Русскіе классики XVIII – нач. XX вв. въ старой орѳографіи
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Литературное наслѣдіе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе писатели

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
Ж | З | И | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ч | Ш | Я | N

Основные авторы

А. С. Пушкинъ († 1837 г.)
-
М. Ю. Лермонтовъ († 1841 г.)
-
Н. В. Гоголь († 1852 г.)
-
И. А. Крыловъ († 1844 г.)

Раздѣлы сайта

Духовная поэзія
-
Русская идея
-
Дѣтское чтеніе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 27 апрѣля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 17.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Л

Михаилъ Юрьевичъ Лермонтовъ († 1841 г.)

М. Ю. ЛермонтовМихаилъ Юрьевичъ Лермонтовъ, потомокъ древней шотландской фамиліи Leirmont (или Leirmount), эмигрировавшей въ Россію въ началѣ XVII стол., родился 3-го октября 1814 г., въ Москвѣ. Рано лишившись матери, онъ воспитывался подъ руководствомъ бабушки своей, Е. А. Арсеньевой, въ ея пензенскомъ имѣніи, селѣ Тарханахъ. Въ началѣ 1826 г. Лермонтовъ былъ опредѣленъ въ Благородный пансіонъ при Московскомъ университетѣ, въ которомъ пробылъ четыре года; затѣмъ онъ слушалъ лекціи на юридическомъ факультетѣ, но за участіе въ одномъ изъ студенческихъ скандаловъ принужденъ былъ вскорѣ оставить университетъ. Въ 1832 г. Лермонтовъ отправился въ Петербургъ и поступилъ въ школу гвардейскихъ подпрапорщиковъ, откуда былъ выпущенъ въ лейбъ-гвардіи Гусарскій полкъ, корнетомъ. Съ 1834 по 1837 г. онъ жилъ въ Петербургѣ, вращаясь въ шумномъ кругу свѣтской столичной молодежи. Литературная извѣстность его, какъ автора поэмъ — «Уланши», «Петергофскаго праздника» и «Мони», не выходила еще тогда изъ предѣловъ этого тѣснаго кружка; но когда онъ написалъ свое знаменитое стихотвореніе «На смерть Пушкина», облетѣвшее во множествѣ списковъ всю столицу, поэтическая слава его была уже вполнѣ обезпечена. далѣе>>

Сочиненія

М. Ю. Лермонтовъ († 1841 г.)
8. Преступникъ. [1829.]

       «Скажи намъ, атаманъ честнòй,
Какъ жилъ ты въ сторонѣ родной?
Чай, прежній жаръ въ тебѣ и нынѣ
Не остываетъ отъ годовъ?
Здѣсь, подъ дубочкомъ ты въ пустынѣ
Потѣшишь добрыхъ молодцовъ!» —
Отецъ мой, вѣкъ свой доживая,
Былъ на второй женѣ женатъ:
Она — красотка молодая,
Онъ былъ и знатенъ и богатъ...
Перетерпѣвши лѣтъ удары,
Когда захочетъ соколъ старый
Подругу молодую взять, —
Такъ онъ не думаетъ, не чуетъ,
Что послѣ будетъ проклинать.
Онъ все голубитъ, все милуетъ;
Къ нему ласкается она,
Его хранитъ въ минуту сна.
Но вдругъ увидѣла другова,
Не стараго, а молодова, —
Лишь первая приходитъ ночь,
Она, безъ всякаго зазрѣнья,
Клевкомъ лишитъ супруга зрѣнья
И отъ гнѣзда помчится прочь!..
.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
       Пиры веселья забывая,
И златоструйное вино,
И домъ, гдѣ, чашу наполняя,
Палило кровь мою оно,
Какъ часто я чело покоилъ
Въ колѣнахъ мачехи моей,
И съ нею вмѣстѣ козни строилъ
Противъ отца, среди ночей...
Ея пронзительныхъ лобзаній
Огонь впивалъ я въ грудь свою.
Я помню ночь страстей, желаній,
Мольбы, угрозъ и заклинаній,
Но слезы злобы только лью!..
Богъ вѣсть: меня она любила,
Иль это былъ притворный жаръ,
И мысль печально утаила,
Чтобы вѣрнѣй свершить ударъ?
Иль мнила, что она любима,
Порочной страстію дыша?..
Кто знаетъ? Женская душа
Какъ океанъ неизслѣдима!
       И дни летѣли. Часъ насталъ!
Ужъ грѣховодникъ въ дни младые,
Я, какъ предъ казнію, дрожалъ...
Гремятъ проклятья роковыя...
Я принужденъ, какъ нѣкій тать,
Изъ дому отчева бѣжать.
О, сколько мукъ! Потеря чести!
Любовь, и стыдъ, и нищета!
Вражда непримиримой мести
И гнѣвъ отца!... За ворота
Бѣжалъ я сирый, одинокій
И, обратившись, бросилъ взоръ
Съ проклятіемъ на домъ высокій,
На тотъ пустой, унылый дворъ,
На прудъ заглохшій, садъ широкій!..
Въ безумьи мрачномъ и нѣмомъ
Желалъ, чтобъ сжегъ небесный громъ
И столъ, за коимъ я съ друзьями
Пилъ чашу радости и нѣгъ,
И рѣчки безыменной брегъ,
Всегда покрытый табунами,
Гдѣ принялъ онъ ударъ свинца,
И возвышенныя стремнины,
И тѣ коварныя сѣдины
Неумолимаго отца;
И очи, очи неземныя,
И грудь, и плечи молодыя,
И сладость тайную отрадъ,
И устъ неизлѣчимый ядъ;
И ту зеленую аллею,
Гдѣ я въ лобзаньяхъ утопалъ,
И ложе то, гдѣ я — и съ нею,
И съ этой мачехой лежалъ!...
       Въ лѣсахъ, изгнанникъ своевольный,
Двумя жидами принятъ я:
Одинъ — властями недовольный
Купецъ, обманщикъ и судья;
Другой — служитель Аарона,
Ревнитель древняго закона,
Алмазы прежде продавалъ,
Какъ я, изгнанникъ, бѣденъ сталъ.
Какъ я, искалъ по міру счастья,
Бродяга, пасмурный, скупой
На деньги, на ударъ лихой,
На поцѣлуи сладострастья;
Но скрытенъ, недовѣрчивъ, глухъ
Для всякихъ просьбъ, какъ адскій духъ!...
       Придетъ ли ночь и мракъ печальной —
Идемъ къ дорогѣ столбовой:
Тамъ изъ страны проѣзжій дальной
Летитъ на тройкѣ почтовой.
Раздался выстрѣлъ. Съ быстротой
Свинецъ промчался непомѣрной, —
Ударъ губительный и вѣрной!...
Съ обезображеннымъ лицомъ,
Упалъ ямщикъ, помчались кони...
И рѣдко лишь ударъ погони
Ихъ не застигнетъ за лѣскомъ.
Разъ, подозрительно блѣдна,
Катилась на небѣ луна.
Вблизи дороги, передъ нами
Лежалъ застрѣленный прошлецъ.
О, какъ ужасенъ былъ мертвецъ
Съ окровавленными глазами!
Смотрю... лицо знакомо мнѣ...
Кого-жъ при трепетной лунѣ
Я узнаю?... Великій Боже!
Я узнаю его... Кого же?
Кто сей погубленный прошлецъ?
Кому же роется могила?
На чьихъ сѣдинахъ кровь застыла?
О!... други! Это мой отецъ!...
Я ослабѣлъ, упалъ на землю.
Когда-жъ потомъ очнулся, внемлю:
Стучатъ... жидовскій разговоръ...
Гляжу: сырой еще бугоръ,
Надъ нимъ лежитъ топоръ съ лопатой,
И конь привязанъ подъ дубкомъ;
И два жида считаютъ злато
Передъ разложеннымъ костромъ...
.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
       Промчались дни. На дно рѣчное
Одинъ товарищъ мой нырнулъ.
Съ тѣхъ поръ, какъ этотъ утонулъ,
Пошло житье-бытье плохое:
Пріему не было въ корчмахъ,
Жить было негдѣ, отовсюду
Гоняли наглаго Іуду.
Въ далекихъ дебряхъ и лѣсахъ
Мы укрывалися. Безъ страха
Не могъ я спать: мечтались мнѣ
Остроги, пытки въ черномъ снѣ,
То петля гладкая, то плаха!...
       Исчезли средства прокормленья.
Одно осталось: зажигать
Дома господскіе, селенья,
И въ суматохѣ пировать.
Среди снѣдающихъ пожаровъ
И домъ родимый запылалъ.
Я весь горѣлъ и трепеталъ,
Какъ въ шумѣ громовыхъ ударовъ!
Вдругъ вижу: раздраженный жидъ
Младую женщину тащитъ.
Ея ланиты обгорѣли
И шелкъ каштановыхъ волосъ;
И очи полны, полны слёзъ,
На похитителя смотрѣли.
Я не слыхалъ его угрозъ,
Я не слыхалъ ея моленій.
И ужъ въ груди ея торчалъ —
Кинжалъ, друзья мои, кинжалъ!...
Увы! дрожатъ ея колѣни,
Она блѣднѣе стала тѣни,
И перси кровью облились,
И недосказанныя пени
Съ устъ посинѣлыхъ пронеслись.
       Пришло Іудѣ наказанье:
Онъ въ ту же самую весну
Повѣшенъ мною на сосну,
На пищу вранамъ. Состраданья
Послѣдній годъ меня лишилъ.
Когда-жъ я снова посѣтилъ
Родныя, мрачныя стремнины,
Лѣса и рѣчки и долины,
Столь крѣпко вѣдомыя мнѣ,
То я увидѣлъ: на соснѣ
Виситъ скелетъ полуистлѣвшій,
Изъ глазъ посыпался песокъ,
И коршунъ, тутъ же отлетѣвшій,
Тащилъ руки его кусокъ...
       Бѣгутъ года, умчалась младость,
Остыли чувства, сердца радость
Прошла. Молчитъ въ груди моей
Порывъ болѣзненныхъ страстей.
Одни холодные остатки,
Несчастной жизни отпечатки —
Любовь къ свободѣ золотой —
Мнѣ сохранилъ мой жребій чудный.
Старикъ преступный, безразсудный,
Я всѣмъ далекъ, я всѣмъ чужой...
Но жаръ подавленный очнется,
Когда за волюшку мою
Въ кругу удалыхъ приведется,
Что чашу полную налью.
Поминки юности забвенной
Прославлю я и шумъ крамолъ;
И ножъ мой, ножъ окровавленной
Воткну, смѣясь, въ дубовый столъ!

Источникъ: Полное собраніе сочиненій М. Ю. Лермонтова. Томъ первый. — Берлинъ: Издательство «Слово», 1921. — С. 47-52.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0