Русскіе классики XVIII – нач. XX вв. въ старой орѳографіи
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Литературное наслѣдіе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе писатели

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
Ж | З | И | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ч | Ш | Я | N

Основные авторы

А. С. Пушкинъ († 1837 г.)
-
М. Ю. Лермонтовъ († 1841 г.)
-
Н. В. Гоголь († 1852 г.)
-
И. А. Крыловъ († 1844 г.)

Раздѣлы сайта

Духовная поэзія
-
Русская идея
-
Дѣтское чтеніе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - среда, 13 декабря 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 14.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Б

И. А. Бунинъ († 1953 г.)

Иванъ Алексѣевичъ Бунинъ (1870 – 1953) — русскій писатель. Принадлежалъ къ старинному дворянскому роду. Родился 22 октября 1870 г. въ Воронежѣ. Раннее дѣтство провелъ въ небольшомъ фамильномъ помѣстьѣ (хуторъ Бутырки Елецкаго уѣзда Орловской губерніи). Десяти лѣтъ отъ роду былъ отданъ въ Елецкую гимназію, гдѣ проучился четыре съ половиной года, былъ исключенъ (за неуплату денегъ за обученіе) и вернулся въ деревню. Получилъ домашнее образованіе. Уже въ дѣтствѣ проявились необычайная впечатлительность и воспріимчивость Б., качества, которыя легли въ основу его художественной личности и вызвали дотолѣ невиданное въ русской литературѣ по остротѣ и яркости, а также богатству оттѣнковъ изображеніе окружающаго міра. Б. вспоминалъ: «Зрѣніе у меня было такое, что я видѣлъ всѣ семь звѣздъ въ Плеядахъ, слухомъ за версту слышалъ свистъ сурка въ вечернемъ полѣ, пьянѣлъ, обоняя запахъ ландыша или старой книги». Б. дебютировалъ какъ поэтъ въ 1887 г. Въ 1891 г. въ Орлѣ вышла первая книга стиховъ. Въ это же время писатель сталъ печататься въ столичныхъ журналахъ, и его творчество вызвало вниманіе литературныхъ знаменитостей (критика Н. К. Михайловскаго, поэта А. М. Жемчужникова), которые помогли Б. опубликовать стихи въ журналѣ «Вѣстникъ Европы». Въ 1896 г. Бунинъ напечаталъ свой переводъ «Пѣсни о Гайаватѣ» Г. Лонгфелло. Съ выходомъ въ свѣтъ сборника «На край свѣта» (1897), «Подъ открытымъ небомъ» (1898), «Стихи и разсказы» (1900), «Листопадъ» (1901) Бунинъ постепенно утверждаетъ свое самобытное мѣсто въ художественной жизни Россіи. далѣе>>

Сочиненія

И. А. Бунинъ († 1953 г.)
Разсказы.

Новая дорога.

I.

Богъ милостивъ! — отвѣчаю я машинально. Провожающіе пожимаютъ плечами и умолкаютъ. Наступаютъ тѣ непріятныя минуты разлуки, когда сказать уже нечего, улыбки дѣлаются фальшивыми, а время начинаетъ идти страшно медленно.

Да-съ, — говоритъ кто-нибудь неестественнымъ тономъ. — Итакъ, вы улетучиваетесь. Жаль, право, жаль!.. Пишите хоть, по крайней мѣрѣ, чаще.

Наконецъ, раздается второй звонокъ. Мы оживляемся и торопливо прощаемся. Махая шляпами, провожающіе уходятъ и, оборачиваясь, кланяются уже съ искренней привѣтливостью. Я остаюсь въ сѣняхъ вагона и улыбаюсь. Уѣзжаю-таки! Въ Петербургѣ мнѣ всегда кажется, что я попалъ на какой-то праздникъ, продолжающійся всю зиму, и уже одно это утомительно дѣйствуетъ на душу. Хочется на просторъ, на воздухъ, и вотъ я все чаще начинаю рисовать себѣ, какъ хорошо теперь тамъ, — въ провинціальной Россіи. А тутъ открывается еще новая дорога, которая сокращаетъ мой путь домой почти на пятьсотъ верстъ. Правда, крушенія на этой новой дорогѣ до смѣшного часты, но зато какъ красива, говорятъ, она!..

Готово! — кричитъ кто-то около паровоза, и паровозъ тяжко стукается буферами въ вагоны. Слышно, какъ онъ сдержанно сипитъ горячимъ паромъ, изрѣдка кидая клубы дыма, и платформа пустѣетъ. Около моего вагона остаются только высокій, красивый офицеръ съ продолговатымъ, нагло-серьезнымъ лицомъ въ полубачкахъ, и дама въ траурѣ. Дама кутается въ ротонду и тоскливо смотритъ на офицера заплаканными черными глазами, а онъ, въ знакъ своей печали, строго косится на кондуктора. Потомъ, съ неловкой поспѣшностью очень сытаго человѣка, проходитъ большой рыжеусый помѣщикъ съ ружьемъ въ чехлѣ и въ оленьей дохѣ поверхъ сѣраго охотничьяго костюма, а за нимъ приземистый, но очень широкій въ плечахъ генералъ... Потомъ изъ конторы быстро выходитъ, почти выбѣгаетъ, начальникъ станціи. Онъ только-что велъ съ кѣмъ-то непріязненный споръ и поэтому, рѣзко скомандовавъ «третій!», — такъ далеко швыряетъ папиросу, что она долго прыгаетъ по платформѣ, разсыпая по вѣтру красныя искры. И тотчасъ же на всю платформу звонитъ гулкій вокзальный колоколъ, раздаются гремучіе свистки оберъ-кондуктора, мощныя взревыванія паровоза — и плавно трогается поѣздъ.

Офицеръ быстро идетъ по платформѣ, раскланиваясь, ускоряя шаги и все болѣе и болѣе отставая отъ вагоновъ; поѣздъ все отрывистѣе и рѣзче кидаетъ изъ-подъ цилиндровъ горячимъ паромъ... Но вотъ мелькнулъ послѣдній фонарь платформы, офицера точно сдернуло — и поѣздъ очутился въ темнотѣ. Она сразу развернулась передъ нимъ, усѣянная тысячами золотыхъ огней города, а поѣздъ уже увѣренно несется въ нее мимо товарныхъ складовъ и вагоновъ, грозно предупреждая кого-то дрожащимъ ревомъ. Свѣтлыя отраженія оконъ все быстрѣе бѣгутъ сперва по рельсамъ и шпаламъ, ускользающимъ въ разныя стороны... Скоро въ вагонѣ станетъ тепло и уютно, и, безпорядочно громоздя вещи по диванамъ, пассажиры начнутъ располагаться на ночь. Сѣдой, строгій, но очень вѣжливый старичокъ-кондукторъ въ пенснэ на кончикѣ носа не спѣша проходитъ среди этой тѣсноты и пунктуально переписываетъ билеты, наклоняясь къ фонарику своего помощника.

Воздухъ въ поляхъ, послѣ города, кажется необыкновеннымъ, — и, какъ всегда, я и на этотъ разъ до поздней ночи стою въ сѣняхъ вагона, отворивъ боковую дверь, и напряженно гляжу противъ вѣтра въ темныя снѣжныя поля. Поѣздъ уносится на всѣхъ парахъ, и все кругомъ меня волнуется, точно живетъ лихорадочной жизнью. Вагонъ дрожитъ и дребезжитъ отъ быстраго бѣга, вѣтеръ сыплетъ въ лицо снѣжной пылью, свѣтъ фонаря въ сѣняхъ прыгаетъ, мѣшаясь съ тѣнями. И, качаясь, я хожу отъ двери къ двери по холоднымъ сѣнямъ, уже побѣлѣвшимъ отъ снѣга... Прежде, помню, все это очень возбуждало меня. Шумный путь, неизвѣстность впереди, двадцать лѣтъ — все чувствовалось особенно сильно и весело. Хотѣлось пѣть, кричать что-нибудь въ родѣ «марсельезы» подъ грохочущій маршъ поѣзда... Теперь я только взволнованно хожу отъ двери къ двери. А за ними проплываютъ смутные силуэты холмовъ и кустарниковъ, съ мгновеннымъ глухимъ ропотомъ проносятся подъ колесами чугунные мостики, между тѣмъ какъ въ далекихъ, чуть бѣлѣющихъ поляхъ мелькаютъ огоньки глухихъ деревушекъ. И, щурясь отъ вѣтра, я съ грустью гляжу въ эту темную даль, гдѣ забытая жизнь родины мерцаетъ такими блѣдными, тихими огоньками...

Возвратясь въ вагонъ, застаю уже сонное царство. Въ полусумракѣ видны фигуры лежащихъ, тѣсно отъ шубъ и поднятыхъ спинокъ дивановъ, пахнетъ табакомъ и апельсинами... Согрѣваясь послѣ холоднаго вѣтра, долго смотрю полузакрытыми глазами, какъ покачивается мѣховое пальто, повѣшенное у двери, и думаю о чемъ-то неясномъ, что сливается съ дрожащимъ сумракомъ вагона и незамѣтно убаюкиваетъ ропотомъ... Славная вещь, этотъ сонъ въ пути! Сквозь дремоту чувствуешь иногда, что поѣздъ затихаетъ. Тогда слышатся громкіе голоса подъ окнами, шарканье ногъ по каменной платформѣ, а въ затихшемъ вагонѣ — ровное дыханіе и храпъ спящихъ. Что-то безпокоитъ глаза... Это тусклый и лучистый, желтоватый блескъ замерзшаго окна напротивъ, за которымъ сталъ вокзальный фонарь. Онъ мутно озаряетъ сумракъ вагона, а со сна кажется болѣзненнымъ и непріятнымъ...

Не знаете, какая станція? — спрашиваетъ кто-то страннымъ, испуганнымъ голосомъ...

Потомъ звонокъ бьетъ гдѣ-то далеко-далеко и усыпительно, хлопаютъ двери вагоновъ, и доносится жалобный гулъ паровоза, напоминающій о безконечной дали пути и ночи. Что-то начинаетъ вздрагивать и поталкивать подъ бокъ; металлически-лучистый блескъ фонарей проходитъ и гаснетъ на стеклахъ оконъ; пружины дивана покачиваются все ровнѣе и ровнѣе, и, наконецъ, непрерывно возрастающій бѣгъ поѣзда снова погружаетъ въ дремоту...

Внезапное прикосновеніе чьей-то руки извѣщаетъ меня передъ утромъ о пересадкѣ. Испуганно вскакиваю, торопливо забираю вещи и черезъ большую, но сонную и тускло-освѣщенную станцію иду на какую-то длинную платформу, занесенную свѣжимъ глубокимъ снѣгомъ, къ маленькому поѣзду, составленному изъ самыхъ разнокалиберныхъ вагоновъ.

Новая дорога! — съ удовольствіемъ думаю я. — Тишина, маленькіе вагоны, душистый дымъ березовыхъ дровъ, запахъ хвои... Славно!

Въ полудремотѣ я попадаю въ такъ называемый «вагонъ-микстъ», тѣсный, съ квадратными окнами, и тотчасъ же снова крѣпко засыпаю. Поѣздъ снова идетъ и снова убаюкиваетъ... И къ утру я оказываюсь уже очень далеко отъ Петербурга. И начинается долгій и настоящій русскій зимній путь, одинъ изъ тѣхъ, о которыхъ совсѣмъ забыли въ Петербургѣ...

Источникъ: Ив. Бунинъ. Томъ первый: Разсказы. — Изданіе третье. — СПб.: Изданіе товарищества «Знаніе», 1904. — С. 12-16.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0