Русскіе классики XVIII – нач. XX вв. въ старой орѳографіи
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Литературное наслѣдіе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе писатели

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
Ж | З | И | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ч | Ш | Я | N

Основные авторы

А. С. Пушкинъ († 1837 г.)
-
М. Ю. Лермонтовъ († 1841 г.)
-
Н. В. Гоголь († 1852 г.)
-
И. А. Крыловъ († 1844 г.)

Раздѣлы сайта

Духовная поэзія
-
Русская идея
-
Дѣтское чтеніе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - среда, 23 августа 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Д

Ѳ. М. Достоевскій († 1881 г.)

Достоевскій Ѳедоръ Михайловичъ (1822–1881). Родился въ Москвѣ, гдѣ отецъ его служилъ докторомъ при Маріинской больницѣ для бѣдныхъ и имѣлъ большое семейство. Первоначальное воспитаніе дѣти получали дома, религіознаго направленія, подъ непосредственнымъ надзоромъ отца. Ѳ. М. росъ мальчикомъ худымъ, блѣднымъ и чрезвычайно нервнымъ, очень рано пристрастился къ чтенію, такъ что въ 12 лѣтъ онъ уже успѣлъ прочесть всего Валтеръ-Скотта, Купера и Исторію Государства Россійскаго Карамзина. Четырнадцати лѣтъ вмѣстѣ съ своимъ братомъ Михаиломъ (извѣстнымъ впослѣдствіи талантливымъ писателемъ), былъ опредѣленъ въ Москву въ частный пансіонъ Чермака (одинъ изъ лучшихъ въ то время). Въ 1837 г. они потеряли нѣжно любимую мать, умершую отъ чахотки, а черезъ годъ умеръ и отецъ ихъ. Въ это время Ѳ. М. вмѣстѣ съ братомъ были отправлены въ Петербургъ, гдѣ поступили въ главное Инженерное училище. Здѣсь въ средѣ товарищей своихъ онъ засталъ сильно развитую любовь къ литературѣ и встрѣтилъ нѣсколько такихъ людей съ которыми его связи не порывались до конца жизни. далѣе>>

Сочиненія

Ѳ. М. Достоевскій († 1881 г.)
Братья Карамазовы.

Частъ первая.
Книга первая. Исторія одной семейки.

I. Ѳедоръ Павловичъ Карамазовъ.

Онъ былъ женатъ два раза, и у него было три сына, — старшій, Дмитрій Ѳедоровичъ, отъ первой супруги, а остальные два, Иванъ и Алексѣй, отъ второй. Первая супруга Ѳедора Павловича была изъ довольно богатаго и знатнаго рода дворянъ Міусовыхъ, тоже помѣщиковъ нашего уѣзда. Какъ именно случилось, что дѣвушка съ приданымъ, да еще красивая, и сверхъ того изъ бойкихъ умницъ, столь не рѣдкихъ у насъ въ теперешнее поколѣніе, но появлявшихся уже и въ прошломъ, могла выйти замужъ за такого ничтожнаго «мозгляка», какъ всѣ его тогда называли, объяснять слишкомъ не стану. Вѣдь зналъ же я одну дѣвицу, еще въ запрошломъ «романтическомъ» поколѣніи, которая послѣ нѣсколькихъ лѣтъ загадочной любви къ одному господину, за котораго, впрочемъ, всегда могла выйти замужъ самымъ спокойнымъ образомъ, кончила однако же тѣмъ, что сама навыдумала себѣ непреодолимыя препятствія и въ бурную ночь бросилась съ высокаго берега, похожаго на утесъ, въ довольно глубокую и быструю рѣку и погибла въ ней рѣшительно отъ собственныхъ капризовъ, единственно изъ-за того, чтобы походить на Шекспировскую Офелію, и даже такъ, что будь этотъ утесъ, столь давно ею намѣченный и излюбленный, не столь живописенъ, а будь на его мѣстѣ лишь прозаическій плоскій берегъ, то самоубійства, можетъ быть, не произошло бы вовсе. Фактъ этотъ истинный, и надо думать, что въ нашей русской жизни, въ два или три послѣднія поколѣнія, такихъ или однородныхъ съ нимъ фактовъ происходило не мало. Подобно тому и поступокъ Аделаиды Ивановны Міусовой былъ, безъ сомнѣнія, отголоскомъ чужихъ вѣяній и тоже плѣнной мысли раздраженіемъ. Ей, можетъ быть, захотѣлось заявить женскую самостоятельность, пойти противъ общественныхъ условій, противъ деспотизма своего родства и семейства, а услужливая фантазія убѣдила ее, положимъ, на одинъ только мигъ, что Ѳедоръ Павловичъ, несмотря на свой чинъ приживальщика, все-таки одинъ изъ смѣлѣйшихъ и насмѣшливѣйшихъ людей той, переходной ко всему лучшему, эпохи, тогда какъ онъ былъ только злой шутъ и больше ничего. Пикантное состояло еще и въ томъ, что дѣло обошлось увозомъ, а это очень прельстило Аделаиду Ивановну. Ѳедоръ же Павловичъ на всѣ подобные пассажи былъ даже и по соціальному своему положенію весьма тогда подготовленъ, ибо страстно желалъ устроить свою карьеру, хотя чѣмъ бы то ни было; примазаться же къ хорошей роднѣ и взять приданое было очень заманчиво. Что же до обоюдной любви, то ея вовсе, кажется, не было — ни со стороны невѣсты, ни съ его стороны, несмотря даже на красивость Аделаиды Ивановны. Такъ что случай этотъ былъ, можетъ быть, единственнымъ въ своемъ родѣ въ жизни Ѳедора Павловича, сладострастнѣйшаго человѣка во всю свою жизнь, въ одинъ мигъ готоваго прильнуть къ какой угодно юбкѣ, только бы та его поманила. А между тѣмъ одна только эта женщина не произвела въ немъ со страстной стороны никакого особеннаго впечатлѣнія.

Аделаида Ивановна, тотчасъ же послѣ увоза, мигомъ разглядѣла, что мужа своего она только презираетъ и больше ничего. Такимъ образомъ слѣдствія брака обозначились съ чрезвычайною быстротой. Несмотря на то, что семейство даже довольно скоро примирилось съ событіемъ и выдѣлило бѣглянкѣ приданое, между супругами началась самая безпорядочная жизнь и вѣчныя сцены. Разсказывали, что молодая супруга выказала притомъ несравненно болѣе благородства и возвышенности, нежели Ѳедоръ Павловичъ, который, какъ извѣстно теперь, подтибрилъ у нея тогда же, разомъ, всѣ ея денежки, до двадцати пяти тысячъ, только что она ихъ получила, такъ что тысячки эти съ тѣхъ поръ рѣшительно какъ бы канули для нея въ воду. Деревеньку же и довольно хорошій городской домъ, которые тоже пошли ей въ приданое, онъ долгое время и изо всѣхъ силъ старался перевести на свое имя чрезъ совершеніе какого-нибудь подходящаго акта, и навѣрно бы добился того изъ одного, такъ сказать, презрѣнія и отвращенія къ себѣ, которое онъ возбуждалъ въ своей супругѣ ежеминутно своими безстыдными вымогательствами и вымаливаніями, изъ одной ея душевной усталости, только чтобъ отвязался. Но, къ счастью, вступилось семейство Аделаиды Ивановны и ограничило хапугу. Положительно извѣстно, что между супругами происходили нерѣдкія драки, но, по преданію, билъ не Ѳедоръ Павловичъ, а била Аделаида Ивановна, дама горячая, смѣлая, смуглая, нетерпѣливая, одаренная замѣчательною физическою силой. Наконецъ, она бросила домъ и сбѣжала отъ Ѳедора Павловича съ однимъ погибавшимъ отъ нищеты семинаристомъ-учителемъ, оставивъ Ѳедору Павловичу на рукахъ трехлѣтняго Митю. Ѳедоръ Павловичъ мигомъ завелъ въ домѣ цѣлый гаремъ и самое забубенное пьянство, а въ антрактахъ ѣздилъ чуть не по всей губерніи и слезно жаловался всѣмъ и каждому на покинувшую его Аделаиду Ивановну, при чемъ сообщалъ такія подробности, которыя слишкомъ бы стыдно было сообщать супругу о своей брачной жизни. Главное, ему какъ будто пріятно было и даже льстило разыгрывать предъ всѣми свою смѣшную роль обиженнаго супруга и съ прикрасами даже расписывать подробности о своей обидѣ. «Подумаешь, что вы, Ѳедоръ Павловичъ, чинъ получили, такъ вы довольны, несмотря на всю вашу горесть», — говорили ему насмѣшники. — Многіе даже прибавляли, что онъ радъ явиться въ подновленномъ видѣ шута и что нарочно, для усиленія смѣха, дѣлаетъ видъ, что не замѣчаетъ своего комическаго положенія. Кто знаетъ, впрочемъ, можетъ быть, было это въ немъ и наивно. Наконецъ, ему удалось открыть слѣды своей бѣглянки. Бѣдняжка оказалась въ Петербургѣ, куда перебралась съ своимъ семинаристомъ и гдѣ беззавѣтно пустилась въ самую полную эмансипацію. Ѳедоръ Павловичъ немедленно захлопоталъ и сталъ собираться въ Петербургъ, — для чего? — онъ, конечно, и самъ не зналъ. Право, можетъ быть, онъ бы тогда и поѣхалъ; но, предпринявь такое рѣшеніе, тотчасъ же почелъ себя въ особенномъ правѣ, для бодрости, предъ дорогой, пуститься вновь въ самое безбрежное пьянство. И вотъ въ это-то время семействомъ его супруги получилось извѣстіе о смерти ея въ Петербургѣ. Она какъ-то вдругъ умерла, гдѣ-то на чердакѣ, по однимъ сказаніямъ — отъ тифа, а по другимъ — будто бы съ голоду. Ѳедорь Павловичъ узналъ о смерти своей супруги пьяный, говорятъ, побѣжалъ по улицѣ и началъ кричать, въ радости воздѣвая руки къ небу: «нынѣ отпущаеши», а по другимъ — плакалъ навзрыдъ, какъ маленькій ребенокъ, и до того, что, говорятъ, жалко даже было смотрѣть на него, несмотря на все къ нему отвращеніе. Очень можетъ быть, что было и то, и другое, то есть: что и радовался онъ своему освобожденію, и плакалъ по освободительницѣ — все вмѣстѣ. Въ большинствѣ случаевъ люди, даже злодѣи, гораздо наивнѣе и простодушнѣе, чѣмъ мы вообще о нихъ заключаемъ. Да и мы сами тоже.

Источникъ: Полное собраніе сочиненій Ѳ. М. Достоевскаго. Съ многочисленными приложеніями. Томъ шестнадцатый: Братья Карамазовы. Романъ въ 4-хъ частяхъ съ эпилогомъ. Части I-II (начало). — СПб.: Типо-литографія Акціонернаго О-ва «Самообразованіе», [1911]. — С. 9-14.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0