на юношу и на человѣка возмужалаго. Чтó значитъ желаніе опытности? гдѣ причина всѣхъ его покушеній, всѣхъ его дѣйствій, какъ не въ идеѣ счастія, какъ не въ надеждѣ достигнуть той степени, на которой человѣкъ познаетъ самого себя? — Взгляни наконецъ на старца: онъ, кажется, вдохновеннымъ взоромъ окидываетъ минувшее поприще, и видитъ, что всѣ бури міра для него утихли, что путь трудовъ привелъ его къ желанной цѣли — къ независимости и самодовольству. Вотъ жизнь человѣка! она снова возвращается къ своему началу. — Разсмотримъ теперь ходъ человѣчества, и тогда загадка совершенно для насъ разрѣшится. Въ какомъ видѣ представляется тебѣ золотой вѣкъ?

Анаксагоръ.

Древніе наши поэты посвятили все свое искусство описанію какого-то утраченнаго блаженства, и слова мои не могутъ выразить моего чувства.

Платонъ.

Не требую отъ тебя картины; но скажи мнѣ, какъ представляешь ты себѣ первобытнаго человѣка въ отношеніи къ самой природѣ.

Анаксагоръ.

Онъ былъ, какъ увѣряютъ, царемъ природы.

Платонъ.

Царемъ природы можетъ назваться только тотъ, кто покорилъ природу; и слѣдственно, чтобы познать свою силу, человѣкъ принужденъ испытать ее въ противорѣчіяхъ — оттуда расколъ между мыслію и чувствомъ. Объясню тебѣ эти слова примѣромъ. — Представимъ себѣ Фидіаса, пораженнаго идеею Аполлона. Въ душѣ его совершенное спокойствіе, совершенная тишина. Но доволенъ ли онъ этимъ чувствомъ! Еслибъ наслажденіе его было полно, для чего бы онъ взялъ рѣзецъ? Еслибъ идеалъ его былъ ясенъ, для чего старался бы онъ его выразить? Нѣтъ, Анаксагоръ! эта тишина — предвѣстница бури. Но когда вдохновенный художникъ, побѣдивъ всѣ трудности своего искусства, передалъ мысль свою безчувственному мрамору, тогда только истинное спокойствіе водворяется въ душѣ его — онъ позналъ свою силу и наслаждается въ мірѣ, ему уже знакомомъ.

Анаксагоръ.

Конечно, Платонъ, это можно сказать о художникѣ, потому что онъ творитъ и для того своевольно борется съ трудностями искусства.

Платонъ.

Не только о художникѣ, но и о всякомъ человѣкѣ, о всемъ человѣчествѣ. — Жить ничто иное какъ творить — будущее намъ идеалъ. Но будущее есть произведеніе настоящаго, то есть нашей собственной мысли.

Анаксагоръ.

И такъ, если я понялъ твою мысль, то золотой вѣкъ дѣйствительно существовалъ и онова ожидаетъ смертныхъ.

Платонъ.

Вѣрь мнѣ, Анаксагоръ, вѣрь: она снова будетъ, эта эпоха счастія, о которой мечтаютъ смертные. — Нравственная свобода будетъ общимъ удѣломъ — всѣ познанія человѣка сольются въ одну идею о человѣкѣ — всѣ отрасли наукъ сольются въ одну науку самопознанія. Чтó до времени? Насъ давно не станетъ, — но меня утѣшаетъ эта мысль. Умъ мой гордится тѣмъ, что ее предузнавалъ, и, можетъ быть, ускорилъ будущее. — Тогда пусть сбудется древнее египетское пророчество! пусть солнце поглотитъ нашу планету, пусть враждебныя стихіи расхитятъ разнородныя части, ее составляющія!.. Она исчезнетъ, но, совершивъ свое предназначеніе, исчезнетъ какъ ясный звукъ въ гармоніи вселенной.

Примѣчаніе:
[1] Отрывки эти: «Бесѣда Платона съ Анаксагоромъ»; «Скульптура, живопись и музыка»; «Утро, полдень, вечеръ и ночь», а также «Нѣсколько мыслей въ планъ журнала» были прочтены Веневитиновымъ на литературныхъ вечерахъ. (См. Біогр. Оч., стр. 15.)

Источникъ: Полное собраніе сочиненій Д. В. Веневитинова, изданное подъ редакціею А. П. Пятковскаго. Съ приложеніемъ портрета автора, факсимиле и статьи о его жизни и сочиненіяхъ. — СПб.: Въ типографіи О. И. Бакста, 1862. — С. 151-156.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0