Русскіе классики XVIII – нач. XX вв. въ старой орѳографіи
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Литературное наслѣдіе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе писатели

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
Ж | З | И | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ч | Ш | Я | N

Основные авторы

А. С. Пушкинъ († 1837 г.)
-
М. Ю. Лермонтовъ († 1841 г.)
-
Н. В. Гоголь († 1852 г.)
-
И. А. Крыловъ († 1844 г.)

Раздѣлы сайта

Духовная поэзія
-
Русская идея
-
Дѣтское чтеніе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - среда, 24 мая 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 12.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

К

А. И. Купринъ († 1938 г.)

Купринъ Александръ Ивановичъ (1870-1938), русскій писатель. Родился 26 августа 1870 г. въ г. Наровчатъ Пензенской губерніи. Происходилъ изъ небогатой дворянской семьи, окончилъ Александровское военное училище въ Москвѣ (воспоминаніями о немъ навѣянъ написанный въ эмиграціи романъ Юнкера, 1933) и въ 1890-1894 гг. служилъ въ полку, расположенномъ въ Подольской губерніи, на границахъ Россійской имперіи. Какъ писатель дебютировалъ еще въ училищѣ, опубликовалъ нѣсколько разсказовъ и повѣсть Впотьмахъ (1893), оставаясь на военной службѣ. Полностью посвятилъ себя литературѣ послѣ выхода въ отставку. Былъ репортеромъ кіевскихъ и одесскихъ газетъ, выпустилъ въ 1897 г. сборникъ Миніатюры, печатался въ столичныхъ журналахъ «Русское богатство», «Міръ Божій», «Жизнь искусства» и другихъ. Успѣхъ пришелъ къ Куприну послѣ появленія повѣсти Молохъ (1896), описывающей безчеловѣчные порядки на гигантскомъ заводѣ въ Донбассѣ и трагедію героя, который не принимаетъ окружающую жизнь изъ-за ея грубости и жестокости, однако самъ становится жертвой міра, гдѣ нѣтъ ни состраданія, ни любви. Публикація поэтичной повѣсти Олеся (1898) и близкихъ ей разсказовъ, которые возсоздаютъ дикую и прекрасную природу Полѣсья, воспѣвая людей, живущихъ внѣ сферы воздѣйствія антигуманной цивилизаціи, сдѣлала имя Куприна извѣстнымъ всей читающей Россіи. далѣе>>

Сочиненія

А. И. Купринъ († 1938 г.)
Разсказы для дѣтей.

Бѣлый пудель.

VI.

Было далеко за полночь, когда Сергѣй, лежавшій на полу рядомъ съ дѣдушкой, осторожно поднялся и сталъ безшумно одѣваться. Сквозь широкія окна лился въ комнату блѣдный свѣтъ мѣсяца, стелился косымъ, дрожащимъ переплетомъ по полу и, падая на спящихъ вповалку людей, придавалъ ихъ лицамъ страдальческое и мертвое выраженіе.

Ты куда носью ходись, малцукъ? — сонно окликнулъ Сергѣя у дверей хозяинъ кофейной, молодой турокъ Ибрагимъ.

Пропусти. Надо! — сурово, дѣловымъ тономъ отвѣтилъ Сергѣй. — Да вставай, что ли, турецкая лопатка!

Зѣвая, почесываясь и укоризненно причмокивая языкомъ, Ибрагимъ отперъ двери. Узкія улицы татарскаго базара были погружены въ густую темно-синюю тѣнь, которая покрывала зубчатымъ узоромъ всю мостовую и касалась подножій домовъ другой, освѣщенной стороны, рѣзко бѣлѣвшей въ лунномъ свѣтѣ своими низкими стѣнами. На дальнихъ окраинахъ мѣстечка лаяли собаки. Откуда-то съ верхняго шоссе доносился звонкій и дробный топотъ лошади, бѣжавшей иноходью.

Миновавъ бѣлую, съ зеленымъ куполомъ, въ видѣ луковицы, мечеть, окруженную-молчаливой толпой темныхъ кипарисовъ, мальчикъ спустился по тѣсному кривому переулку на большую дорогу. Для легкости Сергѣй не взялъ съ собой верхней одежды, оставшись въ одномъ трико. Мѣсяцъ свѣтилъ ему въ спину, и тѣнь мальчика бѣжала впереди его чернымъ, страннымъ, укороченнымъ силуэтомъ. По обоимъ бокамъ шоссе притаился темный курчавый кустарникъ. Какая-то птичка кричала въ немъ однообразно, черезъ ровные промежутки, тонкимъ, нѣжнымъ голосомъ: «Сплю!.. Сплю!..» И казалось, что она покорно сторожитъ въ ночной тишинѣ какую-то печальную тайну, и безсильно борется со сномъ и усталостью, и тихо, безъ надежды, жалуется кому-то: «Сплю, сплю!..» А надъ темными кустами и надъ синеватыми шапками дальнихъ лѣсовъ возвышался, упираясь своими двумя зубцами въ небо, Ай-Петри, — такой легкій, рѣзкій, воздушный, какъ будто онъ былъ вырѣзанъ изъ гигантскаго куска серебрянаго картона.

Сергѣю было немного жутко среди этого величаваго безмолвія, въ которомъ такъ отчетливо и дерзко раздавались его шаги, но въ то же время въ сердцѣ его разливалась какая-то щекочущая, головокружительная отвага. На одномъ поворотѣ вдрутъ открылось море. Огромное, спокойное, оно тихо и торжественно зыбилось. Отъ горизонта къ берегу тянулась узкая, дрожащая серебряная дорожка; среди моря она пропадала, — лишь кое-гдѣ изрѣдка вспыхивали ея блески, — и вдругъ, у самой земли широко расплескивалась живымъ, сверкающимъ металломъ, опоясывая, берегъ.

Беззвучно проскользнулъ Сергѣй въ деревянную калитку, ведущую въ паркъ. Тамъ, годъ густыми деревьями, было совсѣмъ темно. Издали слышался шумъ неугомоннаго ручья и чувствовалось его сырое, холодное дыханіе. Отчетливо застучала подъ ногами деревянная настилка моста. Вода подъ нимъ была черная и страшная. Вотъ наконецъ и высокія чугунныя ворота, узорчатыя, точно кружево, и обвитыя ползучими стеблями глициній. Лунный свѣтъ, прорѣзавшись сквозь чащу деревьевъ, скользилъ по рѣзьбѣ воротъ слабыми фосфорическими пятнами. По ту сторону былъ мракъ и чутко-пугливая тишина.

Было нѣсколько мгновеній, въ теченіе которыхъ Сергѣй испытывалъ въ душѣ колебаніе, почти страхъ. Но онъ поборолъ въ себѣ эти томительныя чувства и прошепталъ:

А все-таки я полѣзу! Все равно!

Взобраться ему было нетрудно. Изящные чугунные завитки, составлявшіе рисунокъ воротъ, служили вѣрными точками опоры для цѣпкихъ рукъ и маленькихъ мускулистыхъ ногъ. Надъ воротами на большой высотѣ перекинулась со столба на столбъ широкая каменная арка. Сергѣй ошупью взлѣзлъ на нее, потомъ, лежа на животѣ, спустилъ ноги внизъ, на другую сторону, и сталъ понемногу сталкивать туда же все туловище, не переставая искать ногами какого-нибудь выступа. Такимъ образомъ онъ уже совсѣмъ перевѣсился черезъ арку, держась за ея край только пальцами вытянутыхъ рукъ, но его ноги все еще не встрѣчали опоры. Онъ не могъ сообразить тогда, что арка надъ воротами выступала внутрь гораздо дальше, чѣмъ кнаружи, и по мѣрѣ того, какъ затекали его руки, и какъ тяжелѣе свисало внизъ обезсилѣвшее тѣло, ужасъ все сильнѣе проникалъ въ его душу.

Наконецъ онъ не выдержалъ. Его пальцы, цѣплявшіеся за острый уголъ, разжались, и онъ стремительно полетѣлъ внизъ.

Онъ слышалъ, какъ заскрежеталъ лодъ нимъ крупный гравій, и почувствовалъ острую боль въ колѣняхъ. Нѣсколько секундъ онъ стоялъ на четверенькахъ, оглушенный паденіемъ. Ему казалось, что сейчасъ проснутся всѣ обитатели дачи, прибѣжитъ мрачный дворникъ въ розовой рубахѣ, подымется крикъ, суматоха... Но, какъ и прежде, въ саду была глубокая, важная тишина. Только какой-то низкій, монотонный, жужжащій звукъ разносился по всему саду:

«Жжу... жжу... жжу»...

«Ахъ, вѣдь это шумитъ у меня въ ушахъ!» — догадался Сергѣй. Онъ поднялся на ноги; все было страшно, таинственно, сказочно-красиво въ саду, точно наполненномъ ароматными снами. На клумбахъ тихо шатались, съ неясной тревогой наклоняясь другъ къ другу, словно перешептываясь и подглядывая, едва видимые въ темнотѣ цвѣты. Стройные, темные, пахучіе кипарисы медленно кивали своими острыми верхушками съ задумчивымъ и укоряющимъ выраженіемъ. А за ручьемъ въ чащѣ кустовъ, маленькая, усталая птичка боролась со сномъ и съ покорной жалобой повторяла:

«Сплю!.. Сплю!.. Сплю!..»

Ночью, среди перепутавшихся на дорожкахъ тѣней, Сергѣй не узналъ мѣста. Онъ долго бродилъ по скрипучему гравію, пока не вышелъ къ дому.

Никогда въ жизни мальчикъ не испытывалъ такого мучительнаго ощущенія полной безпомощности, заброшенности и одиночества, какъ теперь. Огромный домъ казался ему наполненнымъ безпощадными, притаившимися врагами, которые тайно, съ злобной усмѣшкой слѣдили изъ темныхъ оконъ за каждымъ движеніемъ маленькаго, слабаго мальчика. Молча и нетериѣливо ждали враги какого-то сигнала, ждали чьего-то гнѣвнаго, оглушительно-грознаго приказанія.

Только не въ домѣ... въ домѣ ея не можетъ быть! — прошепталъ, какъ сквозь сонъ, мальчикъ. — Въ домѣ она выть станетъ, надоѣстъ...

Онъ обошелъ дачу кругомъ. Съ задней стороны, на широкомъ дворѣ было расположено нѣсколько построекъ, болѣе простыхъ и незатѣйливыхъ съ виду, очевидно, предназначенныхъ для прислуги. Здѣсь такъ же, какъ и въ большомъ домѣ, ни въ одномъ окнѣ не было видно огня; только мѣсяцъ отражался въ темныхъ стеклахъ мертвымъ, неровнымъ блескомъ. «Не уйти мнѣ отсюда, никогда не уйти!..» — съ тоской подумалъ Сергѣй. Вспомнился ему на мигъ дѣдушка, старая шарманка, ночлеги въ кофейныхъ, завтраки у прохладныхъ источниковъ. «Ничего, ничего этого больше не будетъ!» — печально повторилъ про себя Сергѣй. Но, чѣмъ безнадежнѣе становились его мысли, тѣмъ болѣе страхъ уступалъ въ его душѣ мѣсто какому-то тупому и спокойно-злобному отчаянію.

Тонкій, словно стонущій визгъ вдругъ коснулся его слуха. Мальчикъ остановился, не дыша, съ напряженными мускулами, вытянувшись на цыпочкахъ. Звукъ повторился. Казалось, онъ исходилъ изъ каменнаго подвала, около котораго Сергѣй стоялъ и который сообщался съ наружнымъ воздухомъ рядомъ грубыхъ, маленькихъ четыреугольныхъ отверстій безъ стеколъ. Ступая по какой-то цвѣточной куртинѣ, мальчикъ подошелъ къ стѣнѣ, приложилъ лицо къ одной изъ отдушинъ и свистнулъ. Тихій, сторожкій шумъ послышался гдѣ-то внизу, но тотчасъ же затихъ.

Арто! Артошка! — позвалъ Сергѣй дрожащимъ шопотомъ.

Неистовый, срывающійся лай сразу наполнилъ весь садъ, отозвавшись во всѣхъ его уголкахъ. Въ этомъ лаѣ, вмѣстѣ съ радостнымъ привѣтомъ, смѣшивались и жалоба.. и злость, и чувство физической боли. Слышно было, какъ собака изо всѣхъ силъ рвалась въ темномъ подвалѣ, силясь отъ чего-то освободиться.

Арто! Собакушка!.. Артошенька!.. — вторилъ ей плачущимъ голосомъ мальчикъ.

Цыцъ, окаянная! — раздался снизу звѣрскій басовый крикъ. — У, каторжная!

Что-то стукнуло въ подвалѣ. Собака залилась длиннымъ прерывистымъ воемъ.

Не смѣй бить! Не смѣй бить собаку, проклятый! — закричалъ въ изступленіи Сергѣй, царапая ногтями каменную стѣну.

Все, что произошло потомъ, Сергѣй помнилъ смутно, точно въ какомъ-то бурномъ горячечномъ бреду. Дверь подвала широко съ грохотомъ распахнулась, и изъ нея выбѣжалъ дворникъ. Въ одномъ нижнемъ бѣльѣ, босой, бородатый, блѣдный отъ яркаго свѣта луны, свѣтившей прямо ему въ лицо, онъ показался Сергѣю великаномъ, разъяреннымъ сказочнымъ чудовищемъ.

Кто здѣсь бродитъ? Застрѣлю! — загрохоталъ, точно громъ, его голосъ по саду. — Воры! Грабятъ!

Но въ ту же минуту изъ темноты раскрытой двери, какъ бѣлый прыгающій комокъ, выскочилъ съ лаемъ Арто. На шеѣ у него болтался обрывокъ веревки.

Впрочемъ, мальчику было не до собаки. Грозный видъ дворника охватилъ его сверхъестественнымъ страхомъ, связалъ его ноги, парализовалъ все его маленькое, тонкое тѣло. Но, къ счастью, этотъ столбнякъ продолжался недолго. Почти безсознательно Сергѣй испустилъ пронзительный, долгій, отчаянный вопль и наугадъ, не видя дороги, не помня себя отъ испуга, пустился бѣжать прочь отъ подвала.

Онъ мчался, какъ птица, крѣпко и часто ударяя о землю ногами, которыя внезапно сдѣлались крѣпкими, точно двѣ стальныя пружины. Рядомъ съ нимъ скакалъ, заливаясь радостнымъ лаемъ, Арто. Сзади тяжело грохоталъ по песку дворникъ, яростно рычавшій какія-то ругательства.

Съ размаху Сергѣй наскочилъ на ворота, но мгновенно не подумалъ, а скорѣе инстинктивно почувствовалъ, что здѣсь дороги нѣтъ. Между каменной стѣной и растущими вдоль нея кипарисами была узкая темная лазейка. Не раздумывая, подчиняясь одному чувству страха, Сергѣй, нагнувшись, юркнулъ въ нее и побѣжалъ вдоль стѣны. Острыя иглы кипарисовъ, густо и ѣдко пахнувшихъ смолой, хлестали его по лицу. Онъ спотыкался о корни, падалъ, разбивая себѣ въ кровь руки, но тотчасъ же вставалъ, не замѣчая даже боли, и опять бѣжалъ впередъ, согнувшись почти вдвое, не слыша своего крика. Арто кинулся слѣдомъ за нимъ.

Такъ бѣжалъ онъ по узкому коридору, образованному съ одной стороны — высокой стѣной, съ другой — тѣснымъ строемъ кипарисовъ, бѣжалъ, точно, маленькій, обезумѣвшій отъ ужаса звѣрекъ, попавшій въ безконечную западню. Во рту у него пересохло, и каждое дыханіе кололо въ груди тысячью иголокъ. Топотъ дворника доносился то справа, то слѣва, и потерявшій голову мальчикъ бросался то впередъ, то назадъ, нѣсколько разъ пробѣгая мимо воротъ и опять ныряя въ темную, тѣсную лазейку.

Наконецъ Сергѣй выбился изъ силъ. Сквозь дикій ужасъ имъ стала постепенно овладѣвать холодная, вялая тоска, тупое равнодушіе ко всякой опасности. Онъ сѣлъ подъ дерево, прижался къ его стволу изнемогшимъ отъ усталости тѣломъ и зажмурилъ глаза. Все ближе и ближе хрустѣлъ песокъ подъ грузными шагами врага. Арто тихо подвизгивалъ, уткнувъ морду въ колѣни Сергѣя.

Въ двухъ шагахъ отъ мальчика зашумѣли вѣтви, раздвигаемыя руками. Сергѣй безсознательно поднялъ глаза кверху и вдругъ, охваченный невѣроятною радостью, вскочилъ однимъ толчкомъ на ноги. Онъ только теперь замѣтилъ, что стѣна напротивъ того мѣста, гдѣ онъ сидѣлъ, была очень низкая, не болѣе полутора аршинъ. Правда, верхъ ея былъ утыканъ вмазанными въ известку бутылочными осколками, но Сергѣй не задумался надъ этимъ. Мигомъ схватилъ онъ поперекъ туловщиа Арто и поставилъ его передними лапами на стѣну. Умный песъ отлично понялъ его. Онъ быстро вскарабкался на стѣну, замахалъ хвостомъ и побѣдно залаялъ.

Слѣдомъ за нимъ очутился на стѣнѣ и Сергѣй, какъ разъ въ то время, когда изъ разступившйхся вѣтвей кипарисовъ выглянула большая темная фигура. Два гибкихъ, ловкихъ тѣла — собаки и мальчика — быстро и мягко прыгнули внизъ, на дорогу. Вслѣдъ имъ понеслась, подобно грязному потоку, свирѣпая ругань.

Былъ ли дворникъ менѣе проворнымъ, чѣмъ два друга, усталъ ли онъ отъ круженья по саду, или просто не надѣялся догнать бѣглецовъ, но онъ не преслѣдовалъ ихъ больше. Тѣмъ не менѣе они долго еще бѣжали безъ отдыха, — оба сильные, ловкіе, точно окрыленные радостью избавленія. Къ пуделю скоро вернулось его обычное легкомысліе. Сергѣй еще оглядывался боязливо назадъ, а Арто уже скакалъ на него, восторженно болтая ушами и обрывкомъ веревки, и все изловчался лизнуть его съ разбѣга въ самыя губы.

Мальчикъ пришелъ къ себя только у источника, у того самаго, гдѣ наканунѣ днемъ они съ дѣдушкой завтракали. Припавши вмѣстѣ ртами къ холодному водоему, собака и человѣкъ долго и жадно глотали свѣжую, вкусную воду. Они отталкивали другъ друга, приподнимали на минуту кверху головы, чтобы перевести духъ, причемъ съ ихъ губъ звонко капала вода, и опять съ новой жаждой приникали къ водоему, не будучи въ силахъ отъ него оторваться. И когда они наконецъ отвалились отъ источника и пошли дальше, то вода плескалась и булькала въ ихъ переполненныхъ животахъ. Опасность миновала, всѣ ужасы этой ночи прошли безъ слѣда, и имъ обоимъ весело и легко было итти по бѣлой дорогѣ, ярко освѣщенной луной, между темными кустарниками, отъ которыхъ уже тянуло утренней сыростью и сладкимъ запахомъ освѣженнаго листа.

Въ кофейной «ЬІлдызъ», Ибрагимъ встрѣтилъ мальчика съ укоризненнымъ шопотомъ:

И сто ти се сляесься, мальцукъ? Сто ти се сляесься? Вай-вай-вай, нехоросо...

Сергѣй не хотѣлъ будить дѣдушку, но это сдѣлалъ за него Арто. Онъ въ одно мгновеніе отыскалъ старика среди груды валявшихся на полу тѣлъ и, прежде чѣмъ тотъ успѣлъ опомниться, облизалъ ему съ радостнымъ визгомъ щеки, глаза, носъ и ротъ. Дѣдушка проснулся, увидѣлъ на шеѣ пуделя веревку, увидѣлъ лежащаго рядомъ съ собой, покрытаго пылью мальчика, и понялъ все. Онъ обратился-было къ Сергѣю за разъясненіями, но не могъ ничего добиться. Мальчикъ уже спалъ, разметавъ въ стороны руки и широко раскрывъ ротъ.

Источникъ: А. И. Купринъ. Разсказы для дѣтей. — Парижъ: Русское Книгоиздательство «Сѣверъ», 1921. — С. 47-59. («Библіотека зеленой палочки»)

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0