Русскіе классики XVIII – нач. XX вв. въ старой орѳографіи
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Литературное наслѣдіе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе писатели

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
Ж | З | И | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ч | Ш | Я | N

Основные авторы

А. С. Пушкинъ († 1837 г.)
-
М. Ю. Лермонтовъ († 1841 г.)
-
Н. В. Гоголь († 1852 г.)
-
И. А. Крыловъ († 1844 г.)

Раздѣлы сайта

Духовная поэзія
-
Русская идея
-
Дѣтское чтеніе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - суббота, 19 августа 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 19.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Т

Иванъ Сергѣевичъ Тургеневъ († 1883 г.)

Тургеневъ (Иванъ Сергѣевичъ) — знаменитый писатель. Род. 28 октября 1818 г. въ Орлѣ. Трудно представить себѣ бóльшую противоположность, чѣмъ общій духовный обликъ Т. и та среда, изъ которой онъ непосредственно вышелъ. Отецъ его — Сергѣй Николаевичъ, отставной полковникъ-кирасиръ, былъ человѣкъ замѣчательно красивый, ничтожный по своимъ качествамъ нравственнымъ и умственнымъ. Сынъ не любилъ вспоминать о немъ, а въ тѣ рѣдкія минуты, когда говорилъ друзьямъ объ отцѣ, характеризовалъ его, какъ «великаго ловца предъ Господомъ». Женитьба этого разорившагося жуира на немолодой, некрасивой, но весьма богатой Варварѣ Петровнѣ Лутовиновой была исключительно дѣломъ разсчета. Бракъ былъ не изъ счастливыхъ и не сдерживалъ Сергѣя Николаевича (одна изъ его многочисленныхъ «шалостей» описана Т. въ повѣсти «Первая любовь»). Онъ умеръ въ 1834 г., оставивъ трехъ сыновей — Николая, Ивана и скоро умершаго отъ эпилепсіи Сергѣя — въ полномъ распоряженіи матери, которая, впрочемъ, и раньше была полновластною владыкою дома. Въ ней типично выразилось то опьянѣніе властью, которое создавалось крѣпостнымъ правомъ. Родъ Лутовиновыхъ представлялъ собою смѣсь жестокости, корыстолюбія и сладострастія (представителей его Т. изобразилъ въ «Трехъ портретахъ» и въ «Однодворцѣ Овсяниковѣ»). далѣе>>

Сочиненія

И. С. Тургеневъ († 1883 г.)
Критическія статьи и рѣчи.

«Путешествіе по святымъ мѣстамъ Русскимъ», критическая статья.

1). Путешествіе по святымъ мѣстамъ Русскимъ. С. Петербургъ, въ тип. III Отдѣл. Собствен. Е. И. В. Канцеляріи, 1836 года.

Какое неизъяснимо-величественное явленіе представляетъ намъ Исторія Христіанства! Двѣнадцать бѣдныхъ рыбаковъ, не ученыхъ, но сильныхъ вѣрою въ Спасителя, проповѣдываютъ Слово Божіе — и царства, народы покоряются всемогущему призванію, съ радостью принимаютъ Святое Евангеліе, и черезъ три столѣтія послѣ того мгновенія, когда совершилось великое дѣло Искупленія, уже по лицу почти всей тогда извѣстной земли воздвигаются алтари истинному Богу, падаютъ алтари ложныхъ боговъ... Не то ли же самое явленіе представляется намъ въ Исторіи Руси въ концѣ X вѣка? Цѣлый народъ, слѣдуя примѣру своего Князя, толпами стремится принять Святое Крещеніе, покидаетъ своихъ идоловъ, преданія своихъ отцевъ и съ готовностью принимаетъ новую, дотолѣ ему неизвѣстную Религію. И этому причиною было могущество Истины, непреодолимая сила Вѣры на простыя, неиспорченныя души... «Будьте какъ дѣти» — сказалъ Спаситель, — и какъ дѣти, послушныя зову отца, народъ Русскій послѣдовалъ Князю своему на берега Днѣпра, гдѣ Святая Вѣра приняла ихъ въ свои объятія. И съ тѣхъ поръ укоренилось благочестіе въ Русскомъ народѣ, и вмѣстѣ съ нимъ — та преданность и вѣрность своему Государю, то непоколебимое мужество противъ враговъ православной Отчизны, которыя возвели Россію на столь высокую степень могущества и славы.

Религія, въ теченіе XI вѣка, соединила узами Вѣры разноплеменные народы одного Славянскаго корня. Но духъ феодализма, духъ дѣленія земель, господствовавшій тогда по всей Европѣ и принесенный Нордманнами въ Россію, не далъ великому Русскому народу соединиться въ одно могущественное Государство; судьбы Божіи совершились: Россія подпала игу народа чуждаго. Наступило время испытанія, ниспосланнаго на нее Богомъ — время владычества Монголовъ. Тогда наше Духовенство одно поддерживало самобытность Россіи; оно одно не преклоняло главы предъ чужеземнымъ игомъ; имъ одушевленные, умирали Князья, гибнулъ народъ за Православную Вѣру, за свободу Отчизны — и наконецъ, послѣ долгаго и упорнаго боренія, сокрушилъ свои узы. Но и въ послѣдствіи Духовенство принесло Россіи великія услуги: въ смутное время Самозванцевъ вторично спасли наше Отечество мужи, подобные Гермогену, Діонисію, Авраамію Палицыну. Словомъ, наше Духовенство будетъ всегда имѣть неоспоримое, священное право на признательность и уваженіе потомковъ.

Между тѣмъ не забудемъ и того, что едва Русь получила отъ Грековъ священный даръ — Вѣру Христову, какъ уже въ нѣдрахъ ея явились люди, исполненные любовію къ Богу и ревностью къ Церкви, которые сами стремились передать ее другимъ народамъ, еще объятымъ мракомъ язычества. Жертвуя своею жизнью для распространенія ученія Христова, преодолѣвая тысячу опасностей, неустрашимые отшельники удалялись на берега Ледовитаго Моря, въ болота Финскія, въ степи Приволжскія; основывали пустыни на островахъ необитаемыхъ, среди лѣсовъ непроходимыхъ, гдѣ жили трудами рукъ своихъ. Они не ограничивались святой, уединенной жизнью; сильные своей вѣрой, они разрушали капища, истребляли идолы, и простымъ, дикимъ жителямъ тѣхъ странъ отдаленныхъ проповѣдывали на ихъ языкѣ Евангеліе, и примѣръ этихъ новыхъ Апостоловъ, ихъ слова увлекали многихъ... То же явленіе внутри Россіи, около Кіева, Новагорода, Владиміра, Москвы. Спасаясь отъ ужасовъ междоусобій, отъ ига Монголовъ, люди, проникнутые живой любовью къ Богу, оставляли все житейское и удалялись въ лѣса, въ пещеры; не смотря на ихъ старанье, они не могли укрыть святой жизни отъ любопытства, благочестія другихъ. Къ нимъ начинали стекаться ученики, готовые во всемъ слѣдовать примѣру наставника, и монастыри стали возникать по всей Россіи. Какъ должны быть для насъ любопытны эти обители, единственные памятники, оставшіеся намъ отъ временъ давно минувшихъ, свидѣтели столькихъ войнъ, столькихъ кровавыхъ междоусобій, съ ихъ стариннымъ зодчествомъ и живописью, съ преданіями объ ихъ святыхъ основателяхъ! Все это, и уединенная жизнь Монаховъ, и эта непоколебимость среди бурь и волненія, какъ будто самое время охраняло эти святыни — все это должно наполнить душу Русскаго умиленіемъ. Не забудемъ и того, что въ монастыряхъ мы нашли Лѣтописи, сокровища нашей Исторіи; что единственно симъ мирнымъ отшельникамъ мы обязаны тѣмъ, что Древняя Русь, съ славою ея Князей, ея битвъ, ея народовъ, не погибла для насъ. Такимъ образомъ мы должны сознаться, что монастыри должны быть предметомъ всего нашего уваженія и вниманія.

Между тѣмъ доселѣ многіе монастыри остаются въ забвеніи; извѣстные жителямъ одной части Россіи вовсе неизвѣстны жителямъ другой; иные, посѣщаемые только усердными богомольцами, ускользаютъ отъ вниманія не только свѣтскихъ людей, но даже и Ученыхъ. Такое равнодушіе къ симъ святымъ мѣстами равно противно и духу Вѣры, и патріотизму, и самой пользѣ Науки. Съ какимъ же удовольствіемъ видимъ теперь Писателя, одареннаго истиннымъ талантомъ и согрѣтаго любовію къ святынѣ Вѣры и къ Отечеству, который посвящаетъ свое перо описанію предметовъ столь драгоцѣнныхъ сердцу Христіанина и Русскаго. Еще прежде (въ 1830 году) посѣтилъ онъ древній Іерусалимъ, и въ изящномъ разсказѣ передалъ намъ впечатлѣнія, которыя почувствовалъ при видѣ сей земли, гдѣ долгое время жилъ народъ избранный, гдѣ благоволилъ явиться Богъ во плоти человѣка, гдѣ Онъ страдалъ за насъ! Тамъ всякіи шагъ ознаменованъ великими воспоминаніями. Іерусалимъ, Гробъ Спасителя, былъ также предметомъ великой, 300-лѣтней борьбы Европы съ Азіею. Для насъ, какъ Христіанъ, важны такія воспоминанія; но какъ Русскіе, мы съ невольнымъ умиленіемъ внимаемъ разсказамъ о святой жизни нашихъ отшельниковъ и описанію нашихъ Обителей, ознаменованныхъ подвигами доблестей духовныхъ и гражданскихъ предъ лицемъ Бога и Отечества.

Изъ многочисленныхъ монастырей нашихъ, Троицкая Сергіева Лавра болѣе всѣхъ заслуживаетъ быть предметомъ вниманія Русскаго. Если она по древности далеко уступаетъ Кіево-Печерской Лаврѣ, соборамъ Кіевософійскому, Новогородскому, Ростовскому, даже нѣкоторымъ церквамъ Московскимъ, за то богата историческими воспоминаніями. Видъ ея старыхъ стѣнъ переноситъ насъ въ то бѣдственное время, когда необузданныя полчища враговъ, возбужденныхъ жаждой добычи, болѣе года осаждали Троицу, и, послѣ многократныхъ приступовъ, со стыдомъ, съ тяжкой потерей отступили отъ стѣнъ ея! Эта обитель была первою цѣлію путешествія Автора въ прошломъ 1835 году.

«Путешествіе по святымъ мѣстамъ Русскимъ» раздѣляется на четыре отдѣленія: Троицкая Лавра, Ростовъ, Новый Іерусалимъ и Валаамъ, мѣста, въ разное время посѣщенныя Авторомъ. Онъ говоритъ намъ о наружности храмовъ, объ ихъ Исторіи, древностяхъ, и мы считаемъ пріятнѣйшею обязанностію предъ нашими Читателями сколько можно ближе ознакомить ихъ съ содержаніемъ сего описанія. Начнемъ съ Троицкой Лавры:

Изложеніемъ своихъ чувствованій, при видѣ этой древней обители, въ тихую лѣтнюю ночь, при свѣтѣ луны, озарявшей златые куполы церквей, начинаетъ Авторъ свой разсказъ. Онъ переходитъ потомъ къ описанію Успенскаго собора; останавливается передъ гробами трехъ славныхъ мужей: Іосафа Скрыпицына, Св. Серапіона, Архимандрита Діонисія. Великіе подвиги, святая жизнь Сергія заставляютъ благоговѣть каждаго передъ той ракой, гдѣ почиваютъ нетлѣнныя мощи его, куда притекаютъ: «поклонники отъ всѣхъ концевъ Россіи; одни богатые благами земли; другіе только своею вѣрою и странническимъ посохомъ». Небольшой сей соборъ весь украшенъ благочестіемъ Царей, и признательностію людей, исцѣленныхъ предстательствомъ Чудотворца. Ѳеодоръ Іоанновнчъ, Іоаннъ Грозный, Борисъ Годуновъ, Михаилъ Ѳеодоровичъ, Императрица Анна, — всѣ ревностно старались украшать храмъ, содержащій въ себѣ эту святыню. Но выше всѣхъ драгоцѣнностей двѣ древнія гробовыя доски съ двумя на нихъ образами Преподобнаго, изъ коихъ одинъ написанъ Царемъ Ѳеодоромъ; другой, который поменьше, сопутствовалъ во всѣхъ походахъ Государямъ Алексію Михаиловичу и Петру Великому и носился передъ рядами Русскихъ ополченій въ 1812 году, въ знаменіе предстательства Святаго Угодника за православное его Отечество.

Отъ описанія собора Авторъ переходитъ къ Исторіи Лавры. Съ умиленіемъ читаешь страницы, гдѣ онъ описываетъ отшельническую жизнь Сергія. Вотъ онъ благословляетъ Димитрія на великое дѣло избавленія отчизны; вотъ къ нему собираются ученики, которые въ послѣдствіи, по велѣнію Сергія, становятся основателями обителей; монастыри: Андроньевскій, Голутвинскій, Высоцкій получаютъ отъ него своихъ первыхъ Игуменовъ. Пафнутій Боровскій, Св. Іосифъ Волоколамскій, «сія духовная отрасль» — говоря словами Автора — «постепенно происходитъ отъ Св. Сергія, каждому поколѣнію даруя великаго мужа. Но всѣхъ роскошнѣе пустила вѣтви Симонова Обитель, основанная Ѳеодоромъ, племянникомъ Сергія». Изъ нея вышелъ Св. Кириллъ Бѣлозерскій, Апостолъ Сѣвернаго Края, учитель Савватія, основателя Соловецкой Обители. Такъ распространялось благочестіе, умножались монастыри, и центромъ этого круга была Святая Лавра.

И вотъ Лавра уже становится поприщемъ событій историческихъ. Въ соборѣ ея, Великій Князь Василій Темный въ 1446 году сдѣлался жертвой измѣны, схваченъ Княземъ Іоанномъ Можайскимъ, сообщникомъ враговъ его, Шемяки и Косаго. Супруга Іоанна III, бездѣтная Царица Софія, теплыми молитваии къ Угоднику получаетъ сына, крещеннаго надъ его ракой — Василія. Въ свою очередь Василій, часто прибѣгая къ Угоднику, передъ смертію обрадованъ рожденіемъ Іоанна, который, будучи съ колыбели посвященъ ему предъ своимъ походомъ въ Казань прибѣгаетъ къ его предстательству; въ Казани и въ Свіяжскѣ, гдѣ плѣнные Черемисы видѣли самаго святаго старца, сооружаетъ въ его имя монастыри, и по возвращеніи закладываетъ въ Троицкой Лаврѣ церковь Сошествія Святаго Духа. Вспомнимъ и то, что и во время гоненіи и опалъ, грозный Іоаннъ всегда сохранялъ уваженіе къ сей обители и ставилъ ее въ примѣръ прочимъ монастырямъ (см. Письмо Іоанна къ Игумену Кирилловской Обители, стр. 19). Въ стѣнахъ же Троицкой Лавры въ мирѣ и тишинѣ проводилъ послѣдніе годы своей страдальческой жизни знаменитый Максимъ Грекъ, посвятившій жизнь свою для пользы Церкви и просвѣщенія.

Троицкую Сергіеву Лавру посѣщали два Патріарха: Іеремія, въ царствованіе Ѳеодора Іоанновича, и Ѳеофанъ, спустя 30 лѣтъ, въ царствованіе Алексія Михайловича. Но между сими двумя посѣщеніями Лавра претерпѣла достопамятную осаду (она продолжалась 16 мѣсяцевъ). Всякій Русскій знаетъ подробности этой славной для насъ осады; по сей причинѣ Авторъ только упоминаетъ о ней; но за то онъ приводитъ грамоту Воеводъ и Архимандрита въ отвѣтъ на предложенія Лисовскаго и Сапѣги и отрывокъ изъ житія Архимандрита Діонисія, гдѣ описаны невѣроятныя жестокости Поляковъ противъ жителей столицы, число умиравшихъ отъ ранъ, приносимыхъ въ Лавру, и помощь, которую Иноки подавали симъ несчастнымъ страдальцамъ. Отвѣтная грамота разительна своей силой; она преисполнена вѣрности къ Царю, несчастному Василію Шуйскому.

Подивиться такимъ подвигамъ благочестія и мужества пришелъ изъ Іерусалима Святитель Ѳеофанъ. Авторъ выписалъ разсказъ о посѣщеніи Ѳеофана изъ того же житія Діонисія. Невольно умиляешься при чтеніи этихъ страницъ, какъ плакалъ и молился престарѣлый Ѳеофанъ передъ ракой Св. Сергія; какъ разспрашивалъ у Иноковъ подробности долгой осады; какъ возложилъ свой клобукъ на главу Діонисія, еще жившаго въ то время. Ѳеофанъ засталъ еще въ живыхъ и двадцать старцевъ, которые въ грозное время осады не слагали съ себя оружія, пока Сапѣга не отступилъ отъ Лавры; всѣхъ ихъ славнѣе былъ Аѳанасій Ощеринъ, уже пожелтѣвшій въ сѣдинахъ. Какъ трогателенъ разговоръ его съ Патріархомъ! Ѳеофанъ его спрашиваетъ: «О старче старый! на войну ли ты еси исходилъ и начальствовалъ предъ вои мученическими?» Ощеринъ отвѣтствуетъ: «Ей, владыко святый, понужденъ быхъ слезами кровными!» И на вторичный вопросъ его: «кое ти свойственнѣе: иночество ли въ молитвахъ особь, или подвигъ предъ всѣми людьми?» смиренно разсказываетъ ему, что потерпѣлъ и что еще терпитъ: «Всякая вещь и дѣло, владыко святый, въ свое время познавается: у васъ Святыхъ Отецъ отъ Господа Бога власть въ руку прощати и вязати, а не у всѣхъ; что творю и сотворихъ въ повелѣніи послушанія» — и обнаживъ главу свою поклонися ему, и рече: «извѣстно ти буди, владыко мой! се подпись Латынянъ на главѣ моей отъ оружія, еще же и въ лядвіяхъ моихъ шесть памятей свинцовыхъ обрѣтается; а въ келліи сѣдя въ молитвахъ какъ можно найти было изъ воли такихъ будильниковъ къ воздыханію и стенанію? А все се бысть не нашимъ изволеніемъ, но пославшимъ насъ на службу Божію». Дивишься ли послѣ сего, что Лавра не сдалась врагамъ, имѣя въ стѣнахъ своихъ такихъ доблестныхъ воиновъ Царя Небеснаго и Царя земнаго?

Діонисію и Аврамію Палицыну принадлежитъ вѣчная слава освобожденія Москвы. Они посылали своихъ ратныхъ людей на помощь защитникамъ столицы, дѣйствовали увѣщаніями, деньгами; ихъ грамоты, гонцы разсылались въ Калугу, въ Коломну, въ Тулу, во Владиміръ, въ Нижній; вездѣ возбуждали они любовь къ родинѣ, ненависть къ врагамъ; они убѣдили Пожарскаго принять начальство надъ войскомъ; отдавали ризы, стихари за неимѣніемъ денегъ; они спасли Москву, спасли Россію. Наконецъ они убѣдили юнаго Михаила Ѳеодоровича принять Царство и, давъ Россіи благословенный Домъ Романовыхъ, тѣмъ упрочили навѣки ея благополучіе и могущество.

Война кончилась. Поляки, въ послѣдній разъ покусившись, подъ предводительствомъ Владислава, возобновить угасшій споръ, были отражены тѣмъ же Аврааміемъ. «Торжество мира» — говоритъ Авторъ — «было торжествомъ Лавры; она одна устояла въ пятнадцатилѣтнюю бурю; ея каждая развалина казалась раною цѣлаго Отечества; ея каждый Инокъ былъ витязь; въ ней одной стеклись всѣ главнѣйшія воспоминанія долгой войны, и ни единой измѣной не запятналась ея слава».

Но еще много великихъ заслугъ Россіи оказала сія святая Обитель и въ послѣдствіи времени: два раза укрыла она юнаго   П е т р а,   и ея стѣны, остановившія Поляковъ, остановили Стрѣльцевъ мятежныхъ. Не коснулись сей святыни и Французы въ 1812 году; они вѣдали ея богатства, великолѣпіе окладовъ Св. Иконъ, устремились къ ней съ жаждою добычи, и съ половины дороги воротились. А между тѣмъ защитники ея были одни Иноки, или лучше сказать, ея защитникомъ былъ Св. Сергій, который еще дважды охранилъ свою Обитель: въ 1770 году отъ язвы, въ 1831 отъ холеры. Ни одного человѣка не погибло отъ заразы въ оградѣ Лавры, а многіе больные, притекавшіе къ ракѣ Преподобнаго, нашли тамъ исцѣленіе.

Авторъ переходитъ къ описанію окрестностей Лавры и мѣстъ, прославленныхъ либо счастливыми вылазками, либо упорнымъ боемъ. Это описаніе чрезвычайно занимательно; но слѣдовать за нимъ довольно трудно, по причинѣ множества любопытныхъ фактовъ, представляющихся на каждомъ шагу. Замѣтимъ только то, что пивной дворъ, находящійся внѣ ограды Лавры и почти окруженный станомъ враговъ, во все продолженіе осады не былъ взятъ; что главные приступы Поляковъ были со стороны западной ограды... Съ высокихъ башенъ Троицы видна и церковь села Деулина, извѣстнаго заключеніемъ мира между Россіею и Польшею, и дорога къ Хатькову Монастырю, куда бѣжали Сапѣга и Лисовскій, испуганные приближеніемъ Скопина-Шуйскаго, и гора Волкуша, гдѣ Діонисій благословлялъ войско Пожарскаго на смертный бой съ Поляками, на освобожденіе Москвы!

Изъ церквей Троицы Успенскій соборъ начатъ Іоанномъ, оконченъ Ѳеодоромъ, церковь Сошествія Святаго Духа воздвигнута Іоанномъ, церковь Рождества   И м п е р а т р и ц е ю   Е л и с а в е т о ю;   церковь Явленія Божіей Матери   И м п е р а т р и ц е ю   А н н о ю   І о а н н о в н о ю;   храмъ Одигитріи Смоленской Графомъ Разумовскимъ. Богатства, заключающіяся въ ризницѣ монастыря, неоцѣненны; но всѣхъ ихъ превышаетъ первое сокровище Троицкой Лавры: простая крашенинная риза, посохъ, деревянные сосуды — они принадлежали Святому Угоднику.

Подъ сводами церквей, на кладбищѣ монастырскомъ, много покоится славныхъ мужей, отдыхающихъ здѣсь отъ житейскаго волненія: Шеинъ, Трубецкой, Годуновъ со всѣмъ своимъ родомъ, и другіе.

Авторъ посѣтилъ также Виѳанію, пріютъ великаго Платона, въ недальнемъ разстояніи отъ Лавры. Здѣсь все носитъ на себѣ отпечатокъ души и оригинальнаго ума сего знаменитаго Архипастыря: и иконостасъ, устроенный на подобіе горы Ѳавора съ олтаремъ Преображенія на горѣ и съ олтаремъ Виѳаніи внизу подъ горою, какъ бы въ Лазаревой пещерѣ, и гробъ самого Митрополита у пещеры, подлѣ дубовой раки Св. Сергія, въ которой почивалъ Угодникъ 30 лѣтъ до открытія его нетлѣнныхъ мощей, и самое названіе Виѳанія, напоминающее Новый Іерусалимъ Никона, съ которымъ такъ душевно схожъ былъ Платонъ. Замѣчательна Икона, стоящая на престолѣ, принадлежавшая Людовику XVI и во время Революціи привезенная въ Россію.

Авторъ изъ Троицкой Лавры направилъ путь свой въ древній Ростовъ. Коротко, но занимательно его описаніе Переславля Залѣсскаго, на пути къ Ростову.

«Съ поклонной горы, гдѣ поставленъ усердіемъ предковъ каменный крестъ, открылся Переславль-Залѣсскій во всей древней благочестивои красѣ своей, на берегу тихаго длиннаго озера, горящій въ небѣ золотомъ крестовъ многихъ Обителей и церквей. Неожиданно и вмѣстѣ очаровательно было зрѣлище сего города: такъ пріютно прислонился онъ къ мирнымъ водамъ, издали совокупляясь всѣми своими храмами въ одинъ Божій домъ: такъ безпечно летѣли къ нему бѣлые паруса рыбарей по спящей пучинѣ, какъ бы въ безбурный притонъ, созданный только для упокоенія ихъ смиренныхъ лодокъ и безстрастныхъ душъ. Такъ мнѣ показалось издали съ горы, у подножія поклоннаго креста, и такъ могутъ всегда представляться предметы, если смотрѣть на нихъ съ подобной же точки».

Посѣтивъ въ Переславлѣ два монастыря: женскій Ѳеодоровскій и мужескій Никитскій, гдѣ покоятся мощи Св. Никиты Столпника XII вѣка, Авторъ переходитъ къ описанію древняго Ростовскаго собора. Начало его относится еще ко времени Св. Князя Ростовскаго Константина Всеволодовича; но уже и во времена Владиміра воздвигнута была на этомъ мѣстѣ деревянная церковь во имя Успенія Божіей Матери. Постепенно украшенный Епископомъ Игнатіемъ въ XIII вѣкѣ и Митрополитомъ Іоною, древній сей храмъ еще доселѣ поражаетъ насъ своимъ величіемъ; но огромная стѣна, его окружающая, четыре церкви внутри этой ограды, палаты Архіерейскія, трапеза, гдѣ пировалъ   П е т р ъ   Великій — все въ опустѣніи съ тѣхъ поръ, какъ каѳедра Архіерейская перенесена въ Ярославль. Подъ сводами древняго собора покоятся четыре великіе Святителя: Св. Леонтій, уничтожившій язычество въ Ростовѣ, Св. Исаія, преемникъ его, Св. Игнатій, котораго нетлѣніе просіяло прежде преданія тѣла землѣ, и Св. Ѳеодоръ, племянникъ Сергія.

Въ Ростовѣ же былъ нѣсколько времени Митрополитомъ знаменитый Филаретъ Никитичъ Романовъ. Заточенный Годуновымъ, возведенный Лжедимитріемъ на степень Митрополита, потомъ томившійся въ темницѣ въ Варшавѣ, освобожденный оттуда сыномъ своимъ, уже державнымъ, совѣтникъ его во все остальное время своей жизни — онъ въ счастіи и въ несчастіи былъ одинаково твердъ и непоколебимъ. Авторъ приводитъ мѣсто изъ Соборной Лѣтописи Ростова объ извѣстномъ его подвигѣ: Сапѣга съ своей Польской вольницей и жители Переславля, ивмѣнившіе Василію Шуйскому, ворвались въ Ростовъ и окружили соборъ, гдѣ были собраны почти всѣ граждане съ своимъ пастыремъ, Митрополитомъ Филаретомъ, удержавшимъ ихъ отъ бѣгства въ Ярославль. Тутъ онъ намѣревался съ ними умереть; но Переславцы съ Литовцами выломили дверь, ворвались въ Божій храмъ, избили много народу и самого Филарета Никитича отослали въ Тушино: онъ былъ освобожденъ на дорогѣ войсками Князя Михаила Шуйскаго.

Изъ числа священныхъ достопамятностей Ростова замѣтимъ жезлъ, хранящійся въ Богоявленскомъ Монастырѣ и принадлежавшій Ахримандриту Авраамію, современнику Владиміра, тотъ жезлъ, которымъ онъ сокрушилъ идола жителей Ростова; мощи Св. Петра, Ордынскаго Царевича, излеченнаго Св. Кирилломъ и принявшимъ Св. Крещеніе: онѣ покоятся въ обители Петра и Павла. Мы не говоримъ о мощахъ Святителя Димитрія въ Яковлевскомъ Монастырѣ. Кому въ Россіи неизвѣстны его великія заслуги Церкви, прославленныя и по смерти даромъ чудотворенія? Кто изъ насъ не читалъ его твореній и не умилялся теплымъ чувствомъ, съ которымъ они написаны? въ Яковлевскомъ Монастырѣ Авторъ нашъ имѣлъ занимательныя бесѣды съ нынѣшнимъ Архимандритомъ И...., которыя являютъ въ семъ почтенномъ старцѣ глубокое смиренномудренное познаніе жизни.

Въ четырехъ верстахъ отъ Ростова находится малая Обитель Св. Троицы; здѣсь родился и былъ воспитанъ Св. Сергій. Авторъ посѣтилъ на обратномъ пути въ Переславлѣ еще два монастыря: Горійскій, древній и уже ветхій, и Св. Троицы, гдѣ покоится Св. Даніилъ, крестившій Грознаго надъ ракой Св. Сергія. Какое сближеніе великихъ именъ! Авторъ, возвращаясь въ Москву, еще разъ посѣтилъ Троицкую Лавру.

Приступая къ содержанію третьей Главы «Новый Іерусалимъ», не излишнимъ полагаемъ въ нѣсколькихъ словахъ представить характеръ его основателя. Патріархъ Никонъ — одно изъ замѣчательнѣйшихъ лицъ нашей Исторіи въ XVII столѣтіи. Одаренный волею твердою, умомъ тонкимъ, честолюбіемъ неограниченнымъ, онъ былъ вмѣстѣ съ симъ своенравенъ, гордъ, высокомѣренъ; но вспомнимъ, что онъ оказалъ Россіи великія заслуги, усмирилъ бунтъ въ Новгородѣ; его умъ часто руководилъ Царя въ дѣлахъ государственныхъ; онъ исправилъ невѣрный, во многихъ мѣстахъ даже искаженный переводъ Священнаго Писанія и церковныхъ книгъ; онъ ввелъ Богослуженіе болѣе приличное своему высокому назначенію. Его жизнь — разительный примѣръ непостоянства счастія. Сперва мирный отшельникъ въ Соловецкомъ Монастырѣ, постепенно возвышаясь, сдѣлался онъ наконецъ другомъ Царя, его совѣтникомъ; безъ его благословенія не начиналось никакое важное дѣло; онъ пользовался уваженіемъ и довѣріемъ Государя — и что же? Низведенный, или лучше сказать, по гордости нисшедшій самъ съ Патріаршаго престола, онъ удалился на берега Истры, провелъ тамъ 10 лѣтъ въ молитвѣ и началъ исполнять свое намѣреніе: возсозидать Іерусалимъ въ Россіи. Вызванный въ Москву, осужденный Духовенствомъ, 15 лѣтъ заточенный на Бѣломъ Озерѣ, куда его отправили во время жестокихъ морозовъ, такъ что Іосифъ, Архимандритъ Троицкой Лавры, изъ состраданія далъ ему свою шубу, наконецъ помилованный Царемъ Ѳеодоромъ, онъ умеръ на возвратномъ пути и погребенъ въ своей Обители, въ воздвигнутомъ имъ Новомъ Іерусалимѣ. Трогательно изобразилъ Авторъ кончину великаго мужа. «Ударили въ колоколъ къ вечернѣ» — говоритъ онъ — «Никонъ сталъ кончаться. Озираясь, какъ будто кто пришелъ къ нему, самъ онъ оправилъ себѣ волосы, и браду, и одежды, какъ бы готовясь въ дальнѣйшій путь; духовникъ съ братіею прочиталъ отходныя молитвы, Патріархъ же, распростершись на одрѣ и сложивъ крестообразно руки, вздохнувъ — отошелъ съ миромъ». Мысль — представить въ Россіи Іерусалимъ, сію священную цѣль столькихъ войнъ, столькихъ благочестивыхъ странствованій — достойна Никона и Царя Алексія; они оба участвовали въ планѣ сего великаго предпріятія, что свидѣтельствуетъ надпись на крестѣ у Елеонской часовни, находящейся въ недальнемъ разстояніи отъ Новаго Іерусалима. Но исполнялъ этотъ планъ одинъ Никонъ во время своего произвольнаго 10-лѣтняго заключенія на берегу Истры. Авторъ, который за пять лѣтъ передъ симъ посѣтилъ древній Іерусалимъ, былъ болѣе всякаго другаго въ состояніи судить о сходствѣ и несходствахъ Новаго Іерусалима съ его подлинникомъ. Главный видъ отличенъ, и едва ли могъ быть схожимъ. Вотъ слова Автора: «Изъ подъ высокой арки Святыхъ Воротъ открывается самый великолѣпный видъ на зданія собора съ восточной ихъ стороны: — это чудная гора малыхъ куполовъ и главъ, своенравными уступами восходящая до двухъ главныхъ куполовъ храма и вся сія гора на разныхъ высотахъ усѣяна золотыми крестами, напоминая житейское крестное восхожденіе наше. Но хотя зрѣлище сіе великолѣпно и вполнѣ достойно громкаго названія Новаго Іерусалима, оно совершенно отлично отъ образца своего. Правда, и тамъ есть два купола надъ соборомъ и полукуполъ надъ олтаремъ, и глава, выходящая изъ земли надъ церковью Обрѣтенія, но всѣ безъ крестовъ, и все кругомъ застроено террасами и плоскими крышами сосѣднихъ монастырей Авраама и Абиссинцевъ, такъ что примѣтны только два купола надъ соборомъ; все же зданіе является въ видѣ огромной, полуразрушенной твердыни!...» Величественный храмъ Новаго Іерусалима былъ начатъ Никономъ, по полученіи изъ Палестины модели отъ старца Арсенія Суханова, и въ теченіе 10 лѣтъ онъ, удалившись отъ свѣта и сложивъ бремя правленія, успѣлъ воздвигнуть его по самые своды. Ѳеодоръ Алексіевичъ велѣлъ продолжать строеніе, оставшееся въ томъ же видѣ въ продолженіе пятнадцати лѣтъ — во все время заточенія Никона, и только въ 1685 году храмъ былъ освященъ. Хотя отдѣленіе Виѳлеемъ вовсе не сходно съ Виѳлеемомъ Палестинскимъ, церковь Рождества гораздо менѣе и не столь богата украшеніями, мрачныхъ подземелій храма Іерусалимскаго здѣсь вовсе нѣтъ, но храмъ Воскресенія невольно поражаетъ душу величественнымъ сходствомъ своимъ съ священнымъ подлинникомъ. При томъ же и самый храмъ Палестинскій раздѣленъ стѣнами на многія отдѣленія для каждаго Вѣроисповѣданія, и тѣмъ нарушено его простое величіе; но размѣры собора, мѣсто Голгоѳы — все одинаково. И здѣсь и тамъ ротунда надъ гробомъ Спасителя возвышается свободно и легко, и оканчивается высокимъ раззолоченнымъ куполомъ съ 75 окнами; и здѣсь камень, отваленный Ангеломъ, и плита, на которой лежало Божественное тѣло, все было такъ поразительно своимъ сходствомъ, что Авторъ на мгновеніе думалъ, что онъ снова въ Палестинѣ, снова подъ тѣмъ священнымъ сводомъ, который осѣняетъ Божественные слѣды страданія и смерти Христа. То же самое чувство ощущалъ Архіепископъ Горы Ѳаворы Іероѳей, нынѣ находящійся въ Россіи за милостынею. Однако и въ самой часовнѣ есть несходство; здѣсь она украшена простымъ стѣннымъ письмомъ, а тамъ мраморомъ; вмѣсто безчисленныхъ лампадъ Іерусалимскихъ свѣтитъ одна лампада... Самый соборъ, по мнѣнію Автора, короче, Царская Арка ýже, иконостасъ устроенъ иначе; но видъ всего собора съ хоровъ, эти «далекіе хоры и извилистыя галлереи», какъ говоритъ Авторъ, эта огромность, эти возвышенные куполы, золотая ротунда надъ Священнымъ Гробомъ и наконецъ самый Священный Гробъ, который Авторъ уподобляетъ малому острову среди пучины или свѣтлому облаку въ эѳирѣ — все это поражаетъ душу своимъ величіемъ и заставляетъ благоговѣть передъ памятью того, кто возымѣлъ эту высокую мысль и привелъ ее въ исполненіе.

Тутъ же, на хорахъ находится портретъ Никона во весь ростъ. Онъ изображенъ вмѣстѣ съ учениками его — Архимандритомъ Германомъ и другими. Его высокій ростъ, черные и густые волосы, проницающіе душу глаза, все живо представляетъ зрителю сего великаго мужа, одного изъ свѣтилъ нашей Церкви.

Авторъ описываетъ намъ подробно придѣлы Іосифа и Никодима, Раздѣленія Ризъ, Терноваго Вѣнца, церковь Геѳсиманіи; онъ полагаетъ, что строители сего храма не столько думали о сходствѣ съ святымъ храмомъ Палестинскимъ, сколько о томъ, чтобы въ одномъ храмѣ совокупить всѣ мѣста, освященныя какимъ нибудь высокимъ воспоминаніемъ и разсѣянныя по всей Іудеѣ. Замѣтимъ также, что Новый Іерусалимъ, при одинаковой широтѣ, длиннѣе четырьмя саженями.

Отъ обозрѣнія этого прекраснаго храма, коего планъ находится при концѣ книги, Авторъ переходитъ къ описанію обрядовъ, совершающихся въ немъ въ подражаніе древнему. Мѣсто намъ не позволяетъ слѣдить разсказъ, но мы упомянемъ только самые трогательные и любопытные обряды. Замѣтимъ, что Патріаршіе пѣвчіе во время Литургіи подымались съ хоровъ на хоры все выше и выше, такъ что наконецъ, во время совершенія Таинства, они были какъ бы Ангелы на небесахъ; что Плащаницу съ Голгоѳы всегда спускаетъ самъ Архимандритъ на холстахъ, какъ Іосифъ и Никодимъ нѣкогда спускали съ Креста тѣло Спасителя; что въ Страстную Пятницу двѣнадцать Евангелій о страстяхъ Господнихъ читаются на самой Голгоѳѣ, передъ крестомъ, на мѣстѣ и въ виду оружія страданія Богочеловѣка. Голгоѳа въ Новомъ Іерусалимѣ сдѣлана по образцу Голгоѳы въ древнемъ ея видѣ: ибо въ послѣдствіи святотатственная рука отсѣкла уголъ отъ древней скалы Палестинской Голгоѳы и воздвигла на немъ иконостасъ. Подъ Голгоѳой, въ церкви Предтечи покоится вѣчнымъ сномъ основатель храма, Патріархъ Никонъ.

Цѣлію послѣдняго путешествія Сочинителя была Обитель, достойная своею древностію обратить на себя вниманіе людей ученыхъ и путешественниковъ, и доселѣ остающаяся въ забвеніи, Обитель Валаамская, на дикомъ, лѣсистомъ островѣ Ладожскаго Озера. Здѣсь, посреди лѣсовъ, на небольшой скалѣ, обуреваемой волнами огромнаго озера, Божественная Вѣра, въ лицѣ смиренныхъ отшельниковъ, нашла себѣ уже съ раннихъ временъ пріютъ отъ житейскихъ бурь. Древность этой Обители не подлежитъ сомнѣнію; если мы и не согласимся съ преданіемъ, полагающимъ основателемъ ея самого Св. Апостола Андрея Первозваннаго, дошедшаго до пустыннаго острова въ сопровожденіи людей Новогородскихъ, то все же имѣетъ другіе памятники о древности Валаама — рукописное житіе Авраамія Ростовскаго, ученика Ѳеоктиста, бывшаго уже Игуменомъ Валаама въ 960 году, того Авраамія, который исполненный вѣрой, жезломъ разрушилъ каменные идолы въ Ростовѣ. Сверхъ того Софійскій Лѣтописецъ нѣсколько разъ упоминаетъ о Валаамѣ. Авторъ полагаетъ, что житіе основателей его, Преподобныхъ Сергія и Германа, должно отнести ко временамъ Княгини Ольги. Если это правда, то Валаамъ есть древнѣйшая извѣстная намъ пустыня въ цѣлой Россіи. Не далеко отъ Валаама находится и Коневъ Островъ, гдѣ спасался Св. Арсеній въ XIV столѣтіи, пришедшій сюда съ горы Аѳонской, и другой островъ, гдѣ основалъ пустыню Св. Александръ, удалившійся въ послѣдствіи на берега Свири; въ Валаамѣ подвизался также нѣсколько времени Савватій, удалившійся потомъ на Острова Соловецкіе; словомъ, сей малый островъ, говоря словами Автора, былъ тѣмъ мѣстомъ, откуда искра Христіанства блеснула языческому Сѣверу.

Но часто мирная тишина Обители была нарушаема набѣгами Шведовъ. Два раза переплыли Ладожское Озеро мощи Св. Сергія и Германа, и ихъ принималъ сперва Новгородъ, потомъ Никольскій Монастырь Старой Ладоги. Наконецъ, спустя сто лѣтъ послѣ вторичнаго переселенія, снова вернулись они на свой островъ. Долгое время, до 1785 года, стояла тутъ одна деревянная церковь надъ мощами Угодниковъ; Монаховъ не было при обители; одинъ Игуменъ съ двумя Священниками удовлетворяли усердію поклонниковъ. Наконецъ Митрополитъ Гавріилъ, тронутый запустѣніемъ древней Обители, повелѣлъ соорудить ее снова. Зданіе не велико и не отличается богатствомъ; соборъ во имя Спаса Преображенія окруженъ двумя рядами келлій. Въ обновленной Обители былъ поставленъ Игуменомъ Назарій, тридцать лѣтъ проведшій въ уединеніи. Слѣдуя его примѣру, ученики его основали 14 пустыней кругомъ монастыря, изъ коихъ только четыре обитаемы; въ одной изъ нихъ установлено неумолкаемое чтеніе Псалмовъ, для чего восемь отшельниковъ смѣняются каждые два часа.

На этомъ дикомъ, уединенномъ оcтровѣ находится, вѣроятно мнимый, гробъ Шведскаго Короля Магнуса, будто бы занесеннаго сюда бурею послѣ битвы и принявшаго здѣсь Святое Крещеніе. Надпись, находящаяся на деревянной доскѣ его гроба, въ совершенно новомъ слогѣ, такъ что не льзя отнести ее далѣе половины прошедшаго столѣтія.

Островъ Валаамъ былъ въ Августѣ 1818 года посѣщаемъ   И м п е р а т о р о м ъ   А л е к с а н д р о м ъ.   Побѣдитель Наполеона, Герой даровавшій миръ и свободу всей Европѣ, пріѣхалъ въ Валаамъ одинъ; молился, бесѣдовалъ съ пустынниками, и уѣхалъ, осыпавъ монастырь своими милостями. Игуменъ Іонаѳанъ въ послѣдствіи имѣлъ всегда свободный входъ въ Государевы покои.

Эта Глава, кромѣ описанія Обители, замѣчательна еще какимъ-то особеннымъ поэтическимъ чувствомъ. Пустыня, уединеніе, гдѣ, казалось бы, должно увянуть воображеніе, возбуждаютъ его въ высокой степени, и мы съ живымъ удовольствіемъ внимаемъ Автору, когда онъ плыветъ черезъ Ладожское Озеро, ночью, при духовномъ пѣніи кормчаго — Инока, или когда слушаетъ трогательный разсказъ Игумена о Св. Царевичѣ Іоасафѣ, оставившемъ Царство земное для небеснаго, и умиляясь мысленнымъ зрѣлищемъ смиреннаго пріюта отшельниковъ, невольно повторяемъ съ Авторомъ стихи, которые желаетъ онъ вложить въ ихъ уста:

Моря житейскаго шумныя волны
                  Мы протекли;
Пристань надежную утлые чолны
                  Здѣсь обрѣли.
Здѣсь невечернею радостью полны,
                  Слышимъ вдали —
Моря житейскаго шумныя волны!

И. Тургеневъ.       

Источникъ: Новыя книги, изданныя въ Россіи: Путешествіе по святымъ мѣстамъ Русскимъ. С. Петербургъ, въ тип. III Отдѣл. Собствен. Е. И. В. Канцеляріи, 1836 года. // Журналъ Министерства народнаго просвѣщенія. Часть одиннадцатая. — СПб.: Въ типографіи   И м п е р а т о р с к о й   Академіи Наукъ, 1836. — С. 391-410.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0