Русскіе классики XVIII – нач. XX вв. въ старой орѳографіи
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Литературное наслѣдіе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе писатели

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
Ж | З | И | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ч | Ш | Я | N

Основные авторы

А. С. Пушкинъ († 1837 г.)
-
М. Ю. Лермонтовъ († 1841 г.)
-
Н. В. Гоголь († 1852 г.)
-
И. А. Крыловъ († 1844 г.)

Раздѣлы сайта

Духовная поэзія
-
Русская идея
-
Дѣтское чтеніе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - суббота, 21 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 7.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Г

Николай Васильевичъ Гоголь († 1852 г.)

Н. В. Гоголь (с портрета Моллера 1841 г.)Гоголь Николай Васильевичъ (1809-1852) занимаетъ одно изъ первыхъ мѣстъ въ рядѣ первоклассныхъ писателей нашей художественной литературы. Какъ Пушкинъ считается отцомъ русской поэзіи, такъ Г. — отцомъ нашей художественной прозы. Литературное величіе Г. озарено ореоломъ неизмѣнной, засвидѣтельствованной всею его жизнію, преданности православной церкви и ея идеаламъ. Онъ родился въ православной, малороссійской, помѣщичьей семьѣ, стариннаго дворянскаго рода, одинъ изъ членовъ котораго (прадѣдъ отца Г.) былъ питомцемъ кіевской духовной академіи и впослѣдствіи священникомъ. Мѣсторожденіе Г. — Сорочинцы, находящіеся на границѣ миргородскаго и полтавскаго уѣздовъ. До десяти лѣтъ онъ воспитывался дома, обучаясь грамотѣ подъ руководствомъ учителя-семинариста. На одиннадцатомъ году его отдали въ гимназію высшихъ наукъ въ Нѣжинѣ, иначе называвшуюся лицеемъ. Большихъ успѣховъ въ наукахъ въ теченіе курса этой гимназіи Г. не оказалъ; выдѣлялся онъ изъ среды товарищей только успѣхами въ рисованіи и сценическомъ искусствѣ, которое страстно любилъ. Уже на школьной скамьѣ Г. проявляетъ характерныя свойства своего духа: религіозность и стремленіе послужить человѣчеству, сдѣлавъ для него что-нибудь великое далѣе>>

Сочиненія

Н. В. Гоголь († 1852 г.)
Вечера на хуторѣ близъ Диканьки.
Повѣсть, изданныя пасичникомъ Рудымъ Панькомъ.

Часть вторая.

Предисловіе.

Вотъ вамъ и другая книжка, а лучше сказать, послѣдняя! Не хотѣлось, крѣпко не хотѣлось выдавать и этой. Право, пора знать честь. Я вамъ скажу, что на хуторѣ уже начинаютъ смѣяться надо мною: «Вотъ, говорятъ, одурѣлъ старый дѣдъ: на старости лѣтъ тѣшится ребяческими игрушками!» И точно, давно пора на покой. Вы, любезные читатели, вѣрно, думаете, что я прикидываюсь только старикомъ. Куда тутъ прикидываться, когда во рту совсѣмъ зубовъ нѣтъ! Теперь, если что мягкое попадается, то буду какъ-нибудь жевать, а твердое то ни за что не откушу. Такъ вотъ вамъ опять книжка! Не бранитесь только! Не хорошо браниться на прощаньи, особенно съ тѣмъ, съ кѣмъ, Богъ знаетъ, скоро ли увидитесь. Въ этой книжкѣ услышите разскащиковъ, все почти для васъ незнакомыхъ, выключая только развѣ Ѳомы Григорьевича. А того гороховаго панича, что разсказывалъ такимъ вычурнымъ языкомъ, котораго много остряковъ и изъ московскаго народу не могло понять, уже давно нѣтъ. Послѣ того какъ разсорился со всѣми, онъ и не заглядывалъ къ намъ. Да, я вамъ не разсказывалъ этого случая? Послушайте, тутъ прекомедія была! Прошлый годъ, такъ какъ то около лѣта, да чуть ли не на самый день моего патрона, пріѣхали ко мнѣ въ гости. (Нужно вамъ сказать, любезные читатели, что земляки мои, дай Богъ имъ здоровье, не забываютъ старика. Уже есть пятидесятый годъ, какъ я зачалъ помнить свои именины; который же точно мнѣ годъ, этого ни я, ни старуха моя вамъ не скажемъ, — должно быть, близь семидесяти. Диканьскій-то попъ, отецъ Харлампій, зналъ когда я родился; да жаль, что уже пятьдесятъ лѣтъ, какъ его нѣтъ на свѣтѣ.) Вотъ, пріѣхали ко мнѣ гости: Захаръ Кириловичъ Чухопýпенко, Степанъ Ивановичъ Кýрочка, Тарасъ Ивановичъ Смачнéнькій, засѣдатель Харлампій Кириловичъ Хлóста; пріѣхалъ еще... вотъ позабылъ, право, имя и Фамилію... Осипъ… Осипъ… Боже мой, его знаетъ весь Миргородъ! онъ еще, когда говоритъ, то всегда щелкнетъ напередъ пальцемъ и подопрется въ боки... Ну, Богъ съ нимъ! въ другое время вспомню. Пріѣхалъ и знакомый вамъ паничь изъ Полтавы. Ѳомы Григорьевича я не считаю: то уже свой человѣкъ. Разговорились всѣ опять, нужно вамъ замѣтить, что у насъ никогда о пустякахъ не бываетъ разговора: я всегда люблю приличные разговоры, чтобы, какъ говорятъ, вмѣстѣ и услажденіе, и назидательность была), разговорились объ томъ, какъ нужно солитъ яблоки. Старуха моя начала было говорить, что нужно напередъ хорошенько вымыть яблоки, потомъ намочить въ квасу, а потомъ уже... «Ничего изъ этого не будетъ!» подхватилъ Полтавецъ, заложивши руку въ гороховый кафтанъ свой и прошедши важнымъ шагомъ по комнатѣ: «ничего не будетъ! Прежде всего нужно пересыпать кануперомъ, а потомъ уже...» Ну, я на васъ ссылаюсь, любезные читатели, скажите по совѣсти, слыхали ли вы когда-нибудь, чтобы яблоки пересыпали кануперомъ? Правда, кладутъ смородинный листъ, нечýй-витеръ, трилистникъ; но чтобы клали кануперъ… нѣтъ, я не слыхивалъ объ этомъ. Уже, кажется, лучше моей старухи никто не знаетъ про эти дѣла. Ну, говорите же вы! Нарочно, какъ добраго человѣка, отвелъ я его потихоньку въ сторону: «Слушай, Макаръ Назаровичъ, эй, не смѣши народъ! Ты человѣкъ немаловажный: самъ, какъ говоришь, обѣдалъ разъ съ губернаторомъ за однимъ столомъ. Ну, скажешь что-нибудь подобное тамъ, вѣдь тебя же осмѣютъ всѣ!» Чтó жъ бы, вы думали, онъ сказалъ на это? Ничего! плюнулъ на полъ, взялъ шапку и вышелъ. Хоть бы простился съ кѣмъ, хоть бы кивнулъ кому головою; только слышали мы, какъ подъѣхала къ воротамъ телѣжка съ звонкомъ; сѣлъ и уѣхалъ. И лучше! Не нужно намъ такихъ гостей! Я вамъ скажу, любезные читатели, что хуже нѣтъ ничего на свѣтѣ, какъ эта знать. Что его дядя былъ когда-то коммиссаромъ, такъ и носъ несетъ вверхъ. Да будто коммиссаръ такой уже чинъ, что выше нѣтъ его на свѣтѣ! Слава Богу, есть и больше коммиссара. Нѣтъ, не люблю я этой знати. Вотъ вамъ въ примѣръ Ѳома Григорьевичъ: кажется, и не знатный человѣкъ, а посмотрѣть на него — въ лицѣ какая-то важность сіяетъ, даже когда станетъ нюхать обыкновенный табакъ, и тогда чувствуешь невольное почтеніе. Въ церкви, когда запоетъ на крылосѣ — умиленіе неизобразимое! растаялъ бы, казалось, весь!.. А тотъ… ну, Богъ съ нимъ! онъ думаетъ, что безъ его сказокъ и обойтись нельзя. Вотъ все же таки набралась книжка.

Я, помнится, обѣщалъ вамъ что въ этой книжкѣ будетъ и моя сказка. И точно, хотѣлъ было это сдѣлать, но увидѣлъ, что для сказки моей нужно, по крайней мѣрѣ, три такихъ книжки. Думалъ было особо напечатать ее, но передумалъ. Вѣдь я знаю васъ: станете смѣяться надъ старикомъ. Нѣтъ, не хочу! Прощайте! Долго, а можетъ быть, совсѣмъ не увидимся. Да чтó? вѣдь вамъ все равно, хоть бы и не было совсѣмъ меня на свѣтѣ. Пройдетъ годъ, другой — и изъ васъ никто послѣ не вспомнитъ и не пожалѣетъ о старомъ пасичникѣ, Рудомъ Панькѣ.

Источникъ: Полное собраніе сочиненій Н. В. Гоголя. Томъ первый. Съ портретомъ автора. — Лейпцигъ: Въ типографіи Бера & Германна, 1863. — С. 173-176.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0