Русскіе классики XVIII – нач. XX вв. въ старой орѳографіи
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Литературное наслѣдіе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе писатели

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
Ж | З | И | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ч | Ш | Я | N

Основные авторы

А. С. Пушкинъ († 1837 г.)
-
М. Ю. Лермонтовъ († 1841 г.)
-
Н. В. Гоголь († 1852 г.)
-
И. А. Крыловъ († 1844 г.)

Раздѣлы сайта

Духовная поэзія
-
Русская идея
-
Дѣтское чтеніе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 23 ноября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 11.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Ч

Антонъ Павловичъ Чеховъ († 1904 г.)

Чеховъ (Антонъ Павловичъ) — одинъ изъ самыхъ выдающихся европейскихъ писателей. Отецъ его былъ крѣпостнымъ, но выбился изъ рядового крестьянства, служилъ въ управляющихъ, велъ собственныя дѣла. Семья Ч. — вообще талантливая, давшая нѣсколькихъ писателей и художниковъ. Ч. родился 17 января 1860 г. въ Таганрогѣ, тамъ же окончилъ курсъ гимназіи, затѣмъ поступилъ на медицинскій факультетъ московскаго унив. и въ 1884 г. получилъ степень врача, но практикой почти не занимался. Уже студентомъ началъ (съ 1879 г.) помѣщать, подъ псевдонимомъ Чехонте, мелкіе разсказы въ юмористическихъ изданіяхъ: «Стрекозѣ», «Будильникѣ», «Осколкахъ» и др.; затѣмъ перешелъ въ «Петербургскую Газету» и «Новое Время». Въ 1886 г. вышелъ первый сборникъ его разсказовъ; въ 1887 г. появился второй сборникъ — «Въ сумеркахъ», который показалъ, что въ лицѣ Ч. русская литература пріобрѣла новое, вдумчивое и тонко-художественное дарованіе. Подъ вліяніемъ крупнаго успѣха въ публикѣ и критикѣ Ч. совершенно бросилъ свой прежній жанръ небольшихъ газетныхъ очерковъ и сталъ по преимуществу сотрудникомъ ежемѣсячныхъ журналовъ («Сѣверный Вѣстникъ», «Русская Мысль», позднѣе «Жизнь»). далѣе>>

Сочиненія

А. П. Чеховъ († 1904 г.)
Разсказы.

Аптекарша.

Все давно уже уснуло. Не спитъ только молодая жена провизора Черномордика, содержателя б—ской аптеки. Она ложилась уже три раза, но сонъ упрямо не идетъ къ ней — и неизвѣстно отчего. Сидитъ она у открытаго окна, въ одной сорочкѣ, и глядитъ на улицу. Ей душно, скучно, досадно... такъ досадно, что даже плакать хочется, а отчего — опять-таки неизвѣстно. Какой-то комокъ лежитъ въ груди и то и дѣло подкатываетъ къ горлу... Сзади, въ нѣсколькихъ шагахъ отъ аптекарши, прикорнувъ къ стѣнѣ, сладко похрапываетъ самъ Черномордикъ. Жадная блоха впилась ему въ переносицу, но онъ этого не чувствуетъ и даже улыбается, такъ какъ ему снится, будто всѣ въ городѣ кашляютъ и непрерывно покупаютъ у него капли датскаго короля. Его не разбудишь теперь ни уколами, ни пушкой, ни ласками.

Аптека находится почти у края города, такъ что аптекаршѣ далеко видно поле... Она видитъ, какъ мало-по-малу бѣлѣетъ восточный край неба, какъ онъ потомъ багровѣетъ, словно отъ большого пожара. Неожиданно изъ-за отдаленнаго кустарника выползаетъ большая, широколицая луна. Она красна (вообще луна, вылѣзая изъ-за кустовъ, всегда почему-то бываетъ ужасно сконфужена).

Вдругъ среди ночной тишины раздаются чьи-то шаги и звяканье шпоръ. Слышатся голоса.

«Это офицеры отъ исправника въ лагерь идутъ», — думаетъ аптекарша.

Немного погодя, показываются двѣ фигуры въ бѣлыхъ офицерскихъ кителяхъ: одна большая и толстая, другая поменьше и тоньше... Онѣ лѣниво, нога за ногу, плетутся вдоль забора и громко разговариваютъ о чемъ-то. Поровнявшись съ аптекой, обѣ фигуры начинаютъ идти еще тише и глядятъ на окна.

Аптекой пахнетъ... — говоритъ тонкій. — Аптека и есть! Ахъ, помню... На прошлой недѣлѣ я здѣсь былъ, касторку покупалъ. Тутъ еще аптекарь съ кислымъ лицомъ и съ ослиной челюстью. Вотъ, батенька, челюсть! Такой именно Сампсонъ филистимлянъ избивалъ.

М-да... — говоритъ толстый басомъ. — Спитъ фармація! И аптекарша спитъ. Тутъ, Обтесовъ, аптекарша хорошенькая.

Видѣлъ. Мнѣ она очень понравилась... Скажите, докторъ, неужели она въ состояніи любить эту ослиную челюсть? Неужели?

Нѣтъ, вѣроятно, не любитъ, — вздыхаетъ докторъ съ такимъ выраженіемъ, какъ будто ему жаль аптекаря. — Спитъ теперь мамочка за окошечкомъ! Обтесовъ, а? Раскинулась отъ жары... ротикъ полуоткрытъ... и ножка съ кровати свѣсилась. Чай, болванъ аптекарь въ этомъ добрѣ ничего не смыслитъ... Ему, небось, что́ женщина, что́ бутыль съ карболкой — все равно!

Знаете что, докторъ? — говоритъ офицеръ, останавливаясь. — Давайте-ка зайдемъ въ аптеку и купимъ чего-нибудь! Аптекаршу, быть-можетъ, увидимъ.

Выдумалъ — ночью!

А что же? Вѣдь они и ночью обязаны торговать. Голубчикъ, войдемте!

Пожалуй...

Аптекарша, спрятавшись за занавѣску, слышитъ сиплый звонокъ. Оглянувншсь на мужа, который храпитъ попрежнему сладко и улыбается, она набрасываетъ на себя платье, падѣваетъ на босую ногу туфли и бѣжитъ въ аптеку.

За стеклянной дверью видны двѣ тѣни... Аптекарша припускаетъ огня въ лампѣ и спѣшитъ къ двери, чтобы отпереть, и ей уже не скучно, и не досадно, и не хочется плакать, а только сильно стучитъ сердце. Входятъ толстякъ-докторъ и тонкій Обтесовъ. Теперь ужъ ихъ можно разсмотрѣть. Толстобрюхій докторъ смуглъ, бородатъ и неповоротливъ. При каждомъ малѣйшемъ движеніи на немъ трещитъ китель и на лицѣ выступаетъ потъ. Офицеръ же розовъ, безусъ, женоподобенъ и гибокъ, какъ англійскій хлыстъ.

Что вамъ угодно? — спрашиваетъ ихъ аптекарша, придерживая на груди платье.

Дайте... э-э-э... на пятнадцать копеекъ мятныхъ лепешекъ!

Аптекарша, не спѣша, достаетъ къ полки банку и начинаетъ вѣшать. Покупатели, не мигая, глядятъ на ея спину; докторъ жмурится, какъ сытый котъ, а поручикъ очень серьезенъ.

Первый разъ вижу, что дама въ аптекѣ торгуетъ. — говоритъ докторъ.

Тутъ ничего нѣтъ особеннаго... — отзывается аптекарша, искоса поглядывая на розовое лицо Обтесова. — Мужъ мой не имѣетъ помощниковъ, и я ему всегда помогаю.

Тэкъ-съ... А у васъ миленькая аптечка! Сколько тутъ разныхъ этихъ... банокъ! И вы не боитесь вращаться среди ядовъ! Бррр!

Аптекарша запечатываетъ пакетикъ и подаетъ его доктору. Обтесовъ подаетъ ей пятіалтынный. Проходитъ полминуты въ молчаніи... Мужчины переглядываются, дѣлаютъ шагъ къ двери, потомъ опять переглядываются.

Дайте на десять копеекъ соды! — говоритъ докторъ. Аптекарша, опять лѣниво и вяло двигаясь, протягиваетъ руку къ полкѣ.

Нѣтъ ли тутъ, въ аптекѣ, чего-нибудь этакаго... — бормочетъ Обтесовъ, шевеля пальцами, — чего-нибудь такого, знаете ли, аллегорическаго, какой-нибудь живительной влаги... зельтерской воды, что ли? У васъ есть зельтерская вода?

Есть, — отвѣчаетъ аптекарша.

Браво! Вы не женщина, а фея. Сочините-ка намъ бутылочки три!

Аптекарша торопливо запечатываетъ соду и исчезаетъ въ потемкахъ за дверью.

Фруктъ! — говоритъ докторъ, подмигивая. — Такого ананаса, Обтесовъ, и на островѣ Мадейрѣ не сыщете. А? Какъ вы думаете? Однако... слышите храпъ? Это самъ господинъ аптекарь изволятъ почивать.

Черезъ минуту возвращается аптекарша и ставитъ на прилавокъ пять бутылокъ. Она только-что была въ погребѣ, а потому красна и немножко взволнована.

Тсс... тише! — говоритъ Обтесовъ, когда она, раскупоривъ бутылки, роняетъ штопоръ. — Не стучите такъ, а то мужа разбудите.

Ну, такъ что же, если и разбужу?

Онъ такъ сладко спитъ... видитъ васъ во снѣ... За ваше здоровье!

И къ тому же, — баситъ докторъ, отрыгивая послѣ зельтерской: — мужья такая скучная исторія, что хорошо бы они сдѣлали, если бъ всегда спали. Эхъ, къ этой водицѣ да винца бы красненькаго!

Чего еще выдумали! — смѣется аптекарша.

Великолѣпно бы! Жаль, что въ аптекахъ не продаютъ спиритуозовъ! Впрочемъ... вы вѣдь должны продавать вино, какъ лѣкарство. Есть у васъ vinum gallicum rubrum?

Есть.

Ну, вотъ! Подавайте намъ его! Чортъ его подери, тащите его сюда!

Сколько вамъ?

Quantum satis!.. Сначала вы дайте намъ въ воду по унцу, а потомъ мы увидимъ... Обтесовъ, а? Сначала съ водой, а потомъ уже per se...

Докторъ и Обтесовъ присаживаются къ прилавку, снимаютъ фуражки и начинаютъ пить красное вино.

А вино, надо сознаться, препаскуднѣйшее! Vinum plochissimum! Впрочемъ, въ присутствіи... э-э-э... оно кажется нектаромъ. Вы восхитительны, сударыня! Цѣлую вамъ мысленно ручку.

Я дорого далъ бы за то, чтобы сдѣлать это не мысленно! — говоритъ Обтесовъ. — Честное слово! Я отдалъ бы жизнь!

Это ужъ вы оставьте... — говоритъ госпожа Черномордикъ, вспыхивая и дѣлая серьезное лицо.

Какая, однако, вы кокетка! — тихо хохочетъ докторъ, глядя на нее исподлобья, плутовски. — Глазенки такъ и стрѣляютъ! Пифъ! пафъ! Поздравляю: вы побѣдили! Мы сражены!

Аптекарша глядитъ на ихъ румяныя лица, слушаетъ ихъ болтовню и скоро сама оживляется. О, ей уже такъ весело! Она вступаетъ въ разговоръ, хохочетъ, кокетничаетъ и даже, послѣ долгихъ просьбъ покупателей, выпиваетъ унца два краснаго вина.

Вы бы, офицеры, почаще въ городъ изъ лагерей приходили, — говоритъ она: — а то тутъ ужасъ какая скука. Я просто умираю.

Еще бы! — ужасается докторъ. — Такой ананасъ... чудо природы и — въ глуши! Прекрасно выразился Грибоѣдовъ: «Въ глушь! въ Саратовъ!» Однако, намъ пора. Очень радъ познакомиться... весьма! Сколько съ насъ слѣдуетъ?

Аптекарша поднимаетъ къ потолку глаза и долго шевелитъ губами.

Двѣнадцать рублей сорокъ восемь копеекъ! — говоритъ она.

Обтесовъ вынимаетъ изъ кармана толстый бумажникъ, долго роется въ пачкѣ денегъ и расплачиваіяся.

Вашъ мужъ сладко спитъ... видитъ сны... — бормочетъ онъ, пожимая на прощаньи руку аптекарши.

Я не люблю слушать глупостей...

Какія же это глупости? Наоборотъ... это вовсе не глупости... Даже Шекспиръ сказалъ: «Блаженъ, кто смолоду былъ молодъ!»

Пустите руку!

Наконецъ, покупатели, послѣ долгихъ разговоровъ, цѣлуютъ у аптекарши ручку и нерѣшительно, словно раздумывая, не забыли ли они чего-нибудь, выходятъ изъ аптеки.

А она быстро бѣжитъ въ спальню и садится у того же окна. Ей видно, какъ докторъ и поручикъ, выйдя изъ аптеки, лѣниво отходятъ шаговъ на двадцать, потомъ останавливаются и начинаютъ о чемъ-то шептаться. О чемъ? Сердце у нея стучитъ, въ вискахъ то же стучитъ, а отчего — она и сама не знаетъ... Бьется сердце сильно, точно тѣ двое, шепчась тамъ, рѣшаютъ его участь.

Минутъ черезъ пять докторъ отдѣляется отъ Обтесова и идетъ дальше, а Обтесовъ возвращается. Онъ проходитъ мимо аптеки разъ, другой... То остановится около двери, то опять зашагаетъ... Наконецъ, осторожно звякаетъ звонокъ.

Что? Кто тамъ? — вдругъ слышитъ аптекарша голосъ мужа. — Тамъ звонятъ, а ты не слышишь! — говоритъ аптекарь строго. — Что́ за безпорядки!

Онъ встаегь, надѣваетъ халатъ и, покачиваясь въ полуснѣ, шлепая туфлями, идетъ въ аптеку.

Чего... вамъ? — спрашиваетъ онъ у Обтесова.

Дайте... дайте на пятнадцать копеекъ мятныхъ лепешекъ.

Съ безконечнымъ сопѣньемъ, зѣвая, засыпая на ходу и стуча колѣнями о прилавокъ, аптекарь лѣзетъ на полку и достаетъ банку...

Спустя двѣ минуты аптекарша видитъ, какъ Обтесовъ выходитъ изъ аптеки и, пройдя нѣсколько шаговъ, бросаетъ на пыльную дорогу мятныя лепешки. Изъ-за угла навстрѣчу ему идетъ докторъ... Оба сходятся и, жестикулируя руками, исчезаютъ въ утреннемъ туманѣ.

Какъ я несчастна! — говоритъ аптекарша, со злобой глядя на мужа, который быстро раздѣвается, чтобы опять улечься спать. — О, какъ я несчастна! — повторяетъ она, вдругъ заливаясь горькими слезами. — И никто, никто не знаетъ...

Я забылъ пятнадцать копеекъ на прилавкѣ, — бормочетъ аптекарь, укрываясь одѣяломъ. — Спрячь, пожалуйста, въ конторку...

И тотчасъ же засыпаетъ.

Источникъ: Полное собраніе сочиненій Ант. П. Чехова. — Изданіе второе, съ приложеніемъ портрета Антона Чехова. Томъ первый. — Приложеніе къ журналу «Нива» на 1903 г. — СПб.: Изданіе А. Ф. Маркса, 1903. — С. 47-52.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0