Русскіе классики XVIII – нач. XX вв. въ старой орѳографіи
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Литературное наслѣдіе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе писатели

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
Ж | З | И | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ч | Ш | Я | N

Основные авторы

А. С. Пушкинъ († 1837 г.)
-
М. Ю. Лермонтовъ († 1841 г.)
-
Н. В. Гоголь († 1852 г.)
-
И. А. Крыловъ († 1844 г.)

Раздѣлы сайта

Духовная поэзія
-
Русская идея
-
Дѣтское чтеніе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - понедѣльникъ, 25 сентября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 23.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

П

Александръ Сергѣевичъ Пушкинъ († 1837 г.)

А. С. ПушкинАлександръ Сергѣевичъ Пушкинъ, величайшій русскій поэтъ, родился 26 мая 1799 г., въ Москвѣ. Отецъ его, Сергѣй Львовичъ, потомокъ древняго боярскаго рода, получившій блестящее свѣтское образованіе, служилъ въ гвардіи, въ чинѣ капитанъ-поручика; мать — Надежда Осиповна, урожденная Ганнибалъ, приходилась внучкой извѣстному негру Абраму Ганнибалу, которому впослѣдствіи Пушкинъ посвятилъ свой историческій романъ «Арапъ Петра Великаго». Родъ Пушкиныхъ ведетъ свое происхожденіе съ XIII в., отъ мужа честна Радши, выѣхавшаго въ Новгородъ изъ Пруссіи, въ княженіе Александра Ярославича Невскаго. Въ числѣ предковъ Пушкина было трое бояръ и четверо окольничьихъ. Первые младенческіе годы поэтъ провелъ подъ надзоромъ бабушки, Маріи Алексѣевны Ганнибалъ, женщины стариннаго русскаго воспитанія, чрезвычайно любившей своего внука, и старой няни — знаменитой Арины Родіоновны… Первымъ стихотвореніемъ Пушкина, написаннымъ въ лицеѣ, было «Посланіе къ сестрѣ», и первымъ напечатаннымъ — «Къ другу-стихотворцу», появившееся въ «Вѣстникѣ Европы» за 1814 г далѣе>>

Сочиненія

Отъ редакціи.

Закончивъ въ «Библіотекѣ Великихъ Писателей» изданіе полныхъ собраній сочиненій Шиллера, Шекспира и Байрона, мы приступаемъ къ Пушкину.

Приступаемъ съ понятнымъ волненіемъ предъ трудностью и отвѣтственностью задачи.

Въ общемъ, предпринимаемое изданіе задумано по тому-же плану, какъ и предыдущія собранія сочиненій великихъ писателей Запада. Но во многихъ отношеніяхъ планъ изданія Пушкина значительно шире. Вполнѣ естественно, что къ достойному «солнца русской поэзіи» изданію должны быть предъявлены требованія особенной полноты, детальности и тщательности.

Основная черта предпринимаемаго изданія — широкое развитіе, которое предполагается дать комментарію.

Изданіе   в ъ   т а к о й   ж е   с т е п е н и   с т р е м и т с я   б ы т ь   с о б р а н і е м ъ   с о ч и н е н і й   П у ш к и н а,   к а к ъ   и   и з с л ѣ д о в а н і е м ъ   е г о   ж и з н и   и   т в о р ч е с т в а.

Предпочитая подробнѣе поговорить о разныхъ деталяхъ изданія, когда оно сколько-нибудь значительно двинется впередъ, мы ограничимся здѣсь, въ предисловіи къ I-му выпуску, только краткою программою.

I.

Для осуществленія плана изданія предполагается дать:

1) Отдѣльные этюды о каждомъ моментѣ біографіи поэта: родъ Пушкина, дѣтство Пушкина, Пушкинъ въ лицеѣ, періодъ «Зеленой лампы», Пушкинъ въ Крыму, въ Бессарабіи, въ Одессѣ, на Кавказѣ, въ Михайловскомъ, Пушкинъ и декабристы, Пушкинъ и Николай I, женитьба, Пушкинъ при дворѣ, дуэль и т. д.

2) Этюды о тѣхъ изъ друзей и знакомыхъ Пушкина, съ которыми онъ особенно былъ близокъ. Такъ въ первыхъ томахъ будутъ напечатаны этюды о Пущинѣ, Галичѣ, Александрѣ Тургеневѣ, Кюхельбекерѣ, Кривцовѣ, Илличевскомъ, Василіи Пушкинѣ, Чаадаевѣ и мн. др. Въ дальнѣйшихъ — о Вяземскомъ, Нащокинѣ и мн. другихъ.

3) Этюды о литературномъ вліяніи на Пушкина писателей русскихъ и иностранныхъ: Пушкинъ и Парни, Пушкинъ и Батюшковъ, Пушкинъ и Жуковскій, Пушкинъ м Шенье, Пушкинъ и Оссіанъ, Пушкинъ и Шатобріанъ, Пушкинъ и Мицкевичъ и т. д.

4) Каждое изъ сколько-нибудь значительныхъ произведеній Пушкина будетъ снабжено историко-литературнымъ введеніемъ.

5) Къ каждому изъ небольшихъ стихотвореній будутъ даны пояснительныя примѣчанія и притомъ не въ концѣ книги, а параллельно тексту.

Въ общемъ, поскольку это, конечно, позволяетъ сравнительно небольшой объемъ изданія (6 томовъ), мы хотѣли-бы сдѣлать изъ будущаго изданія своего рода Пушкинскую энциклопедію, гдѣ должно найти мѣсто все, что служитъ къ уясненію жизни и творчества великаго поэта.

Для выполненія задачи, которую мы себѣ поставили, мы заручились содѣйствіемъ ряда пушкинистовъ, историковъ литературы и критиковъ. Обѣщали свое сотрудничество: прив.-доц. Е. В. Аничковъ, акад. К. К. Арсеньевъ, проф. А. С. Архангельскій, Е. В. Балобанова, Ѳ. Д. Батюшковъ, проф. А. К. Бороздинъ, проф. Ѳ. А. Броунъ, С. Н. Браиловскій, В. Я. Брюсовъ, проф. Е. Ѳ. Будде, проф. С. К. Буличъ, Е. Г. Вейденбаумъ, акад. П. М. Вейнбергъ, З. А. Венгерова, акад. Алексѣй Веселовскій, Ю. А. Веселовскій, М. О. Гершензонъ, А. Г. Горнфельдъ, проф. Н. П. Дашкевичъ, проф. Ѳ. Ф. Зѣлинскій, Вяч. И. Ивановъ, прив.-доц. И. И. Ивановъ, В. В. Каллашъ, И. А. Карасикъ, проф. Н. И. Карѣевъ, акад. А. Ѳ. Кони, проф. Н. А. Котляревскій, Н. И. Коробка, А. О. Круглый, И. А. Кубасовъ, Н. О. Лернеръ, А. Л. Липовскій, Е. А. Ляцкій, А. І. Лященко, проф. А. І. Малеинъ, Б. Л. Модзалевскій, П. О. Морозовъ, проф. Д. Н. Овсянико-Куликовскій, проф. В. Н. Перетцъ, Н. К. Пиксановъ, Э. Л. Радловъ, П. Е. Рейнботъ, В. Е. Рудаковъ, прив.-доц. В. В. Сиповскій, А. Л. Слонимскій, В. И. Срезневскій, проф. Н. Ѳ. Сумцовъ, А. А. Флоридовъ, проф. М. Г. Халанскій, А. А. Чебышевъ, проф. И. А. Шляпкинъ, проф. Л. Ю. Шепелевичъ, П. Е. Щеголевъ, прив.-доц. А. И. Яцимірскій, В. Я. Яковлевъ-Богучарскій и др.

II.

Въ тѣсной связи съ общимъ планомъ изданія находится планъ иллюстрірованія его.

Предполагается дать:

Все, что имѣетъ связь съ личностью поэта:

а) всѣ портреты Пушкина (и притомъ тѣ изъ нихъ, которые рисованы акварелью или масляными красками, тоже будутъ воспроизведены въ краскахъ), портреты родственниковъ и семьи, виды мѣстностей и зданій, имѣющихъ отношеніе къ біографіи, картины, иллюстрирующія отдѣльные эпизоды жизни, всѣ памятники и т. д.;

б) портреты друзей и всѣхъ тѣхъ, съ которыми Пушкину пришлось близко сталкиваться;

в) портреты русскихъ и иностранныхъ писателей, оказавшихъ вліяніе на Пушкина, и т. д.

Многое въ этомъ отдѣлѣ разыскано для настоящаго изданія и появится впервые.

Широкое развитіе будетъ также дано отдѣлу автографовъ, въ особенности въ тѣхъ случаяхъ, когда они помогаютъ установленію текста.

Такъ же, какъ въ законченныхъ изданіяхъ Шекспира и Байрона, въ изданіи соч. Пушкина найдутъ мѣсто наиболѣе замѣчательныя изъ картинъ, писаныхъ на пушкинскіе сюжеты: — Брюлова, Ге, Рѣпина, Айвазовскаго, Крамского, Клодта, Микѣшина, Мясоѣдова, Зичи, Васнецова и мн. др.

Цѣнный и красивый иллюстраціонный матеріалъ даютъ постановки драмъ Пушкина и оперъ на пушкинскіе сюжеты «Руслана и Людмилы», «Бориса Годунова», «Евгенія Онѣгина», «Русалки» и др.

Будущее изданіе предполагаетъ использовать этотъ матеріалъ, при чемъ многое, напримѣръ, акварели Гартмана и Горностаева, будутъ здѣсь воспроизведены впервые.

Всѣ произведенія, въ которыхъ дѣствуютъ историческія лица, будутъ иллюстрированы портретами этихъ лицъ, видами мѣстностей, бытовыми деталями и т. д.

Особенное вниманіе сочли мы полезнымъ обратить на стильность орнамента изданія. Въ первомъ томѣ, гдѣ все еще насквозь пропитано отголосками французской литературы XVIII вѣка, общему настроенію будутъ соотвѣтствовать взятыя изъ французскихъ книгъ XVIII в. заставки, виньетки, концовки, галантныя сцены Вато, пастушки Буше, миѳологическіе пано Жило и др. Дальнѣйшіе томы будутъ орнаментованы въ стилѣ   E m p i r e   и т. д.

Нѣкоторыя статьи, когда это подходитъ къ ихъ содержанію (напр. первая статья настоящаго тома — «Родъ Пушкиныхъ» и др.) орнаментованы старорусскими заставками, концовками, буквами и т. д.

Общему впечатлѣнію стильности изданія мы думали помочь и тѣмъ, что изданіе печатается особо-заказаннымъ шрифтомъ Пушкинскаго времени.

Существеннѣйшую помощь при исполненіи нашего желанія дать стильный орнаментъ намъ оказалъ библіотекарь Академіи Художествъ, художникъ Ѳедоръ Густавовичъ Беренштамъ. Пользуемся случаемъ выразить ему нашу глубокую благодарность.

Искреннѣйшую благодарность приносимъ мы затѣмъ владѣльцу замѣчательной Пушкинской коллекціи Павлу Евгеніевичу Рейнботу. Усиліями долгихъ лѣтъ П. Е. собралъ почти все, чѣмъ когда-либо иллюстрировался Пушкинъ, начиная съ лучшихъ вдохновеній нашихъ художниковъ и кончая иллюстраціями копѣечныхъ лубочныхъ изданій. Съ великою любезностью П. Е. Рейнботъ предоставилъ въ наше распоряженіе всю свою великолѣпную коллекцію.

О лицахъ, оказавшихъ намъ услуги въ разныхъ отдѣльныхъ случаяхъ, будетъ съ благодарностью указано въ послѣсловіи къ настоящему тому.

III.

Сложнѣйшую часть редакціонной задачи составляетъ вопросъ о текстѣ.

Чтó считать текстомъ настоящимъ, какого принципа держаться при томъ разнообразномъ выборѣ, который представляютъ собою первоисточники Пушкинскаго текста? Чему придать рѣшающее значеніе: рукописямъ, первопечатному тексту, сводному тексту, первой авторской редакціи, послѣдующимъ редакціямъ?

Несмотря на то, что собранія соч. Пушкина издаются вотъ уже около 70 лѣтъ, до сихъ поръ еще не установился общепризнанный текстъ, такъ сказать, Пушкинскій   к а н о н ъ.   И каждому новому издателю приходится заново задумываться надъ тѣмъ, чтó вѣрнѣе приблизитъ его къ лучшей передачѣ.

Мы не станемъ здѣсь входить въ детали. Въ концѣ каждаго тома будетъ дана статья «Исторія Пушкинскаго текста», гдѣ по поводу каждаго произведенія будутъ указаны основанія, почему принятъ тотъ или другой текстъ. Покамѣстъ отмѣтимъ только, чтó мы считали бы педантизмомъ руководиться однимъ какимъ-нибудь общимъ для всего изданія принципомъ. Мы думаемъ, что для каждаго частнаго случая есть свои особыя, рѣшающія основанія. Нельзя подводить подъ одинъ ранжиръ тѣ разнообразные мотивы, на основаніи которыхъ въ томъ или другомъ случаѣ приходится остановиться на томъ или другомъ текстѣ.

Взять, напримѣръ, самъ по себѣ столь важный при изданіи сочиненій великаго художника принципъ, какъ эстетическій. И однако, слѣпое подчиненіе этому принципу въ значительной степени обезцѣнило такое первостепенной важности изданіе, какъ Анненковское. Въ силу эстетическаго принципа, Анненковъ нашелъ въ себѣ достаточно смѣлости, чтобы пренебречь цѣлымъ рядомъ сихотвореній и — что еще хуже — выбрасывать отдѣльныя мѣста «по слабости созданія».

Времена такого эстетическаго хозяйничанія теперь безвозвратно миновали. Позднѣйшіе авторитетные издатели — П. А. Ефремовъ, В. Е. Якушкинъ, П. О. Морозовъ и Л. Н. Майковъ уже дорожили каждымъ незаконченнымъ наброскомъ, каждой строчкой, каждымъ словомъ.

Само собою разумѣется, что мы всецѣло примыкаемъ къ этому историческому методу изданія произведеній великаго поэта.

И все-таки это вовсе не значитъ, что мы считаемъ себя обязанными во всѣхъ случаяхъ поставить принципъ исторической передачи выше принципа эстетическаго выбора. Вотъ примѣръ, непосредственно относящійся къ I-му тому, посвященному, по преимуществу, такъ называемымъ «Лицейскимъ стихотвореніямъ».

Извѣстно, какое мѣсто занимаютъ эти стихотворенія въ общей іерархіи произведеній Пушкина. Всѣ согласны, что значеніе «Лицейскихъ стихотвореній» вполнѣ второстепенное. Образно выражаясь, это не болѣе какъ первые взмахи крыльевъ молодого орла. Конечно, молодой орелъ рѣшительно и мощно поднимается къ небесамъ, но большой высоты онъ еще не достигъ.

При этомъ, относительно, не крупномъ художественномъ значеніи «лицейскихъ стихотвореній», казалось-бы, ихъ надо воспроизводить именно въ той самой формѣ, въ какой они первоначально вылились у геніальнаго лицеиста. Но дѣло осложняется тѣмъ, что въ изданные имъ самимъ въ 1826 г. и позднѣе сборники стихотвореній Пушкинъ не просто кое-что внесъ изъ произведеній лицейской поры, а внесъ съ существенными поправками.

И вотъ возникаетъ конфликтъ между историческимъ и эстетическимъ принципами. Съ исторической точки зрѣнія кажется совершенно неправильнымъ давать юношеское произведеніе въ исправленномъ рукою созрѣвшаго генія видѣ. Въ такой передѣлкѣ оно не характеризуетъ ни юношескій періодъ, ни зрѣлый.

Изъ этого конфликта мы выходимъ, руководствуясь эстетическими соображеніями. Мы разсуждаемъ такъ: разъ очень строгій къ себѣ Пушкинъ въ 1826 году счелъ возможнымъ перепечатать кое-что изъ произведеній ранней поры, значитъ онъ призналъ за ними эстетическую цѣну. И тогда, конечно, уже надо брать ихъ именно въ той формѣ, къ которой приложены наибóльшія старанія достичь художественнаго совершенства.

Ограничиваемся этимъ примѣромъ столкновенія разныхъ принциповъ, чтобы показать, что было-бы своего рода канцелярщиной держаться всегда одного и того принципа при выборѣ текста. Случаи такого столкновенія чрезвычайно разнообразны, вплоть до безспорныхъ описокъ и ошибокъ самого Пушкина, по отношенію къ которымъ нельзя не позволить себѣ нѣкотораго «превышенія власти» [1].

Впрочемъ, достаточною гарантіей противъ такого рода превышенія власти является то, что въ примѣчаніяхъ и прилагаемой къ каждому тому особой статьѣ «Исторія Пушкинскаго текста» читатель найдетъ и всѣ варіанты, и точное описаніе первоисточника. Такимъ образомъ, всякій неправильный редакторскій домыслъ можетъ быть провѣренъ.

IV.

Не допускаетъ однообразнаго принципа и вопросъ о внѣшней передачѣ, т.-е. правописаніе.

Велика пестрота въ этомъ отношеніи Пушкинскихъ изданій. Посмертное изданіе 1838-41 гг. держалось правописанія своего времени. Анненковъ то держался правописанія первопечатныхъ источниковъ и изд. 1838-41 гг. то модернизировалъ его по орѳографіи второй половины 50-хъ гг. Всѣ позднѣйшіе издатели — Геннади, Ефремовъ, Морозовъ, Майковъ тоже держались новѣйшаго правописанія. И только редактированный В. Е. Якушкинымъ II-ой томъ Академическаго изданія, придерживаясь постановленія Пушкинской коммиссіи, выдвинулъ принципъ «Пушкинской орѳографіи».

Для насъ не существуетъ колебаній по этому вопросу, и вотъ почему. Если-бы мы предназначали настоящее изданіе для людей,   в п е р в ы е   знакомящихся съ Пушкинымъ, мы бы, конечно, держались новѣйшаго правописанія, потому что для полноты эстетическаго впечатлѣнія не нужно отвлекать вниманія вещами посторонними. Эстетическое впечатлѣніе должно легко и непосредственно ложиться на душу читателя. Если-же вдругъ натыкаешься на щастье вмѣсто счастье, или тма вмѣсто тьма на нещастной вмѣсто несчастный и т. д. — это необычное начертаніе, несомнѣнно, отвлекаетъ вниманіе въ другую сторону, и полнота эстетической эмоціи пропадаетъ.

Но мы представляемъ себѣ тѣхъ, которые заинтересуются нашимъ изданіемъ нѣсколько иначе. Думается, что человѣкъ, пріобрѣтающій роскошное изданіе Пушкина, уже имѣетъ какое-нибудь изъ изданій обыкновенныхъ, которыя теперь доступны для самой скромнѣйшей библіотеки. Мы исходимъ изъ того предположенія, что читатель настоящаго изданія уже раньше ознакомился съ соч. Пушкина, а съ помощью настоящаго изданія хочетъ лишь углубить свое чисто-литературное знакомство съ Пушкинымъ историко-литературнымъ изученіемъ, хочетъ къ впечатлѣнію эстетическому, прибавить историко-литературный анализъ.

И если мы для достиженія, если можно такъ выразиться,   и с т о р и ч н о с т и   впечатлѣнія прибѣгаемъ и къ стильности орнамента, и къ шрифу Пушкинскаго времени, то тѣмъ болѣе намъ кажется необходимымъ держаться Пушкинскаго правописанія. Это, несомнѣнно, усиливаетъ архаичность впечатлѣнія, которая такъ неизбѣжна при усвоеніи Пушкина, писателя великаго, но, все-таки, въ значительной части своихъ произведеній отошедшаго въ область уже пережитыхъ русской литературой настроеній.

Чтó, однако, признать «Пушкинской» орѳографіей?

Вопросъ, можетъ быть, еще труднѣе поддающійся безспорному разрѣшенію, чѣмъ вопросъ о текстѣ.

Абсолютно-авторитетнаго источника тутъ совсѣмъ нѣтъ, потому что даже подлинныя Пушкинскія рукописи не могутъ имѣть рѣшающаго значенія, Пушкинъ и былъ нетвердъ въ орѳографіи, и страшно размашисто набрасывалъ свои произведенія, думая только о главномъ и пренебрегая всѣмъ второстепеннымъ, вплоть до того, что даже не выписывалъ полностью всѣхъ словъ.

Удивительно-ли, что при такой размашистости и ошибокъ, и простыхъ описокъ въ Пушкишскихъ рукописяхъ множество. А уже знаки препинанія Пушкинъ почти совсѣмъ не разставлялъ.

Бóльшее значеніе вмѣетъ орѳографія первопечатныхъ источниковъ — журналовъ, альманаховъ, вышедшихъ при жизни Пушкина сборниковъ его сочиненій, посмертнаго изданія 1838-41 гг. Ея мы въ большинствѣ случаевъ и придерживаемся, потому что это, при всѣхъ недосмотрахъ и ошибкахъ, собственно и есть подлинная орѳографія Пушкинскаго времени. Обычное возраженіе, что сплошь да рядомъ бываютъ невнимательные и незнающіе корректора и что странно увѣковѣчивать ихъ ошибки — несостоятельно. Конечно, бываютъ малограмотные корректора, и нѣтъ ничего печатнаго безъ опечатокъ. Но въ данномъ случаѣ надо руководствоваться тѣмъ, чтó въ соціальныхъ наукахъ называется закономъ большихъ чиселъ. Корректура совретъ разъ, совретъ два, но, въ общемъ, работа многихъ людей всегда характеризуетъ свое время и даже въ проявленіяхъ невѣжества передаетъ колоритъ эпохи.

Порядокъ нашего изданія строго-хронологическій, Подраздѣленія на «мелкія» произведенія, «эпическія», «лирическія» и т. д. слишкомъ произвольны и субъективны. Мы задаемся цѣлью представить ходъ творчества великаго писателя въ его послѣдовательномъ развитіи.

Однако, въ силу этого-же принципа послѣдовательнаго развитія, слѣдуетъ отдѣлить стихи Пушкина отъ прозы его, а прозу раздѣлить на нѣсколько группъ: повѣсти, журнальныя и критическія статьи, историческія изслѣдованія. Каждый изъ этихъ видовъ Пушкинскаго творчества имѣетъ свою особую исторію и долженъ быть представленъ въ своей совокупности. Только тогда выясняются объединяющіе ихъ идеи, пріемы и настроенія.

Повторяемъ въ заключеніе, что мы набрасываемъ здѣсь планъ изданія лишь въ общихъ чертахъ. Деталей такъ много и ихъ столько возникаетъ по мѣрѣ того, какъ работа идетъ впередъ, что мы предоставляемъ себѣ право поговорить о разныхъ сторонахъ настоящаго изданія въ послѣсловіи къ первому и дальнѣйшимъ томамъ.

И пусть трудность поставленной задачи послужитъ извиненіемъ тѣмъ промахамъ, которые неизбѣжны въ такомъ сложномъ дѣлѣ.

С. Венгеровъ.       

С.-Петербургъ, 1 декабря 1906 г.

Примѣчаніе:
[1] Взять, напримѣръ, «Пирующихъ студентовъ». Стихотвореніе это при жизни Пушкина напечатано не было. Значитъ, рѣшающею инстанціею является автографъ. А между тѣмъ въ этомъ автографѣ, не отдѣланномъ, есть вещи, съ которыми нельзя примириться. Подшучивая надъ мало даровитымъ товарищемъ своимъ — поэтомъ Кюхельбекеромъ, Пушкинъ обращается къ нему такъ:
                               Писатель за свои грѣхи
                               Ты съ виду всѣхъ трезвѣе и т. д.
       Выходитъ, что Кюхельбекеръ сталъ писателемъ за свои грѣхи — мысль совершенно непонятная. Дѣло объясняется, однако, очень просто, если напечатать стихи съ знаками препинанія:
                               Писатель! за свои грѣхи
                               Ты съ виду всѣхъ трезвѣе.
       Такъ неужели-же издатель долженъ довести свое благоговѣніе до того, чтобы не поставить отъ себя явно пропущенный здѣсь знакъ обращенія — запятую или восклицательный знакъ?

Источникъ: Библіотека великихъ писателей подъ редакціей С. А. Венгерова. Пушкинъ. Томъ I. — Изданіе Брокгаузъ-Ефрона. — СПб.: Типографія Акц. Общ. Брокгаузъ-Ефронъ, 1907. — С. III-VII.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0