Русскіе классики XVIII – нач. XX вв. въ старой орѳографіи
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Литературное наслѣдіе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе писатели

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
Ж | З | И | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ч | Ш | Я | N

Основные авторы

А. С. Пушкинъ († 1837 г.)
-
М. Ю. Лермонтовъ († 1841 г.)
-
Н. В. Гоголь († 1852 г.)
-
И. А. Крыловъ († 1844 г.)

Раздѣлы сайта

Духовная поэзія
-
Русская идея
-
Дѣтское чтеніе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 29 iюня 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 12.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Л

Михаилъ Юрьевичъ Лермонтовъ († 1841 г.)

М. Ю. ЛермонтовМихаилъ Юрьевичъ Лермонтовъ, потомокъ древней шотландской фамиліи Leirmont (или Leirmount), эмигрировавшей въ Россію въ началѣ XVII стол., родился 3-го октября 1814 г., въ Москвѣ. Рано лишившись матери, онъ воспитывался подъ руководствомъ бабушки своей, Е. А. Арсеньевой, въ ея пензенскомъ имѣніи, селѣ Тарханахъ. Въ началѣ 1826 г. Лермонтовъ былъ опредѣленъ въ Благородный пансіонъ при Московскомъ университетѣ, въ которомъ пробылъ четыре года; затѣмъ онъ слушалъ лекціи на юридическомъ факультетѣ, но за участіе въ одномъ изъ студенческихъ скандаловъ принужденъ былъ вскорѣ оставить университетъ. Въ 1832 г. Лермонтовъ отправился въ Петербургъ и поступилъ въ школу гвардейскихъ подпрапорщиковъ, откуда былъ выпущенъ въ лейбъ-гвардіи Гусарскій полкъ, корнетомъ. Съ 1834 по 1837 г. онъ жилъ въ Петербургѣ, вращаясь въ шумномъ кругу свѣтской столичной молодежи. Литературная извѣстность его, какъ автора поэмъ — «Уланши», «Петергофскаго праздника» и «Мони», не выходила еще тогда изъ предѣловъ этого тѣснаго кружка; но когда онъ написалъ свое знаменитое стихотвореніе «На смерть Пушкина», облетѣвшее во множествѣ списковъ всю столицу, поэтическая слава его была уже вполнѣ обезпечена. далѣе>>

Сочиненія

М. Ю. Лермонтовъ († 1841 г.)
317. Хаджи-Абрекъ. [1833-1834.]

       Великъ, богатъ Аулъ Джематъ,
Онъ никому не платитъ дани;
Его стѣна — ручной булатъ;
Его мечеть — на полѣ брани.
Его свободные сыны
Въ огняхъ войны закалены;
Дѣла ихъ громки по Кавказу,
Въ народахъ дальнихъ и чужихъ,
И сердца Русскаго ни разу
Не миновала пуля ихъ.

       По небу знойный день катится,
Отъ скалъ горячихъ паръ струится;
Орелъ, недвижимъ на крылахъ,
Едва чернѣетъ въ облакахъ;
Ущелья въ сонъ погружены:
Въ аулѣ нѣтъ лишь тишины.
Аулъ встревоженный пустѣетъ,
И подъ горой, гдѣ вѣтеръ вѣетъ,
Гдѣ изъ утеса бьетъ потокъ,
Стоитъ внимательный кружокъ.
Объ чемъ ведетъ переговоры
Совѣтъ Джематскихъ удальцовъ?
Хотятъ ли вновь пуститься въ горы
На ловлю чуждыхъ табуновъ?
Не ждутъ ли Русскаго отряда,
До крови лакомыхъ гостей?
Нѣтъ, — только жалость и досада
Видна во взорахъ Узденей.
Покрытъ одеждами чужими,
Сидитъ на камнѣ между ними
Лезгинецъ дряхлый и сѣдой;
И льется рѣчь его потокомъ,
И вкругъ себя блестящимъ окомъ
Печально водитъ онъ порой.
Разсказу стараго Лезгина
Внимали всѣ. Онъ говорилъ:
«Три нѣжныхъ дочери, три сына
«Мнѣ Богъ на старость подарилъ;
«Но бури злыя разразились,
«И вѣтви древа обвалились,
«И я стою теперь одинъ
«Какъ голый пень среди долинъ.
«Увы, я старъ! Мои сѣдины
«Бѣлѣе снѣга той вершины.
«Но и подъ снѣгомъ иногда
«Бѣжитъ кипучая вода!..
«Сюда, наѣздники Джемата!
«Откройте удаль мнѣ свою!
«Кто знаетъ князя Бей-Булата?
«Кто возвратитъ мнѣ дочь мою?
«Въ плѣну сестры ея увяли,
«Въ бою неравномъ братья пали;
«Въ чужбинѣ двое, а меньшой
«Пронзенъ штыкомъ передо мной.
«Онъ улыбался, умирая!
«Онъ, вѣрно, зрѣлъ, какъ дѣва рая
«Къ нему слетѣла предъ концомъ,
«Махая радужнымъ вѣнцомъ!..
«И вотъ, пошелъ я жить въ пустыню
«Съ послѣдней дочерью своей.
«Ее хранилъ я какъ святыню;
«Все что имѣлъ я было въ ней:
«Я взялъ съ собою лишь ее
«Да неизмѣнное ружье.
«Въ пещерѣ съ ней я поселился,
«Родимой хижины лишенъ:
«Къ бѣдѣ я скоро пріучился,
«Давно былъ къ волѣ пріученъ.
«Но часъ ударилъ неизбѣжный, —
«И улетѣлъ птенецъ мой нѣжный!..
«Однажды ночь была глухая,
«Я спалъ... Безмолвно надо мной
«Зеленой вѣткою махая,
«Сидѣлъ мой ангелъ молодой.
«Вдругъ просыпаюсь, слышу шопотъ, —
«И слабый крикъ, — и конскій топотъ...
«Бѣгу, и вижу — подъ горой
«Несется всадникъ съ быстротой,
«Схвативъ ее въ свои объятья.
«Я съ нимъ послалъ свои проклятья.
«О, для чего, второй гонецъ,
«Настичь не могъ ихъ мой свинецъ!
«Съ кровавымъ мщеньемъ, вотъ-здѣсь скрытымъ,
«Безъ силъ отмстить за свой позоръ,
«Влачусь я по горамъ съ тѣхъ поръ
«Какъ змѣй, раздавленный копытомъ.
«И нѣтъ покоя для меня
«Съ того мучительнаго дня...
«Сюда, наѣздники Джемата!
«Откройте удаль мнѣ свою!
«Кто знаетъ князя Бей-Булата?
«Кто привезетъ мнѣ дочь мою?»

       — «Я» молвилъ витязь черноокой,
Схватившись за кинжалъ широкой,
И, въ изумленіи нѣмомъ
Толпа раздвинулась кругомъ.
«Я знаю князя! Я рѣшился!..
Двѣ ночи здѣсь ты жди меня:
Хаджи безстрашный не садился
Ни разу даромъ на коня.
Но если я не буду къ сроку,
Тогда обѣтъ мой позабудь,
И о душѣ моей Пророку
Ты помолись, пускаясь въ путь».

       Взошла заря. Изъ-за тумановъ,
На небосклонѣ голубомъ,
Главы гранитныхъ великановъ
Встаютъ увѣнчанныя льдомъ.
Въ ущельѣ облако проснулось, —
Какъ парусъ розовый надулось,
И понеслось по вышинѣ.
Все дышитъ утромъ. За оврагомъ,
По косогору, ѣдетъ шагомъ
Черкесъ на борзомъ скакунѣ.
Еще лѣнивое свѣтило
Росы холмовъ не осушило.
Со скалъ высокихъ, надъ путемъ,
Склонился дикой виноградникъ;
Его серебрянымъ дождемъ
Осыпанъ часто конь и всадникъ:
Небрежно бросивъ повода,
Красивой плеткой онъ махаетъ,
И пѣсню дѣдовъ иногда,
Склонясь на гриву, запѣваетъ.
И дальній отзывъ за горой
Уныло вторитъ пѣснѣ той.

       Есть поворотъ — и путь прорытый
Арбы скрипучимъ колесомъ
Тамъ, гдѣ красивые граниты
Рубчатымъ сходятся вѣнцомъ.
Оттуда онъ какъ подъ ногами
Смиренный различитъ аулъ,
И пыль, поднятую стадами,
И пробужденья первый гулъ;
И на краю крутаго ската
Отмѣтитъ саклю Бей-Булата,
И, какъ орелъ, съ вершины горъ
Вперитъ на крышу свѣтлый взоръ.
Въ тѣни прохладной, у порога,
Лезгинка юная сидитъ.
Предъ нею тянется дорога,
Но грустно въ даль она глядитъ.
Кого ты ждешь, звѣзда востока,
Съ заботой нѣжною такой?
Не другъ ли будетъ издалека?
Не братъ ли съ битвы роковой?
Отъ зноя утомясь дневнова,
Твоя головка ужъ готова
На грудь высокую упасть.
Рука скользнула вдоль колѣна,
И нѣги сладостная власть
Плечо исторгнула изъ плѣна;
Отяготѣлъ твой ясный взоръ,
Покрывшись влагою жемчужной;
Въ твоихъ щекахъ какъ метеоръ
Играетъ пламя крови южной;
Уста волшебныя твои
Зовутъ лобзаніе любви.
Нѣмымъ встревожена желаньемъ,
Обнять ты ищешь что-нибудь,
И перси слабымъ трепетаньемъ
Хотятъ покровы оттолкнуть.
О, гдѣ ты, сердца другъ безцѣнный!..
Но вотъ — и топотъ отдаленный, —
И пыль знакомая взвилась, —
И дѣва шепчетъ: «это князь!»

       Легко надежда утѣшаетъ,
Легко обманываетъ глазъ:
Ужъ близко путникъ подъѣзжаетъ...
Увы, она его не знаетъ,
И видитъ только въ первый разъ!
То странникъ, въ полѣ запоздалый,
Гостепріимный ищетъ кровъ;
Дымится конь его усталый,
И онъ спрыгнуть уже готовъ...
Спрыгни же, всадникъ!.. Что же онъ
Какъ-будто крова испугался?
Онъ смотритъ! Краткій, грустный стонъ
Отъ губъ сомкнутыхъ оторвался,
Какъ листъ отъ вѣтви молодой,
Измятый лѣтнею грозой!

       «Что медлишь, путникъ, у порога?
«Слѣзай съ походнаго коня.
«Случайный гость — подарокъ Бога.
«Кумысъ и медъ есть у меня.
«Ты, вижу, бѣденъ; я богата.
«Почти же кровлю Бей-Булата!
«Когда опять поѣдешь въ путь
«Въ молитвѣ насъ не позабудь!»

                  Хаджи-Абрекъ.
Аллахъ спаси тебя Леила!
Ты гостя лаской подарила;
И отъ отца тебѣ поклонъ
За то привезъ съ собою онъ.

                           Леила.
Какъ! Мой отецъ? Меня понынѣ
Въ разлукѣ долгой не забылъ?
Гдѣ онъ живетъ?

                  Хаджи-Абрекъ.
                             Гдѣ прежде жилъ; —
То въ чуждой саклѣ, то въ пустынѣ.

                           Леила.
Скажи: онъ веселъ, онъ счастливъ?
Скорѣй отвѣтствуй мнѣ...

                  Хаджи-Абрекъ.
                                     Онъ живъ.
Хотя порой дождямъ и стужѣ
Открыта голова его...
Но ты?

                           Леила.
                                       Я счастлива.

             Хаджи-Абрекъ (тихо).
                                       Тѣмъ хуже!

                           Леила.
А? что ты молвилъ?..

                  Хаджи-Абрекъ.
                                       Ничего!

       Сидитъ пришелецъ за столомъ.
Чихирь съ серебрянымъ пшеномъ
Предъ нимъ не тронуты доселѣ.
Стоятъ! Онъ страненъ, въ самомъ дѣлѣ!
Какъ на челѣ его крутомъ
Блуждаютъ, движутся морщины!
Рукою лѣтъ или кручины
Проведены они по немъ?

       Развеселить его желая,
Леила бубенъ свой беретъ;
Въ него перстами ударяя,
Лезгинку пляшетъ и поетъ.
Ея глаза какъ звѣзды блещутъ,
И груди полныя трепещутъ;
Восторгомъ дѣтскимъ, но живымъ
Душа невинная объята:
Она кружится передъ нимъ
Какъ мотылекъ въ лучахъ заката.
И вдругъ звенящій бубенъ свой
Подъемлетъ бѣлыми руками;
Вертитъ его надъ головой,
И тихо черными очами
Поводитъ, — и, безъ словъ, уста
Хотятъ сказать улыбкой милой —
«Развеселись, мой гость унылой!
Судьба и горе — все мечта!»

                  Хаджи-Абрекъ.
Довольно! Перестань, Леила;
На мигъ веселость позабудь:
Скажи, ужель когда-нибудь
О смерти мысль не приходила
Тебя встревожить? отвѣчай.

                           Леила.
Нѣтъ! Что мнѣ хладная могила?
Я на землѣ нашла свой рай.

                  Хаджи-Абрекъ.
Еще вопросъ: ты не грустила
О дальней родинѣ своей,
О свѣтломъ небѣ Дагестана?

                           Леила.
Къ чему? Мнѣ лучше, веселѣй
Среди нагорнаго тумана.
Вездѣ прекрасенъ Божій свѣтъ.
Отечества для сердца нѣтъ!
Оно насилья не боится, —
Какъ птичка, вырвется, умчится.
Повѣрь мнѣ, — счастье только тамъ,
Гдѣ любятъ насъ, гдѣ вѣрятъ намъ!

                  Хаджи-Абрекъ.
Любовь!.. Но знаешь ли, какое
Блаженство на землѣ второе
Тому, кто все похоронилъ,
Чему онъ вѣрилъ, что любилъ!
Блаженство то вѣрнѣй любови,
И только хочетъ слезъ да крови.
Въ немъ утѣшенье для людей,
Когда умретъ другое счастье;
Въ немъ преступленій сладострастье, —
Въ немъ адъ и рай души моей.
Оно при насъ всегда, безсмѣнно;
То мучитъ, то ласкаетъ насъ...
Нѣтъ, за единый мщенья часъ,
Клянусь, я не взялъ бы вселенной!

                           Леила.
Ты блѣденъ!

                  Хаджи-Абрекъ.
                       Выслушай. Давно
Тому назадъ имѣлъ я брата;
И онъ, — такъ было суждено, —
Погибъ отъ пули Бей-Булата.
Погибъ безъ славы, не въ бою, —
Какъ звѣрь лѣсной, — врага не зная;
Но месть и ненависть свою
Онъ завѣщалъ мнѣ умирая.
И я убійцу отыскалъ:
И занесенъ былъ мой кинжалъ,
Но я подумалъ: «Это ль мщенье?
Что смерть! Ужель одно мгновенье
Заплатитъ мнѣ за столько лѣтъ
Печали, грусти, мукъ?.. О нѣтъ!
Онъ что-нибудь да въ мірѣ любитъ:
Найду любви его предметъ,
И мой ударъ его погубитъ!»
Свершилось наконецъ. Пора!
Твой часъ пробилъ еще вчера.
Смотри, ужъ блещетъ лучъ заката!..
Пора! я слышу голосъ брата.
Когда сего дня въ первый разъ
Я увидалъ твой образъ нѣжный,
Тоскою горькой и мятежной
Душа какъ адомъ вся зажглась.
Но это чувство улетѣло...
Валлáхъ! исполню клятву смѣло!

       Кáкъ зимній снѣгъ въ горахъ, блѣдна,
Предъ нимъ повергнулась она
На ослабѣвшія колѣни;
Мольбы, рыданья, слезы, пени
Передъ жестокимъ излились.
«Охъ, ты ужасенъ съ этимъ взглядомъ!
«Нѣтъ, не смотри такъ! Отвернись!
«По мнѣ текутъ холоднымъ ядомъ
«Слова твои... О, Боже мой!
«Ужель ты шутишь надо мной?
«Отвѣтствуй! ничего не значутъ
«Невинныхъ слезы предъ тобой?
«О, сжалься!.. Говори — какъ плачутъ
«Въ твоей родимой сторонѣ?
«Погибнуть рано, рано мнѣ!..
«Оставь мнѣ жизнь! оставь мнѣ младость!
«Ты зналъ ли что такое радость?
«Бывалъ ли ты во цвѣтѣ лѣтъ
«Любимъ, какъ я?.. О, вѣрно, нѣтъ!»

       Хаджи въ молчаньѣ роковомъ
Стоялъ съ нахмуреннымъ челомъ.

       «Въ твоихъ глазахъ ни сожалѣнья,
Ни слезъ, жестокій, не видать!..
Ахъ!.. Боже!.. Ай!.. дай подождать!..
Хоть часъ одинъ... одно мгновенье!!..»

       Блеснула шашка. Разъ, — и два!
И покатилась голова...
И окровавленной рукою
Съ земли онъ приподнялъ ее.
И острой шашки лезвеё
Обтеръ волнистою косою.
Потомъ, бездушное чело
Одѣвши буркою косматой,
Онъ вышелъ, и прыгнулъ въ сѣдло.
Послушный конь его, объятой
Внезапно страхомъ неземнымъ,
Храпитъ и пѣнится подъ нимъ:
Щетиной грива, — ржетъ и пышетъ, —
Грызетъ стальныя удила,
Ни словъ, ни повода не слышитъ,
И мчится въ горы, какъ стрѣла.

       Заря блѣднѣетъ; поздно, поздно, —
Сырая ночь не далека!
Съ вершинъ Кавказа, тихо, грозно
Ползутъ какъ змѣи облака:
Игру безсвязную заводятъ,
Въ провалы душные заходятъ,
Задѣвъ колючіе кусты,
Бросають жемчугъ на листы.
Ручей катится, — мутный, сѣрый;
Въ немъ пѣна бьетъ изъ подъ травы;
И блещетъ сквозь туманъ пещеры
Какъ очи мертвой головы.
Скорѣе, путникъ одинокой!
Закройся буркою широкой,
Ремянный поводъ натяни,
Ремянной плеткою махни.
Тебѣ во слѣдъ еще не мчится
Ни горный духъ, ни дикой звѣрь,
Но, если можешь ты молиться,
То не мѣшало бы — теперь.

       «Скачи, мой конь! Пугливымъ окомъ
«Зачѣмъ глядишь передъ собой?
«То камень, сглаженный потокомъ!..
«То змѣй блистаетъ чешуей!..
«Твоею гривой, въ полѣ брани,
«Стиралъ я кровь съ могучей длани;
«Въ степи глухой, въ недобрый часъ,
«Уже не разъ меня ты спасъ.
«Мы отдохнемъ въ краю родномъ;
«Твою уздечку еще болѣ
«Обвѣшу Русскимъ серебромъ;
«И будешь ты въ зеленомъ полѣ.
«Давно ль, давно ль ты измѣнился,
«Скажи, товарищъ дорогой?
«Что рано пѣною покрылся?
«Что тяжко дышешь подо мной?
«Вотъ мѣсяцъ выйдетъ изъ тумана,
«Верхи деревъ осеребритъ,
«И намъ откроется поляна,
«Гдѣ нашъ аулъ во мракѣ спитъ;
«Заблещутъ, издали мелькая,
«Огни Джематскихъ пастуховъ,
«И различимъ мы, подъѣзжая
«Глухое ржанье табуновъ; —
«И кони вкругъ тебя столпятся...
«Но стоитъ мнѣ лишь приподняться; —
«Они въ испугѣ захрапятъ,
«И всѣ шарахнутся назадъ:
«Они почуютъ изъ далека
«Что мы съ тобою дѣти рока!..»

       Долины ночь еще объемлетъ,
Аулъ Джематъ спокойно дремлетъ;
Одинъ старикъ лишь въ немъ не спитъ.
Одинъ, какъ памятникъ могильной,
Недвижимъ, близь дороги пыльной,
На сѣромъ камнѣ онъ сидитъ.
Его глаза на путь далекой
Устремлены съ тоской глубокой.

       «Кто этотъ всадникъ? Бережливо
«Съѣзжаетъ онъ съ горы крутой;
«Его товарищъ долгогривой
«Поникъ усталой головой.
«Въ рукѣ, подъ буркою дорожной,
«Онъ что-то держитъ осторожно,
«И бережетъ, какъ свѣтъ очей».
И думаетъ старикъ согбенный:
«Подарокъ, вѣрно, драгоцѣнный
Отъ милой дочери моей!»

       Ужъ всадникъ близокъ: подъ горою
Коня онъ вдругъ остановилъ;
Потомъ, дрожащею рукою,
Онъ бурку темную открылъ;
Открылъ, — и даръ его кровавый
Скатился тихо на траву.
Несчастный видитъ, — Боже правый!
Своей Леилы голову!..
И онъ, въ безумномъ восхищеньѣ,
Къ своимъ устамъ ее прижалъ!
Какъ будто ей передавалъ
Свое послѣднее мученье.
Всю жизнь свою въ единый стонъ,
Въ одно лобзанье, вылилъ онъ.
Довольно люди, [и] печали
Въ немъ сердце бѣдное терзали!
Какъ нить, истлѣвшая давно,
Разорвалося вдругъ оно,
И неподвижныя морщины
Покрылись блѣдностью кончины.
Душа такъ быстро отлетѣла,
Что мысль, которой до конца
Онъ жилъ, черты его лица
Совсѣмъ оставить не успѣла.

       Молчанье мрачное храня
Хаджи ему не подивился:
Взглянулъ на шашку, на коня, —
И быстро въ горы удалился.

       Промчался годъ. Въ глухой тѣснинѣ
Два трупа смрадные, въ пыли,
Блуждая путники нашли,
И схоронили на вершинѣ.
Облиты кровью были оба,
И ярко начертала злоба
Проклятіе на ихъ челѣ.
Обнявшись крѣпко, на землѣ
Они лежали, костенѣя, —
Два друга съ виду, — два злодѣя!
Быть-можетъ, то одна мечта, —
Но бѣднымъ странникамъ казалось,
Что ихъ лице порой мѣнялось,
Что все грозили ихъ уста.
Одежда ихъ была богата,
Башлыкъ ихъ шапки покрывалъ:
Въ одномъ узнали Бей-Булата,
Ни кто другаго не узналъ.

Источникъ: Лермантовъ. Хаджи-Абрекъ. // Библіотека для чтенія, журналъ словесности, наукъ, художествъ, промышленности, новостей и модъ. Томъ одиннадцатый. — Изданіе книгопродавца Александра Смирдина. — СПб.: Въ типографіи вдовы Плюшаръ съ сыномъ, 1835. — С. 81-94.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0