Русскіе классики XVIII – нач. XX вв. въ старой орѳографіи
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Литературное наслѣдіе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе писатели

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
Ж | З | И | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ч | Ш | Я | N

Основные авторы

А. С. Пушкинъ († 1837 г.)
-
М. Ю. Лермонтовъ († 1841 г.)
-
Н. В. Гоголь († 1852 г.)
-
И. А. Крыловъ († 1844 г.)

Раздѣлы сайта

Духовная поэзія
-
Русская идея
-
Дѣтское чтеніе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - пятница, 18 августа 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 20.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

К

Н. Н. Каразинъ († 1908 г.)

Каразинъ Николай Николаевичъ — художникъ и писатель, род. въ Харьковѣ 27 октября 1842 г., внукъ В. Н. Каразина. Окончилъ Московскій кадетскій корпусъ (1862). Въ 1865-1867 учился въ Академіи художествъ. Офицеромъ участвовалъ въ боевыхъ дѣйствіяхъ русскихъ войскъ въ Польшѣ (1864) и въ Туркестанѣ (1864-1870), въ качествѣ военнаго корреспондента и иллюстратора въ сербско-турецкой (1877) и русско-турецкой (1877-1878) войнахъ. Награжденъ орденомъ Св. Владиміра и золотымъ оружіемъ. Въ 1874-1879 въ составѣ научной экспедиціи находился въ Центральной Азіи. Извѣстенъ своими батальными картинами, написанными въ 80-е годы: «Взятіе Ташкента», «Взятіе Самарканда», «Походъ черезъ пески въ Хиву» и др. К. — авторъ многихъ акварельныхъ работъ, возсоздающихъ картину походной и боевой жизни русскихъ войскъ. Подъ ред. К. и съ его иллюстраціями появились два изданія «Ченслера» Жюля Вѣрна (1875 и 1876); онъ оформлялъ книги Н. В. Гоголя, Д. В. Григоровича, Ѳ. М. Достоевскаго, Н. А. Некрасова, А. С. Пушкина, Л. Н. Толстого, И. С. Тургенева и мн. др. За заслуги въ русской живописи получилъ почетное званіе академика (1904). Литературную дѣятельность началъ въ 1871 году. К. — авторъ 6 романовъ, многихъ повѣстей, разсказовъ, военныхъ корреспонденцій. Своеобразіе книгъ К. заключалось въ ихъ среднеазіатской тематикѣ. Лучшія произведенія: повѣсть «Тигрица» (1876), романы «На далекихъ окраинахъ» (1875), «Съ сѣвера на югъ» (1875), разсказъ для дѣтей «Андронъ Голованъ» (1882). Въ 1904-1905 П. П. Сойкинъ издалъ полное собраніе литературныхъ сочиненій К. (1-20 тт.). Скончался 6 декабря 1908 г въ Гатчинѣ и похороненъ на кладбищѣ Александро-Невской лавры.

Сочиненія

Н. Н. Каразинъ († 1908 г.)
Рождественскіе разсказы.

Сказка о женскомъ ханствѣ.

Это было давно...

Это было тогда, когда и земля, и небо, и люди, и обычаи, и все было не такое, какъ нынче.

Большое ханство на землѣ было... Только одно и было такое, и никогда оно уже болѣе не повторится, потому, что разъ погибло волею судебъ, то больше народиться на свѣтъ не можетъ.

Въ этомъ ханствѣ ханомъ сидѣла женщина, и сановники всѣ были женщины; самъ «Диванъ-Беги» были женщины, и джигиты-воины были женщины, и судьи женщины, даже «казы» со своими муллами были женщины... Такое это уже было бабье царство.

Хана женщину звали Занай, и сидѣлъ этотъ ханъ-женщина въ городѣ Самирамѣ.

Чудный это былъ городъ, совсѣмъ не такой, какъ нынѣшніе города.

Стоялъ онъ не на землѣ, а высоко надъ нею, на тридцати семи тысячахъ столбовъ; и никто не могъ войти въ него своею волею. Никакой врагъ не могъ достать до него съ самаго высокаго коня, самою длинною пикою, самымъ длиннымъ арканомъ.

Потому и держался такъ долго этотъ женскій городъ.

Въ городѣ Самирамѣ были и мужчины (нельзя же, чтобы совсѣмъ уже безъ нихъ), только этихъ мужчинъ было немного.

Женщины все дѣлали: и совѣтъ держали, и народъ судили, и на войну ходили, и на охоту... Мужчины-же сидѣли дома, взаперти, и только сакли убирали, пищу варили, скотъ доили чистили да малыхъ дѣтей нянчили.

И не всѣхъ дѣтей, а только мальчиковъ; дѣвочки-же всѣ были въ одно мѣсто собраны, а жили онѣ во дворцѣ хана Заная, подъ присмотромъ ханскимъ, пока не вырастутъ.

Новорожденныхъ дѣвочекъ всѣхъ оставляли, а мальчиковъ собирали вмѣстѣ, клали въ рядъ, оставляли только одного живого со ста, а остальныхъ внизъ сбрасывали волкамъ, тиграмъ, львамъ и птицамъ хищнымъ на растерзаніе.

А выбирала того мальчика счастливаго, одного изъ ста, кому жить — выростать можно было, слѣпая старуха. Затѣмъ слѣпая, чтобы сама судьба, безъ ея воли, руками ея правила.

Вотъ пришло время родить самому хану-женщинѣ Занаю...

Когда осенью небо сниметъ съ себя свои синія одежды и надѣнетъ сѣрыя, оно начинаетъ плакать надъ землею, и много слезъ-воды падаетъ сверху...

Вздуваются тогда сильно глубокія и широкія рѣки, наполняются до краевъ озера, а все на небѣ слезъ-воды не убываетъ.

Такъ начала плакать слѣпая старуха, когда пришло время родить хану Занаю.

Собрался народъ вокругъ плачущей; стали спрашивать:

Что вызвало у тебя, вѣщая, эти обильныя, горькія слезы?

Горе великое собирается надъ нашими головами, — отвѣчала старуха, — и это горе сидитъ теперь во чревѣ нашего хана Заная. Родитъ ханъ не дѣвочку, а мальчика и погубитъ этотъ новорожденный наше женское царство!

Только сказала эти слова старуха, пуще заплакала, слезами разошлась, растаяла, и на солнцѣ мѣсто сырое безъ слѣда и знака высохло.

Задумалась ханъ Занай, и народъ весь женскій задумался еще того болѣе.

Собрали великій совѣтъ изъ самыхъ старыхъ... Думалъ этотъ совѣтъ тридцать семь дней, тридцать семь ночей и ничего не выдумалъ.

Тогда собрали молодыхъ — думали эти тридцать семь дней, тридцать семь ночей и ничего не выдумали.

Собрали тогда однихъ малолѣтокъ, дѣтей только, и самая изъ нихъ маленькая дѣвочка, отъ земли двѣ ладони, говоритъ хану Занаю и всему народу самирамскому:

О чемъ вы грустите и задумались такъ? Когда ханъ Занай родитъ мальчика, возьмите его и сбросьте внизъ — волкамъ, львамъ, тиграмъ и птицамъ хищнымъ на растерзаніе, а не кладите въ рядъ, чтобы судьба его въ живыхъ, на горе наше, не оставила.

Сказала это дѣвочка, и во всемъ Самирамѣ вдругъ стало совсѣмъ весело.

Узнали тогда, догадались, какъ легко отъ злой бѣды-погибели отдѣлаться.

Только ханъ Занай, мать злополучная, еще больше прежняго задумалась, сидитъ на коврѣ золотомъ и глазъ на народъ поднять не хочетъ.

Догадались тогда, какой змѣй грызетъ ханское сердце, отобрали двухъ приставницъ самыхъ злыхъ, хитрыхъ, да зоркихъ и къ хану Занаю сторожить роды приставили.

Заперли хана Заная въ его женскомъ дворѣ вмѣстѣ съ злыми, зоркими приставницами, наказали этимъ приставницамъ глядѣть въ оба, — какъ бы ханъ Занай, ради сердца своего материнскаго, погибели ханству своему не утаилъ, не сберегъ-бы.

Долго мучилась, крѣпилась Занай, а пришло время, до родовъ только два раза солнце должно было подняться, два раза за горы спрятаться...

Заговорила тогда ханъ Занай — мать злополучная, со своими слугами, злыми, зоркими приставницами.

Говоритъ имъ она:

Дамъ вамъ золота столько, сколько съ собою унести сможете, халатовъ цвѣтныхъ столько, сколько до вашихъ домовъ по землѣ уложится... Спасите, сберегите мое дѣтище!

Нѣтъ! — отвѣчали злыя, зоркія приставницы.

Позволю вамъ мужей выбирать по себѣ, не по жребію, позволю даже отъ другихъ женъ мужей отбирать... Спасите, сберегите мнѣ мое дѣтище!

Нѣтъ! — отвѣчали злыя, зоркія приставницы.

Поникла головой ханъ Занай...

Задумались, однако, и обѣ злыя, зоркія приставницы. Только три часа хану до родовъ осталось, подошли тѣ сами, заговариваютъ...

Заиграло у Занай сердце радостью, стали межъ собою злыя стражи перешептываться.

Не хотимъ мы себѣ мужей изъ здѣшнихъ, а дай намъ изъ тѣхъ, что внизу ѣздятъ, кому въ городъ нашъ дорога запретная, кому къ постелямъ нашимъ закономъ тропа не проложена!

Долго крѣпилась Занай, не давала этого позволенія, а въ послѣднихъ мукахъ, когда голосъ новорожденнаго услыхала, говоритъ злымъ, зоркимъ приставницамъ:

Берите себѣ мужей изъ тѣхъ, что внизу ѣздятъ, только скорѣе спасайте, укройте вы мое дѣтище!

Тогда взяли новорожденнаго злыя, зоркія приставницы, спрятали, а хану Занаю дѣвочку подкинули.

Трубы громко трубятъ, мелкую дробь литавры выбиваютъ. Радостный гулъ и говоръ волною надъ Самирамомъ носится... И колоколъ гулкій свѣтлую вѣсть несетъ по всему ханству женскому.

Вышли къ народу злыя, зоркія приставницы и говорятъ:

Обманула васъ слѣпая старуха, отъ того и умерла, слезами растаяла, что позволила языку своему на старости лѣтъ неправдою ворочаться...

Родила ханъ Занай дѣвочку, а не мальчика. Вотъ она, эта новорожденная...

Идите теперь всѣ поздравлять хана, несите подарки родильные!

И пошли радость и веселье по всему городу, понесли со всѣхъ сторонъ хану подарки родильные: адрассы, шали индѣйскія, золото, сахаръ и нанъ...

Погнали на ханскій дворъ лошадей, овецъ и верблюдовъ, каждаго скота по тысячи...

А сами злыя, зоркія приставницы давно себѣ мужей по сердцу высмотрѣли.

Два тюркмена тамъ внизу ѣздили...

Шапки на нихъ были черныя, глаза изъ-подъ шапокъ тѣхъ горѣли какъ звѣзды изъ-за тучъ ночныхъ, халаты красные, золотомъ шитые, а кони всѣ съ головы до копытъ дорогими камнями обвѣшаны.

Спустили имъ лѣстницы злыя, зоркія приставницы и подняли потайно ихъ въ городъ Самирамъ, вмѣстѣ съ конями ихъ, на диво разукрашенными.

Каждый день солнце поднималось на небо, каждый день спускалось оно за землю.

Шло чередомъ время, за днями недѣли, за недѣлями мѣсяца, за мѣсяцами годы...

Растетъ и вырастаетъ ханскій сынъ у чужой матери, подрастаетъ и ханская дочь-подкидышъ...

Всласть утѣшается ханъ Занай, издали на своего сына глядючи, всласть утѣшаются злыя, зоркія приставницы со своими мужьями, снизу взятыми...

Десять лѣтъ прошло... никакой бѣды не было надъ ханствомъ, ни откуда ея и не чуяли...

Стали тогда ханъ Занай и злыя приставницы межъ собою пересмѣиваться, надъ старухою вѣщею подшучивать.

Выросъ ханскій сынъ, краше всѣхъ мужчинъ въ Самирамѣ сталъ и назвали его «Искандеръ»; только онъ одинъ и носилъ это имя во всемъ городѣ.

А на небѣ скопились тучи черныя, грозныя, и нависли эти тучи какъ разъ надъ дворцомъ и площадью Самирамскими.

И недобрымъ духомъ отъ этихъ тучъ вѣяло... Большіе бѣды, великое горе въ степномъ вѣтрѣ чуялись...

Стали мужчины межъ собою переглядываться, стали они межъ собою перешептываться, стали на женщинъ косо посматривать.

А послѣ собрались всѣ по срединѣ города, на большой площади, стали въ тѣсный кругъ и посреди того круга сына ханскаго, утаеннаго, Искандера-красавца поставили.

И заговорили тогда мужчины...

Всѣ говорили, а только одинъ голосъ слышался, всѣ головы думали, а будто одна изо всѣхъ, голова Искандера этими думами правила.

Говорятъ мужчины:

Не хотимъ мы больше вашего порядка стараго бабьяго, не хотимъ больше вашего хана-женщины!..

Выбрали мы себѣ хана новаго Искандера, а съ новымъ ханомъ и время для насъ пришло новое!

Сами мы будемъ и народомъ править, и на войну ходить, и на охоту, сами будемъ женъ себѣ выбирать, а вы, бабье, на наши мѣста, во дворы, да сами ступайте, ребятъ нянчить, варить намъ пловъ, шить да чинить хаты и шубы наши!

Не позволимъ больше сыновей нашихъ, дѣтей малыхъ внизъ бросать, волкамъ, львамъ, тиграмъ и птицамъ хищнымъ на растерзаніе...

Отдайте намъ шлемы и броню вашу желѣзную, себѣ возьмите котлы и кунганы мѣдные, чугунные...

Отдайте намъ сабли острыя, пики длинныя, арканы тягучіе, луки крѣпкіе и стрѣлы, волосомъ оперенныя, а сами берите метлы да лопаты, кочерги и ложки, утварь всю кухонную...

Не хотите волею отдать все — возьмемъ силою... Выходите вы, женщины, всѣ на бой съ нами, чья сила возьметъ, того и верхъ будетъ!

Собралось на призывъ все войско женское, сама ханъ Занай мечемъ опоясалась...

Бились тогда онѣ съ мужчинами тридцать семь дней и тридцать семь ночей, залили кровью всѣ улицы, всѣ площади Самирамскія...

И взяли верхъ надъ мужчинами женщины, потому взяли, что мужчинъ былъ по одному на сто, и бились они кулаками, да руками голыми, а женщины мечами, пиками и стрѣлами острыми, калеными...

Окружили мужчинъ тройною желѣзною цѣпью, а хана ихъ самозваннаго — Искандера съ головы до ногъ волосяными арканами опутали...

Собрался судъ-совѣтъ судить непокорныхъ, судить того, кто всему злу, горю причиною былъ, кто посреди круга стоялъ, сильнѣе всѣхъ съ женщинами-воинами бился.

Присудили Искандера къ смерти злой, лютой, присудили вырѣзать его сердце кривымъ, острымъ ножомъ и на длинной пикѣ надъ городомъ выставить.

И казнить его Искандера, хана самозваннаго, рукою ханскою, самою Занаиною.

Вывели осужденнаго на высокое мѣсто лобное... чтобы всѣмъ въ городѣ видно было, чтобы всѣ, глядя на казнь эту лютую, радовались.

...Подошла Занай къ Искандеру — смотритъ на него, а сама ничего не видитъ... Не видитъ она ни сына своего злополучнаго, ни народа, что вокругъ толпится, ни города своего, ни дворца ханскаго... И неба не видитъ она и солнце яркое глазъ не слѣпитъ ей, — все затянуло передъ нею слезами-туманомъ.

И текутъ эти слезы двумя рѣками широкими, обѣ на западъ, къ морю далекому, песками окруженному...

Тяжело, не подъ силу, матери поднять ножъ кривой, острый, и рука у ней повисла, словно желѣзомъ скованная.

И заговорила ханъ Занай къ своему народу женскому, стала во всемъ признаваться, каяться:

Обманула я васъ, погубила и себя, и ханство все наше славное, женское, и помогли мнѣ въ томъ мои слуги вѣрныя, злыя, зоркія приставницы!

Родила я сына, а не дѣвочку и отъ васъ его скрыла, спрятала...

Вотъ онъ сынъ мой, вотъ тотъ, кто во истину рожденъ былъ мною...

Правду сказала слѣпая вѣщунья-старуха и надъ правдою тою мы же надсмѣялися!

Легче мнѣ теперь все ханство погубить, легче на себя поднять ножъ острый, жертвенный, чѣмъ ударить имъ сына моего, мое родное дѣтище...

Я виновата — пусть и погибну я первая!

Ударила себя ханъ Занай ножомъ этимъ прямо въ грудь, въ самую середину сердца и упала мертвая на свой коверь, золотомъ вышитый...

Дрогнуло небо... черною тучею растянулось, пошатнулись столбы Самирама, города женскаго.

Страхъ на женщинъ и дѣвъ напалъ, разбѣжались онѣ по своимъ домамъ съ того страха, волю и разумъ у нихъ отнявшаго, и оружіе все, доспѣхи боевые, на площади покинули.

Подняли мужчины оружіе это, наложили замки на двери тѣхъ сакель и стали съ тѣхъ поръ городомъ по своему править...

Раздѣлили они женщинъ межъ собою поровну... Мало было мужчинъ, женщинъ много, каждому по сту женъ на долю досталось.

И прошло то время свободное, золотое ханства женскаго, настало другое, тяжелое, злое, приниженное.

Замки тяжелые, стѣны высокія, горы великія, слезы горючія... Тридцать семь тысячъ лѣтъ началось такъ и еще тридцать семь тысячъ лѣтъ продолжаться будетъ.

А собьетъ тѣ замки, повалитъ гаремныя стѣны, развѣетъ горе женское, вытретъ слезы обидныя... одна женщина.

Придетъ, прилетитъ эта чудная съ далекаго сѣвера, волосы у ней будутъ, какъ снѣгъ, бѣлые, глаза, какъ море синее, груди, какъ горы, вѣчнымъ льдомъ покрытыя — и польется изъ тѣхъ грудей молоко-благодать на наши бѣдныя головы женскія!..

Источникъ: Полное собраніе сочиненій Н. Н. Каразина. Рождественскіе разсказы. — СПб.: Изданіе П П. Сойкина, [1904]. — С. 231-238.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0