Русскіе классики XVIII – нач. XX вв. въ старой орѳографіи
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Литературное наслѣдіе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе писатели

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
Ж | З | И | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ч | Ш | Я | N

Основные авторы

А. С. Пушкинъ († 1837 г.)
-
М. Ю. Лермонтовъ († 1841 г.)
-
Н. В. Гоголь († 1852 г.)
-
И. А. Крыловъ († 1844 г.)

Раздѣлы сайта

Духовная поэзія
-
Русская идея
-
Дѣтское чтеніе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 19 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 11.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Б

Владиміръ Григорьевичъ Бенедиктовъ († 1873 г.)

Бенедиктовъ (Владиміръ Григорьевичъ) — русскій поэтъ, род. 5 ноября 1807 г. въ Петербургѣ, воспитывался въ Олонецкой гимназіи и во 2-мъ кадетскомъ корпусѣ въ Спб., откуда былъ выпущенъ прапорщикомъ въ л.-гв. измаиловскій полкъ; съ этимъ полкомъ участвовалъ въ походѣ 1831 г. противъ польскихъ мятежниковъ и, по возвращеніи гвардіи въ Петербургъ, оставилъ военную службу, поступивъ въ министерство финансовъ. Здѣсь онъ и оставался до конца своей службы, занимая въ послѣдніе ея годы должность члена правленія государственнаго банка. Въ 1860 г. получилъ отставку съ пенсіей и съ тѣхъ поръ жилъ «на покоѣ» то въ Петербургѣ, то въ деревнѣ или за-границей. † 14 апрѣля 1873 г. На литературное поприще Бенедиктовъ выступилъ въ 1835 г. небольшею книжкою стихотвореній, которая обратила на юнаго поэта вниманіе публики и критики. Читатели и рецензенты встрѣтили эту книжку громкими похвалами; она покупалась на расхватъ, такъ что скоро потребовалось новое изданіе; по разсказу И. И. Панаева, Жуковскій отзывался о новомъ поэтѣ съ восторгомъ; отовсюду слышались самыя лестныя сужденія. Только Бѣлинскій (въ «Телескопѣ» 1835 г.) взглянулъ на произведенія Б. съ иной точки зрѣнія, и, не преувеличивая ни ихъ достоинствъ, ни недостатковъ, показалъ, что въ нихъ видѣнъ только талантъ стихотворца, т. е. умѣнье ловко владѣть размѣромъ и риѳмой, но почти совсѣмъ отсутствуетъ поэтическое дарованіе. далѣе>>

Сочиненія

В. Г. Бенедиктовъ († 1873 г.)
Джафаръ. (Сказка).

Въ незапамятные годы,
Покоривъ окрестъ народы,
На Востокѣ жилъ султанъ,
Обладатель многихъ странъ, —
И султанъ былъ строгихъ правилъ,
Неусыпно царствомъ правилъ;
Посреди-жъ обширныхъ дѣлъ
На подмогу онъ имѣлъ
Прозорливаго министра,
И дѣла вершились быстро; —
И министръ его — Джафаръ
Былъ Аллаха лучшій даръ,
Бодръ, уменъ и неподкупенъ,
Нравомъ тихъ и всѣмъ доступенъ,
На злодѣевъ лишъ гремѣлъ,
И въ дѣлахъ собаку съѣлъ;
Не впускалъ въ казну изъяна,
И короче: для султана
Былъ онъ правою рукой;
Вообще — министръ такой
(Впрочемъ, это по секрету),
Что теперь такихъ и нѣту.
Ужъ за то онъ и любимъ
Былъ владыкою своимъ,
И отъ щедраго владыки
Были милости велики.
Не въ ряду онъ прочихъ слугъ:
Онъ султану просто — другъ;
Да за то кругомъ не мало
И завистниковъ жужжало.

Даже самые друзья,
Зависть хитрую тая
Подъ услужливой улыбкой
Подъ уклончивостью гибкой
Разъ Джафару дружно, въ ладъ:
Какъ ты счастливъ! — говорятъ.
«Полно, други; какъ не стыдно!
Гдѣ-жъ мое вамъ счастье видно»?
Вопрошаетъ ихъ Джафаръ. —
Ну, да какъ же? Ты не старъ,
А достигъ такого сана!
Почесть! милости султана!
Ты султану другомъ сталъ... —
«Тс!..» министръ ихъ перервалъ:
«Не завидуйте напрасно!
Гдѣ высоко, такъ опасно;
Тамъ смотри во всѣ глаза:
Возлѣ милости — гроза.
Говорите осторожно!
Дружба съ равнымъ лишь возможна.
Я владыкѣ лишь слуга —
Честь и эта дорога.
Нашъ султанъ есть тѣнь Аллаха;
Я же — рабъ, дрожу отъ страху,
А при страхѣ счастья нѣтъ». —
Ну, возьмемъ другой предметъ! —
Тѣ вскричали. — Ты всегдашнимъ
Счастьемъ и въ быту домашнемъ
Окруженъ. Твоя жена
Такъ добра, мила, скромна!
Вѣрь хвалѣ нелицемѣрной:
Это другъ твой самый вѣрный.
Съ ней, чтобъ душу усладить,
Можешь все ты раздѣлить.
А дѣтей нѣтъ? — Что за дѣло?
Есть воспитанникъ, — и смѣло
Почитай его своимъ!
Сыномъ — дѣтищемъ роднымъ.
Весь онъ твой душой и кровью.
И какой къ тебѣ любовью
Дышитъ теплой и живой —
Твой Ахматъ, пріемышъ твой! —
«Да»! — сказалъ Джафаръ протяжно,
И сморгнулъ, и крякнулъ важно,
И пустилъ ручьемъ густымъ
Изъ кальяна синій дымъ,
Тихо бороду погладилъ
И такую рѣчь наладилъ:
«Да, конечно, такъ: жена
Мнѣ всѣмъ сердцемъ предана;
Съ ней мнѣ милы узы брака,
Я люблю ее... однако,
Хоть она вѣрна, скромна —
Все-жъ вѣдь женщина она!
И тяжелая случайно
Лягъ-ка мнѣ на сердце тайна,
И довѣрчивой душей
Подѣлись-ка я съ женой,
Такъ и выйдетъ все наружу
Громомъ на голову мужу.
И пріемышъ мой — Ахматъ —
Мнѣ не врагъ, не сопостатъ,
Даже такъ меня онъ любитъ,
Что безъ нужды не погубитъ,
Онъ — наслѣдникъ мой одинъ;
Но — пріемышъ... все не сынъ;
Онъ ужъ отжилъ годы дѣтства;
Сладко ждать ему наслѣдства,
Скучно пестуну беречь».
И Джафаръ закончилъ рѣчь.
Тутъ друзья не соглашались,
Возражать еще сбирались,
Но министру дорогъ часъ,
И бесѣда разошлась,
Кто налѣво, кто направо.
Вотъ прошло, не знаю, право,
Сколько времени потомъ,
Да и дѣло-то не въ томъ:
Дѣло въ томъ, что повѣлитель,
Тѣнь Аллаха, всевластитель,
Вздумалъ выѣхать султанъ
Для обзора дальнихъ странъ;
Отъѣзжая-жъ, предоставилъ,
Чтобъ Джафаръ верховно правилъ,
И отправился; — а тотъ
Сталъ всѣмъ править. Только вотъ,
Какъ султанъ уже въ отлучкѣ,
Зависть строитъ закорючки,
И Джафаровы враги
Ловятъ всѣ его шаги,
Втайнѣ думая: постой-ка!
Чуть потѣшься слишкомъ бойко —
Мы къ султану и въ доносъ!
Наклеимъ тебѣ мы носъ.
Словомъ, — такъ дружка поддѣнемъ,
Что потомъ, авось, и смѣнимъ,
Только шею береги!
Такъ шипятъ друзья-враги,
Словно змѣи: это племя,
Знать, и въ то водилось время.

Разъ сидитъ Джафаръ одинъ
Въ мрачной думѣ, а причинъ
Нѣтъ, кажись... все такъ сподручно
Все идетъ благополучно.
Вдругъ предъ нимъ его жена,
Что предъ тучею луна,
Бровь дугой подъ чернымъ глазомъ,
Черный глазъ горитъ алмазомъ,
Рдѣютъ алыя уста,
Словомъ — чудо-красота:
«Другъ мой! Мужъ мой, Что съ тобою?
Пораженъ-ли ты судьбою?
Что такъ мраченъ? отчего?
Бремя сердца своего
Раздѣли съ своей женою —
Раздѣли его со мною!»
— Такъ, взгрустнулось какъ-то мнѣ, —
Отвѣчалъ Джафаръ женѣ. —
«Нѣтъ, не такъ», — унѣживъ голосъ,
Та, ему, — и словно волосъ,
Павшій змѣйкой на високъ,
Вился тонкій голосокъ.
«Нѣтъ, ты былъ необычайно
Грустенъ». — Другъ мой, это — тайна
Тихо вымолвилъ Джафаръ.
«Тайна? А!» — и алый жаръ
Мигомъ вспыхнулъ на открытыхъ
Женскихъ съ ямками ланитахъ.
«Тайна? Какъ? И отъ меня?»
И ярчайшихъ два огня,
Что чуднѣе всякихъ сказокъ,
Такъ и брызнули изъ глазокъ.
«О, скажи, скажи скорѣй!
Неужель женѣ своей
Ты не скажешь, не откроешь
И меня не успокоишь?
Иль ты сталъ не вѣрить мнѣ?
Сталъ считать меня вполнѣ
Легкомысленной, болтливой?
Вотъ! А я себя счастливой
Признавала! Но теперь...
Это хуже всѣхъ потерь —
Вижу: ты меня не любишь.
Ты убьешь меня, погубишь.
Я и такъ ужъ вся въ жару; —
Захвораю и умру!»
— Ну, изволь; но только снова
Повторяю ни полъ-слова
Никому! Не то — бѣда!
Мы съ тобой бездѣтны, — да, —
Такъ вчера, о томъ жалѣя,
Призывалъ я чародѣя
Погадать мнѣ, какъ тутъ быть,
Чѣмъ бы горю пособить. —
«Ну, и чтожъ? Ахъ, я бы рада...»
— Чародѣй сказалъ, что надо,
Чтобъ ученый былъ соколъ
Поданъ жареный на столъ,
И чтобъ ты его поѣла, —
Что отъ этакого дѣла
Сынъ у насъ родится — сынъ,
Да какой же! Исполинъ,
Что и въ мірѣ нѣтъ такого! —
«Ну, такъ что же? Я готова;
Ты напрасно горевалъ».
— Да, — а гдѣ бы я досталъ
Сокола? Вѣдь онъ ученый.
Долженъ быть. Вопросъ мудреный;
Гдѣ и какъ добыть его?
Здѣсь такого одного
Дишь султанъ имѣетъ только.
Дѣло трудное! — «Нисколько.
Не намѣстникъ-ли теперь
Ты султана? Всякій звѣрь,
Конь султана, песъ и птица
Подъ ключемъ твоимъ хранится.
Хотъ прибей, хоть убивай,
Только сокола подай!
Дорожи удобнымъ часомъ:
Покорми сокольимъ мясомъ!
О супругъ и государь!
Мнѣ султанскаго изжарь!»
— Охъ, жена, бѣда нахлынетъ!
Соколу тому цѣны нѣтъ.
Лишь узнаютъ — и бѣда!
Я пропалъ, мнѣ смерть тогда... —
«Не узнаютъ! Неужели
Такъ ты мало въ самомъ дѣлѣ
Дорожишь мной? — Съ этихъ поръ
Въ ротъ куска, тебѣ въ укоръ,
Не возьму; отъ всѣхъ обѣдовъ
Откажусь я, не отвѣдавъ
Сокола, не стану ѣсть,
И увидишь, такъ какъ есть,
Съ жаждой жизни, молодая,
Въ гробъ я лягу, голодая!
И теперь ужъ голодна!»
И прекрасная жена
Выражаетъ и глазами,
И подвижными чертами
Воспаленаго чела:
Подавай мнѣ сокола!
А потомъ — опять въ угрозы!
А потомъ — взяла, да въ слезы!
А потомъ — конецъ концовъ! —
Въ моихъ Джафаровыхъ усовъ
Какъ впилась она, злодѣйка,
Какъ свилась въ кольцо, какъ змѣйка,
Какъ прижала губы, грудь —
Тотъ не можетъ и дохнуть,
Отбивайся тутъ — изволь-ка!
Онъ мычитъ — мм! — мм! — и только,
Раскраснѣлся, щеки вздулъ,
И ужъ кое-какъ дохнулъ;
А дохнулъ — и ужъ готово
Обѣщательное слово,
И — да здравствуетъ любовь! —
Соколъ жареный готовъ. —
На! — сказалъ Джафаръ, украдкой,
Съ безпокойною оглядкой
Предложивъ женѣ потомъ,
На подносѣ золотомъ,
Въ отдаленнѣйшемъ покоѣ
Драгоцѣнное жаркое.
Та, сорвавъ съ себя платокъ,
Этотъ лакомый кусокъ
Торопливо завернула
И въ гаремъ — къ себѣ нырнула;
Ѣстъ и мыслитъ: — Погляжу,
Скоро-ль сына я рожу?
Да, соколикъ былъ искусенъ,
Говорятъ, — и очень вкусенъ!
Какъ и нѣженъ онъ притомъ!
(А соколъ — сказать тайкомъ —
Жестокъ былъ). Вотъ въ самомъ дѣлѣ
Вкусъ какой въ ученомъ тѣлѣ!
Вѣкъ-бы ѣла, какъ теперь»...
Ахъ! — но тутъ раскрылась дверь.
Входитъ гостья — да какая?
По душѣ почти родная,
Зюльма... точно такъ — она!
И Джафарова жена
Словно птичка встрепенулась
И кусочкомъ поперхнулась,
Вмигъ чадру свою взяла
И прикрыла сокола.
— Здравствуй! Это что такое?
Что ты прячешь? — «Такъ... жаркое...»
— Быть не можетъ: покажи!
«Это — тайна». — Разскажи!
Вѣдь у насъ всѣ тайны вмѣстѣ.
Ахъ, мой другъ, какія вѣсти!
Новостей какая тьма!
Тайнъ премного я сама
Принесла къ тебѣ въ надеждѣ
Раздѣлить съ тобой... но прежде
Ты откроешь мнѣ свою,
Иль и я все утаю! —
«Да — нельзя никакъ». — Да — можно!
Я, ты знаешь, осторожна,
Я не выдамъ ужъ никакъ. —
«Ну, такъ слушай: такъ и такъ...»
Зюльма стала только слушать,
Какъ и проситъ ужъ покушать
Сокола, да про запасъ
Ножку взять — и черезъ часъ
Понеслась къ другой подругѣ,
Тожъ нуждавшейся въ услугѣ
Соколиной. День прошелъ —
И изжареный соколъ
Былъ извѣстенъ симъ и онымъ —
И мужьямъ, не только женамъ;
При мужской ихъ простотѣ
Ужъ пронюхали и тѣ
Тайну женъ нечуткимъ носомъ, —
И — скорѣй — давай къ доносамъ
На Джафара! — И султанъ
Возвратился, обуянъ
Гнѣвомъ, изъ далекихъ странъ,
Обо всемъ тотчасъ развѣдалъ,
И суду Джафара предалъ,
И въ темницу заключилъ,
Да и судъ препоручилъ
Тѣмъ завистникамъ проклятымъ,
Что давно ужъ съ сердцемъ сжатымъ,
Наточивши зубы, ждутъ
Съѣсть Джафара. Что ужъ тутъ
И судить-то? Правъ-ли, нѣтъ-ли,
А ужъ вѣрно стоитъ петли!
И Джафаръ былъ осужденъ,
Приговоръ былъ утвержденъ;
Суды въ дѣлѣ были ловки:
Смерть Джафару отъ веревки!
Между тѣмъ, въ послѣдній разъ,
Осужденный, видя часъ
Съ грозной вѣчностью сосѣдній,
Проситъ милости послѣдней,
Чтобъ владыка оныхъ странъ,
Милосердый царь султанъ,
Службы старой въ уваженье,
Далъ Джафару дозволенье
Передъ ликъ его предстать,
Слова два ему сказать
Съ глазу на глазъ. По прошенью
Онъ допущенъ къ объясненью,
Принятъ, выслушанъ. О чемъ
Шла тутъ рѣчь у нихъ вдвоемъ —
Неизвѣстно; только дѣло
Облегченья не имѣло,
А осталось такъ, какъ есть:
Все Джафару въ петлю лѣзть;
Приговоръ остался въ силѣ;
Казни злой не отмѣнили;
Лишь дозволено ему
Передъ смертью на дому
У себя распорядиться
И со всѣми распроститься,
Да дозволено ему,
Въ милость, выбрать самому —
(Врядъ за этимъ дѣло станетъ)
Кто ему на шеѣ стянетъ
Смертный узелъ. Для него
Предовольно и того.

Часъ торжественный! Онъ дома.
Все, что родственно, знакомо
Или дружественно съ нимъ,
Собралось кружкомъ густымъ.
Посрединѣ столъ поставленъ
И чуть-чуть лишь не раздавленъ:
Столько золота на немъ.
Самъ хозяинъ за столомъ,
А вокругъ его родные
И друзья тѣ дорогіе,
Что когда-то въ спорѣ съ нимъ
Утверждали, что земнымъ
Онъ увѣнчанъ полнымъ счастьемъ;
Всѣ проникнуты участьемъ,
Но притворнымъ; всякій ждетъ —
Что ему перепадетъ
Что-нибудь изъ грудъ блестящихъ
И кому-бъ изъ предстоящихъ
Предназначена была
Груда та, что средь стола
Грудой злата пудовою
Высилась, блестя игрою,

«Вотъ, друзья, — Джафаръ такъ началъ: —
Мнѣ Аллахъ конецъ назначилъ —
Умираю. Предъ концомъ
Я дѣлюсь моимъ добромъ,
Свѣтъ меня чтобъ не злорѣчилъ.
Я жену ужъ обезпечилъ
И Ахмата. — Вотъ тебѣ,
Милый братъ! — Возьми себѣ
Эту груду, добрый шуринъ!
Вотъ и въ этой вѣсъ не дуренъ:
Ты возьмешь ее, своякъ!
Эти кучки — такъ и такъ —
Вамъ, друзья! — А эта груда
Посрединѣ... вамъ не худо
Присмотрѣться къ ней — она
Мной тому присуждена,
Кто изъ васъ рукой своею
Мнѣ затянетъ петлей шею.
Кто готовъ»? — Молчатъ друзья.
Каждый радъ бы крикнуть: я!
Да стыдятся. Члены круга
Изподлобья другъ на друга
Молча смотрятъ, и безъ словъ
Ясно всѣмъ, что всякъ готовъ.
Тишина хранится строго.
Вотъ, одинъ вздохнулъ немного;
Этотъ — кашлянулъ слегка;
Тотъ икнулъ вдругъ; но пока
Въ напряженномъ ожиданьѣ
Всѣ хранятъ еще молчанье,
Мысль лукавую тая. —
Вдругъ раздался вызовъ: я!
Всѣ невольно встрепенулись,
Содрогнулись, обернулись,
Съ изумленіемъ глядятъ...
Кто же вызвался? Ахматъ.
Избоченясь, стоя гордо,
Онъ сказалъ Джафару твердо:
«Чтожъ, отецъ! Не все ль равно?
Жить тебѣ не суждено.
Я все кончу, не желая
Чтобъ рука тебя чужая
Этотъ выполнила долгъ.
Я готовъ». — И онъ умолкъ. —

— Вотъ, друзья мои, — тутъ снова
Такъ Джафаръ возвысилъ слово: —
Вотъ вы спорили, друзья,
Говоря, что счастливъ я
Высшей почестью и саномъ,
Сближенъ дружбою съ султаномъ;
Счастливъ скромною женой;
Что Ахматъ, какъ сынъ родной,
Мнѣ душой и сердцемъ преданъ.
Мой удѣлъ теперь извѣданъ
Этимъ опытомъ: султанъ,
Давшій мнѣ столь важный санъ,
Посадилъ меня въ темницу
И казнить велѣлъ за птицу;
Министерскія дѣла
Не покрыли сокола.
Скромно-вѣрная супруга,
Искусивши мужа-друга,
Втайнѣ скушавъ сокола,
Тайны той не сберегла.
А пріемышъ мой, прельщаясь
Этой грудой, не смущаясь,
За мою къ нему любовь
Удавить меня готовъ. —

Чтожъ? Не кончилась ли сказка?
Нѣтъ; нужна еще развязка.
Вотъ развязка: не казненъ
Былъ Джафаръ, остался онъ,
Какъ и прежде, въ томъ же санѣ.
Все устроилъ онъ заранѣ,
Какъ для опыта хотѣлъ, —
И соколъ султанскій цѣлъ,
А женѣ онъ далъ другаго,
Неученаго, простаго,
А того, что дорогъ былъ,
Онъ султану возвратилъ
При дозволенномъ свиданьи
И секретномъ совѣщаньи,
Гдѣ склонился самъ султанъ
На придуманный имъ планъ,
Казнь какъ будто-бъ лишь отстрочилъ
И его уполномочилъ
Все устроить на дому,
И какъ будто бы ему
Только выборъ предоставленъ.
Кѣмъ онъ долженъ быть удавленъ.
Вотъ и все! И кончилъ я.
Чтожъ Джафаровы друзья?
По домамъ пошли безъ денегъ,
Говоря: Джафаръ — мошенникъ.
Всѣхъ надулъ! — А что Ахматъ?
Чай, и онъ не оченъ радъ.
А жена Джафара? рада?
Не рвала-ль ее досада,
Что подмѣномъ сокола
Такъ обманута была?
Не скажу. Кончаю смѣло.
Пусть ихъ ропщутъ! Что за дѣло?
Лишь доволенъ былъ бы тотъ,
Кто прослушаетъ, прочтетъ
Эту сказку, особливо
Тотъ, кто самъ ее такъ живо
Мнѣ разсказывалъ. Она
Мной ему посвящена.

Источникъ: Сочиненія В. Г. Бенедиктова подъ редакціею Я. П. Полонскаго. Второе посмертное изданіе съ біографіей и портретомъ автора. Томъ II. — СПб.: Изданіе поставщиковъ   Е г о   И м п е р а т о р с к а г о   В е л и ч е с т в а   Товарищества М. О. Вольфъ, 1902. — С. 271-285.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0