Русскіе классики XVIII – нач. XX вв. въ старой орѳографіи
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Литературное наслѣдіе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе писатели

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
Ж | З | И | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ч | Ш | Я | N

Основные авторы

А. С. Пушкинъ († 1837 г.)
-
М. Ю. Лермонтовъ († 1841 г.)
-
Н. В. Гоголь († 1852 г.)
-
И. А. Крыловъ († 1844 г.)

Раздѣлы сайта

Духовная поэзія
-
Русская идея
-
Дѣтское чтеніе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - понедѣльникъ, 25 сентября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 11.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Ч

Антонъ Павловичъ Чеховъ († 1904 г.)

Чеховъ (Антонъ Павловичъ) — одинъ изъ самыхъ выдающихся европейскихъ писателей. Отецъ его былъ крѣпостнымъ, но выбился изъ рядового крестьянства, служилъ въ управляющихъ, велъ собственныя дѣла. Семья Ч. — вообще талантливая, давшая нѣсколькихъ писателей и художниковъ. Ч. родился 17 января 1860 г. въ Таганрогѣ, тамъ же окончилъ курсъ гимназіи, затѣмъ поступилъ на медицинскій факультетъ московскаго унив. и въ 1884 г. получилъ степень врача, но практикой почти не занимался. Уже студентомъ началъ (съ 1879 г.) помѣщать, подъ псевдонимомъ Чехонте, мелкіе разсказы въ юмористическихъ изданіяхъ: «Стрекозѣ», «Будильникѣ», «Осколкахъ» и др.; затѣмъ перешелъ въ «Петербургскую Газету» и «Новое Время». Въ 1886 г. вышелъ первый сборникъ его разсказовъ; въ 1887 г. появился второй сборникъ — «Въ сумеркахъ», который показалъ, что въ лицѣ Ч. русская литература пріобрѣла новое, вдумчивое и тонко-художественное дарованіе. Подъ вліяніемъ крупнаго успѣха въ публикѣ и критикѣ Ч. совершенно бросилъ свой прежній жанръ небольшихъ газетныхъ очерковъ и сталъ по преимуществу сотрудникомъ ежемѣсячныхъ журналовъ («Сѣверный Вѣстникъ», «Русская Мысль», позднѣе «Жизнь»). далѣе>>

Сочиненія

А. П. Чеховъ († 1904 г.)
Разсказы.

Въ потемкахъ.

На дворѣ было темно. Видны были одни только силуэты деревьевъ, да темныя крыши сараевъ. Востокъ чуть-чуть поблѣднѣлъ, но и эту блѣдность собирались заволокнуть тучи. Въ воздухѣ, уснувшемъ и окутанномъ во мглу, стояла тишина. Молчалъ даже дачный сторожъ, получающій деньги за нарушеніе стукомъ ночной тишины, молчалъ и коростель — единственный дикій пернатый, не чуждающійся сосѣдства со столичными дачниками.

Тишину нарушила сама Марья Михайловна. Стоя у окна и глядя во дворъ, она вдругъ вскрикнула. Ей показалось, что отъ цвѣтника съ тощимъ, стриженнымъ тополемъ пробиралась къ дому какая-то темная фигура. Сначала она думала, что это корова или лошадь, потомъ же, протеревъ глаза, она стала ясно различать человѣческіе контуры.

За симъ ей показалось, что темная фигура подошла къ окну, выходившему изъ кухни, и, постоявъ немного, очевидно въ нерѣшимости, стала одной ногой на карнизъ и... исчезла во мракѣ окна.

«Воръ!» — мелькнуло у нея въ головѣ, и мертвенная блѣдность залила ея лицо.

И въ одинъ мигъ ея воображеніе нарисовало картину, которой такъ боятся дачницы: воръ лѣзетъ въ кухню, изъ кухни въ столовую... серебро въ шкапу... далѣе спальня... топоръ... разбойничье лицо... золотыя вещи... Колѣна ея подогнулись и по спинѣ побѣжали мурашки.

Вася! — затеребила она мужа. — Базиль! Василій Прокофьичъ! Ахъ, Боже мой, словно мертвый! Проснись, Базиль, умоляю тебя!

Н-ну? — промычалъ товарищъ прокурора, потянувъ въ себя воздухъ и издавая жевательные звуки.

Проснись, ради Создателя! Къ намъ въ кухню забрался воръ! Стою я у окна, гляжу, а кто-то въ окно лѣзетъ. Изъ кухни проберется въ столовую... ложки въ шкапу! Базиль! У Мавры Егоровны въ прошломъ году также вотъ забрались.

Ко... кого тебѣ?

Боже, онъ не слышитъ! Да пойми же ты, истуканъ, что я сейчасъ видѣла, какъ къ намъ въ кухню полѣзъ какой-то человѣкъ! Пелагея испугается, и... и серебро въ шкапу!

Чепуха!

Базиль, это несносно! Я говорю тебѣ объ опасности, а ты спишь и мычишь! Что́ же ты хочешь? Хочешь, чтобъ насъ обокрали и перерѣзали?

Товарищъ прокурора медленно поднялся и сѣлъ на кровати, оглашая воздухъ зѣвками.

Чортъ васъ знаетъ, что́ вы за народъ! — пробормоталъ онъ. — Неужели даже ночью нѣтъ покоя? Будятъ изъ-за пустяковъ.

Но клянусь тебѣ, Базиль, я видѣла, какъ человѣкъ полѣзъ въ окно!

Ну, такъ что же? И пусть лѣзетъ... Это, по всей вѣроятности, къ Пелагеѣ ея пожарный пришелъ.

Что-о-о? Что́ ты сказалъ?

Я сказалъ, что это къ Пелагеѣ пожарный пришелъ.

Тѣмъ хуже! — вскрикнула Марья Михайловна. — Это хуже вора! Я не потерплю въ своемъ домѣ цинизма!

Экая добродѣтель, посмотришь... Не потерплю цинизма... Да нешто это цинизмъ? Къ чему безъ толку заграничными словами выпаливать? Это, матушка моя, испоконъ вѣку такъ ведется, традиціей освящено. На то онъ и пожарный, чтобъ къ кухаркамъ ходить.

Нѣтъ, Базиль! Значитъ, ты не знаешь меня! Я не могу допустить мысли, чтобъ въ моемъ домѣ и такое... этакое... Изволь отправиться сію минуту въ кухню и приказать ему убираться! Сію же минуту! А завтра я скажу Пелагеѣ, чтобы она не смѣла позволять себѣ подобные поступки! Когда я умру, можете допускать въ своемъ домѣ циничности, а теперь вы не смѣете. Извольте идти!

Чорртъ... — проворчалъ Гагинъ съ досадой. — Ну, разсуди своимъ бабьимъ, микроскопическимъ мозгомъ, зачѣмъ я туда пойду?

Базиль, я падаю въ обморокъ!

Гагинъ плюнулъ, надѣлъ туфли, еще разъ плюнулъ и отправился въ кухню. Было темно, какъ въ закупоренной бочкѣ, и товарищу прокурора пришлось пробираться ощупью. По дорогѣ онъ нащупалъ дверь въ дѣтскую и разбудилъ няньку.

Василиса, — сказалъ онъ: — ты брала вечеромъ мой халатъ чистить. Гдѣ онъ?

Я его, баринъ, Пелагеѣ отдала чистить.

Что за безпорядки? Брать берете, а на мѣсто не кладете... Изволь теперь путешествовать безъ халата!

Войдя въ кухню, онъ направился къ тому мѣсту, гдѣ на сундукѣ, подъ полкой съ кастрюлями, спала кухарка.

Пелагея! — началъ онъ, нащупывая плечо и толкая. — Ты! Пелагея! Ну, что представляешься? Не спишь вѣдь! Кто это сейчасъ лѣзъ къ тебѣ въ окно?

Гм!.. здрасте! Въ окно лѣзъ! Кому это лѣзть?

Да ты того... нечего тѣнь наводить! Скажи-ка лучше своему прохвосту, чтобы онъ по добру, по здорову убирался вонъ. Слышишь? Нечего ему тутъ дѣлать!

Да вы въ умѣ, баринъ? Здрасте... Дуру какую нашли... День-деньской мучаешься, бѣгаючи, покоя не знаещь, а ночью съ такими словами. За четыре рубля въ мѣсяцъ живешь... при своемъ чаѣ и сахарѣ, а кромѣ этихъ словъ другой чести ни отъ кого не видишь... Я у купцовъ жила, да такого срама не видывала.

Ну, ну... нечего Лазаря пѣть! Сію же минуту чтобы твоего солдафона здѣсь не было! Слышишь?

Грѣхъ вамъ, баринъ! — сказала Пелагея, и въ голосѣ ея послышались слезы. — Господа образованные... благородные, а нѣтъ того понятія, что, можетъ, при горѣ-то нашемъ... при нашей несчастной жизни... — Она заплакала. — Обидѣть насъ можно. Заступиться некому.

Ну, ну... мнѣ вѣдь все равно! Меня барыня сюда послала. По мнѣ, хоть домового впусти въ окно, такъ мнѣ все равно.

Товарищу прокурора оставалось только сознаться, что онъ не правъ, дѣлая этотъ допросъ, и возвратиться къ супругѣ.

Послушай, Пелагея, — сказалъ онъ: — ты брала чистить мой халатъ. Гдѣ онъ?

Ахъ, баринъ, извините, забыла вамъ положить его на стулъ. Онъ виситъ около печки на гвоздикѣ...

Гагинъ нащупалъ около печки халатъ, надѣлъ его и тихо поплелся въ спальню.

Марья Михайловна по уходѣ мужа легла въ постель и стала ждать. Минуты три она была покойна, но затѣмъ ее начало помучивать безпокойство.

«Какъ долго онъ ходитъ, однако! — думала она. — Хорошо, если тамъ тотъ... циникъ, ну, а если воръ?»

И воображеніе ея опять нарисовало картину: мужъ входитъ въ темную кухню... ударъ обухомъ... умираетъ, не издавъ ни одного звука... лужа крови...

Прошло пять минутъ, пять съ половиной, наконецъ шесть... На лбу у нея выступилъ холодный потъ.

Базиль! — взвизгнула она. — Базиль!

Ну, что кричишь? Я здѣсь... — услышала она голосъ и шаги мужа. — Рѣжутъ тебя, что ли?

Товарищъ прокурора подошелъ къ кровати и сѣлъ на край.

Никого тамъ нѣтъ, — сказалъ онъ. — Тебѣ примерещилось, чудачка... Ты можешь успокоиться, твоя дурища, Пелагея, такъ же добродѣтельна, какъ и ея хозяйка. Экая ты трусиха! Экая ты...

И товарищъ прокурора началъ дразнить свою жену. Онъ разгулялся, и ему уже не хотѣлось спать.

Экая трусиха! — смѣялся онъ. — Завтра же ступай къ доктору отъ галлюцинацій лѣчиться. Ты психопатка!

Дегтемъ запахло... — сказала жена. — Дегтемъ, или... чѣмъ-то такимъ, лукомъ... щами.

М-да... Что-то такое въ воздухѣ... Спать не хочется! Вотъ что, зажгу-ка я свѣчку... Гдѣ у насъ спички? И кстати покажу тебѣ фотографію прокурора судебной палаты. Вчера прощался съ нами и далъ всѣмъ по карточкѣ. Съ автографомъ.

Гагинъ чиркнулъ о стѣну спичкой и зажегъ свѣчу. Но прежде чѣмъ онъ сдѣлалъ шагъ отъ кровати, чтобы пойти за карточкой, сзади него раздался пронзительный, душу раздирающій крикъ. Оглянувшись назадъ, онъ увидѣлъ два большихъ жениныхъ глаза, обращенныхъ на него и полныхъ удивленія, ужаса, гнѣва...

Ты снималъ въ кухнѣ свой халатъ? — спросила она, блѣднѣя.

А что?

Погляди на себя!

Товарищъ прокурора поглядѣлъ на себя и ахнулъ. На его плечахъ, вмѣсто халата, болталась шинель пожарнаго. Какъ она попала на его плечи? Пока онъ рѣшалъ этотъ вопросъ, жена его рисовала въ своемъ воображеніи новую картину, ужасную, невозможную: мракъ, тишина, шопотъ и проч., и проч...

Источникъ: Полное собраніе сочиненій Ант. П. Чехова. — Изданіе второе, съ приложеніемъ портрета Антона Чехова. Томъ первый. — Приложеніе къ журналу «Нива» на 1903 г. — СПб.: Изданіе А. Ф. Маркса, 1903. — С. 42-46.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0