Русскіе классики XVIII – нач. XX вв. въ старой орѳографіи
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Литературное наслѣдіе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе писатели

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
Ж | З | И | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ч | Ш | Я | N

Основные авторы

А. С. Пушкинъ († 1837 г.)
-
М. Ю. Лермонтовъ († 1841 г.)
-
Н. В. Гоголь († 1852 г.)
-
И. А. Крыловъ († 1844 г.)

Раздѣлы сайта

Духовная поэзія
-
Русская идея
-
Дѣтское чтеніе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - пятница, 15 декабря 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 12.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Б

Константинъ Николаевичъ Батюшковъ († 1855 г.)

К. Н. БатюшковКонстантинъ Николаевичъ Батюшковъ родился 18-го мая 1787 г., въ Вологдѣ. Двадцатилѣтнимъ юношей вступилъ онъ въ петербургскую милицію и принималъ участіе въ прусскомъ походѣ. Раненый въ кровопролитной битвѣ подъ Гейльсбергомъ, Батюшковъ, оправившись отъ болѣзни, перешелъ на службу въ лейбъ-гвардіи Егерскій полкъ и въ началѣ 1808 г. былъ уже въ Финляндіи (въ это время шла война съ Швеціей), по возвращеніи откуда вышелъ въ отставку, получивъ въ 1811 г. мѣсто библіотекаря въ Императорской библіотекѣ. Въ 1813 г., снова поступивъ на военную службу, Батюшковъ, въ качествѣ адъютанта генерала Раевскаго, совершилъ съ русской арміей походъ, окончившійся взятіемъ Парижа. Но и среди военныхъ трудовъ онъ находилъ досугъ заниматься поэзіей. Къ этому періоду относятся написанныя имъ стихотворенія: «Плѣнный» и «Переходъ черезъ Рейнъ». Въ 1816 г. Батюшковъ окончательно покинулъ военное поприще. Съ 1818 по 1822 г. онъ провелъ въ Италіи, состоя на службѣ въ русскомъ посольствѣ. далѣе>>

Сочиненія

К. Н. Батюшковъ († 1855 г.)
Проза.

1. Отрывокъ изъ писемъ русскаго офицера о Финляндіи.

Я видѣлъ страну, близкую къ полюсу, сосѣднюю Гиперборейскому морю, гдѣ природа бѣдна и угрюма, гдѣ солнце грѣетъ постоянно — только въ теченіи двухъ мѣсяцевъ, но гдѣ, также какъ въ странахъ благословенныхъ природою, люди могутъ находить счастіе. Я видѣлъ Финляндію отъ береговъ Кюменя до шумной Улеи, въ бурное военное время, и спѣшу сообщить тебѣ глубокія впечатлѣнія, оставшіяся въ душѣ моей при видѣ новой земли, дикой, но прелестной и въ дикости своей. Здѣсь повсюду земля кажетъ видъ опустошенія и безплодія, повсюду мрачна и угрюма [1]. Здѣсь лѣто продолжается не болѣе шести недѣль, бури и непогоды царствуютъ въ теченіи девяти мѣсяцевъ, осень ужасная, и самая весна нерѣдко принимаетъ видъ мрачной осени; куда ни обратишь взоры, вездѣ, вездѣ встрѣчаешь или воды, или камни. Здѣсь глубокія, длинныя озера омываютъ волнами утесы гранитные, на которыхъ вѣтеръ съ шумомъ качаетъ сосновыя рощи; тамъ цѣлыя развалины древнихъ гранитныхъ горъ, обрушенныхъ подземнымъ огнемъ или разлитіемъ океана. Въ концѣ апрѣля начинается весна; снѣгъ таетъ поспѣшно, и источники, образованные имъ на горахъ, съ шумомъ и съ пѣною низвергаются въ озера, которыя, посредствомъ явнаго или подземнаго соединенія съ Ботническимъ заливомъ, несутъ ему обильную дань снѣга. Если озеро тихо, то высокіе, пирамидальные утесы, по берегамъ стоящіе, начертываются длинными полосами въ зеркалѣ водъ. На нихъ-то хищныя птицы вьютъ свои гнѣзда и, по древнему преданію Скандинавовъ, въ часы пасмурнаго вечера вызываютъ крикомъ своимъ бурю изъ тайной глубины пещеръ. Вѣтеръ повѣялъ съ сѣвера, и поверхность соннаго озера пробудилась, какъ отъ сна!.. Видишь ли, какъ она пѣнится? Слышишь ли, съ какимъ глухимъ и протяжнымъ шумомъ разбивается о гранитныя, неподвижныя скалы, которыя нѣсколько вѣковъ презираютъ порывъ бурь и ярость волнъ? Сосѣдніе лѣса повторяютъ голосъ бури, и вся природа является въ ужасномъ разстройствѣ. Сіи страшныя явленія напоминаютъ мнѣ мрачную миѳологію Скандинавовъ, которымъ божество являлось почти всегда въ гнѣвѣ, карающимъ слабое человѣчество.

Лѣса финляндскіе непроходимы; они растутъ на камняхъ. Вѣчное безмолвіе, вѣчный мракъ въ нихъ обитаетъ. Деревья, сокрушенныя временемъ или дуновеніемъ бури, заграждаютъ путь предпріимчивому охотнику. Въ сей ужасной и безплодной пустынѣ, въ сихъ пространныхъ вертепахъ путникъ слышитъ только рѣзкій крикъ плотоядной птицы; завыванія волка, ищущаго добычи; паденіе скалы, низвергнутой рукою всесокрушающаго времени, или ревъ источника, образованнаго снѣгомъ, который стрѣлою протекаетъ по каменному дну между скалъ гранитныхъ, быстро превозмогаетъ всѣ препятствія и увлекаетъ въ теченіи своемъ деревья и огромные камни. Вокругъ его пустыня и безмолвіе! Посмотри далѣе: огнь небесный или неутомимая рука пахаря зажгли сей боръ; опаленныя сосны, исторгнутыя изъ утробы земной съ глубокими корнями; обожженныя скалы; дымъ, восходящій густымъ, чернымъ облакомъ отъ сего огнища, все это образуетъ картину столь дикую, столь мрачную, что путешественникъ невольно содрогается и спѣшитъ отдохнуть взорами или на ближнемъ озерѣ, которое величественно дремлетъ въ отлогихъ берегахъ своихъ, или на зеленой полянѣ, гдѣ волъ жуетъ сочную и густую траву, орошенную водами источника.

Какіе народы населяли въ древности землю сію? Гдѣ признаки ихъ бытія? Гдѣ слѣды ихъ? — Время все изгладило, или сіи сыны дикихъ лѣсовъ не ознаменовали себя никакимъ подвигомъ, и исторія, начертавшая малѣйшія событія странъ полуденныхъ и восточныхъ, молчитъ о народахъ Сѣвера. Но существовали народы сіи — угрюмые, непобѣдимые сыны первобытной природы, или изгнанники изъ странъ счастливѣйшихъ [2]: они населяли сіи пещеры, питались млекомъ звѣрей и полагали предѣломъ блаженства удачу на охотѣ или побѣду надъ врагомъ, изъ черепа котораго (страшное воспоминаніе!) пили кровь, и славили свое могущество. Когда зима покрывала рѣки льдами, сыпала иней и снѣга, тогда дикія чада лѣсовъ выходили изъ логовищей своихъ и пролагали путь по морямъ Гиперборейскимъ къ новымъ пустынямъ, къ новымъ лѣсамъ. Вооруженные сѣкирою и палицей, они идутъ войной на стада пустынныхъ чудовищъ; ихъ мчатъ быстрые олени; ихъ несутъ лыжи по равнинамъ снѣжнымъ; они сражаются, побѣждаютъ и учреждаютъ кровавую трапезу! Томимые голодомъ, нуждою, исполненные мужества, рѣшимости, презирая равно и смерть, и жизнь, не знаютъ опасности; въ звѣрскомъ изступленіи наполняютъ крикомъ лѣса — и эхо повторяетъ гласъ ихъ въ пространной пустынѣ. Но сіи пустыни, сіи вертепы, сіи непроходимые лѣса, въ среднихъ вѣкахъ, повторяли голосъ скальда. И здѣсь поэзія разсыпала цвѣты свои: она смягчила нравы, укротила звѣрство и утѣшила страждущее человѣчество своими волшебными пѣснями о богахъ, о герояхъ, о лучшемъ мірѣ и о прекрасной будущей жизни. Разныя племена народовъ собрались воедино, составили селенія на берегахъ сего залива. Мало по малу и самая природа приняла другой видъ, не столь суровый и дикій.

Можетъ быть, на сей скалѣ, осѣненной соснами, у подошвы которой дыханіе зефира колеблетъ глубокія воды залива, можетъ быть, на сей скалѣ воздвигнутъ былъ храмъ Одена. Здѣсь поэтъ любитъ мечтать о временахъ протекшихъ и погружаться мыслями въ оные вѣки варварства, великодушія и славы; здѣсь съ удовольствіемъ взираетъ онъ на волны морскія, нѣкогда струимыя кораблями Одена, Артура и Гаральда, на сей мрачный горизонтъ, по которому носились тѣни почившихъ витязей, на сіи камни, остатки сѣдой древности, на коихъ видны таинственные знаки, рукою неизвѣстною начертанные. Здѣсь, погруженный въ сладкую задумчивость,

       Въ полночный часъ
       Онъ слышитъ скальда гласъ,
       Прерывистый и томный.
       Зритъ: юноши безмолвны,
       Склоняся на щиты, стоятъ кругомъ костровъ,
       Зажженныхъ въ полѣ брани;
       И древній царь пѣвцовъ
       Простеръ на арфу длани,
Могилу указавъ, гдѣ вождь героевъ спитъ:
       «Чья тѣнь, чья тѣнь», гласитъ
       «Въ священномъ изступленьи, —
«Тамъ съ дѣвами плыветъ въ туманныхъ облакахъ?
«Се ты, младый Иснель, иноплеменныхъ страхъ,
       «Со славой падшій на сраженьи!
       «Миръ, миръ тебѣ, герой!
       «Твоей сѣкирою стальной
       «Пришельцы гордые побиты...
       «Но ты днесь палъ на грудахъ тѣлъ.
       «Отъ тучи вражьихъ стрѣлъ
       «Палъ витязь знаменитый!

«И се... ужь надъ тобой посланницы небесны,
       «Валкиріи прелестны,
«На бѣлыхъ, какъ снѣга Біарміи, коняхъ,
       «Съ златыми копьями въ рукахъ,
       «Въ безмолвіи спустились,
«Коснулись до зѣницъ копьемъ своимъ, и вновь
       «Глаза твои открылись;
       «Течетъ по жиламъ кровь
       «Чистѣйшаго эѳира;
       «И ты, безплотный духъ,
       «Въ страны безвѣстны міра
       «Летишь стрѣлой... и вдругъ
«Открылись предъ тобой тѣ радужны чертоги.
«Гдѣ уготовали для сонма храбрыхъ боги
       «Любовь и вѣчный пиръ.

«При шумѣ горнихъ водъ и тихострунныхъ лиръ,
       «Среди полянъ и свѣжихъ сѣней
«Ты будешь поражать тамъ скачущихъ еленей
       «И златорогихъ сернъ».
       Склонясь на злачный дернъ
       Съ дружиною младою,
       Тамъ снова съ арфою златою
       Въ восторгѣ скальдъ поетъ
       О славѣ древнихъ лѣтъ.
       Поетъ, и храбрыхъ очи,
       Какъ звѣзды тихой ночи,
       Утѣхою блестятъ.
       Но вечеръ притекаетъ,
       Часъ нѣги и прохладъ;
       Гласъ скальда замолкаетъ,
       Замолкъ, и храбрыхъ сонмъ
       Идетъ въ Оденовъ домъ,
       Гдѣ дочери Веристы,
       Власы свои душисты
       Раскинувъ по плечамъ,
       Прелестницы младыя,
       Всегда полунагія,
       На пиршества гостямъ
       Обильны яствы носятъ
       И пить умильно просятъ
       Изъ чаши сладкій медъ...

Такимъ образомъ и въ снѣгахъ, и подъ суровымъ небомъ, пламенное воображеніе создавало себѣ новый міръ и украшало его прелестными вымыслами. Сѣверные народы съ избыткомъ одарены воображеніемъ: сама природа, дикая и безплодная, непостоянство стихій и образъ жизни, дѣятельной и уединенной, даютъ ему пищу.

Здѣсь царство зимы. Въ началѣ октября все покрыто снѣгомъ. Едва сосѣдняя скала выказываетъ безплодную вершину; иней падаетъ въ видѣ густаго облака; деревья, при первомъ утреннемъ морозѣ, блистаютъ радугою, отражая солнечные лучи тысячью пріятныхъ цвѣтовъ. Но солнце, кажется, съ ужасомъ взираетъ на опустошенія зимы: едва явится и уже погружено въ багровый туманъ, предвѣстникъ сильной стужи. Мѣсяцъ въ теченіи всей ночи изливаетъ сребряные лучи свои и образуетъ круги на чистой лазури небесной, по которой изрѣдка пролетаютъ блестящіе метеоры. Ни малѣйшее дуновеніе вѣтра не колеблетъ деревъ, обѣленныхъ инеемъ: они кажутся очарованными въ новомъ своемъ видѣ. Печальное, но пріятное зрѣлище сія необыкновенная тишина и въ воздухѣ, и на землѣ! Повсюду безмолвіе! Робкая лань торопко пробирается въ чащу, отрясая съ роговъ своихъ оледенѣлый иней; стадо тетеревей дремлетъ въ глубокой тишинѣ лѣса, и всякій шагъ странника слышенъ въ снѣжной пустынѣ.

Но и здѣсь природа улыбается (веселою, но краткою улыбкою). Когда снѣга растаяли отъ теплаго лѣтняго вѣтра и яркихъ лучей солнца, когда воды съ шумомъ утекли въ моря, образовавъ въ теченіи своемъ тысячи ручьевъ, тысячи водопадовъ, — тогда природа примѣтно выходитъ изъ тягостнаго и Продолжительнаго усыпленія. Вдругъ озимыя поля одѣваются зеленымъ бархатомъ, луга душистыми цвѣтами. Ходъ растительной силы примѣтенъ. Сегодня все мертво, завтра все цвѣтетъ, все благоухаетъ. Народныя басни всегда имѣютъ основаніемъ истину. Древніе Скандинавы полагали, что Оденъ, сей великій чародѣй, чуткимъ ухомъ своимъ слышитъ, какъ весною прозябаютъ травы. Конечно, быстрое, почти невѣроятное ихъ возрастаніе подало поводъ къ сему вымыслу. Лѣтніе дни и ночи здѣсь особенно пріятны. Дню предшествуетъ обильная роса. Солнце, едва почившее за горизонтомъ, является во всемъ велелѣпіи на концѣ озера, позлащеннаго внезапу румяными лучами. Пустынныя птицы радостно сотрясаютъ съ крыльевъ своихъ сонъ и нѣгу; рѣзвыя бѣлки выбѣгаютъ изъ мрачныхъ сосновыхъ лѣсовъ подъ тѣнь березокъ, растущихъ на отлогомъ берегѣ. Все тихо, все торжественно въ сей первобытной природѣ! Большія рыбы плещутъ среди озера златыми чешуями, между тѣмъ какъ мелкіе жители влажной стихіи играютъ стадами у подошвы скалъ или близь песчанаго берега. Вечеръ тихъ и прохладенъ. Солнечные лучи медленно умираютъ на гранитныхъ скалахъ, которыхъ цвѣтъ измѣняется безпрестанно. Тысячи насѣкомыхъ (минутные жители сихъ прелестныхъ пустынь) то плаваютъ на поверхности озера, то кружатся надъ камышемъ и наклоненными ивами. Стада дикихъ утокъ и крикливыхъ журавлей летятъ въ сосѣднее болото, и важные лебеди торжественнымъ плаваніемъ привѣтствуютъ вечернее солнце. Оно погружается въ безднѣ Ботническаго залива, и сумракъ, вмѣстѣ съ безмолвіемъ, воцарился въ пустынѣ... Но какой предметъ для кисти живописца: ратный станъ, расположенный на сихъ скалахъ, когда лучи мѣсяца проливаются на утружденныхъ ратниковъ и скользятъ по блестящему металлу ружей, сложенныхъ въ пирамиды! Какой предметъ для живописи и сіи великіе огни, здѣсь и тамъ раскладенные, вокругъ которыхъ воины толпятся въ часы холодной ночи! Этотъ лѣсъ, хранившіи безмолвіе, можетъ быть, отъ созданія міра, вдругъ оживляется при внезапномъ пришествіи полковъ. Войско расположилось; все приходитъ въ движеніе: пуки зажженной соломы, переносимые съ одного мѣста на другое, пылающіе костры хвороста, древніе пни и часто цѣлыя деренья, внезапно зажженныя, отъ которыхъ густой дымъ клубится и восходитъ до небесъ: однимъ словомъ, движеніе ратныхъ снарядовъ, ржаніе и топотъ коней, блескъ оружія и смѣшанные голоса воиновъ, и звуки барабана и конной трубы, все это представляетъ зрѣлише новое и разительное! Вскорѣ гласы умолкаютъ; огонь пылающихъ костровъ потухаетъ; ратники почили, и прежнее безмолвіе водворилось; изрѣдка прерываемо оно шумомъ горнаго водопада или протяжными откликами часовыхъ, расположенныхъ на ближнихъ вышинахъ, противъ лагеря непріятельскаго: мѣсяцъ, склоняясь къ своему западу, освѣщаетъ уже безмолвный станъ.

Теперь всякій шагъ въ Финляндіи ознаменованъ происшествіями, которыхъ воспоминаніе и сладостно, и прискорбно. Здѣсь мы побѣдили, но цѣлые ряды храбрыхъ легли, и вотъ ихъ могилы! Тамъ упорный непріятель выбитъ изъ укрѣпленій, прогнанъ; но эти уединенные кресты, вдоль песчанаго берега или вдоль дороги водруженные, этотъ рядъ могилъ Русскихъ въ странахъ чуждыхъ, отдаленныхъ отъ родины, кажется, говорятъ мимоидущему воину: и тебя ожидаетъ побѣда — и смерть! Здѣсь на каждомъ шагу встрѣчаемъ мы или оставленную батарею, или древній замокъ съ готическими острыми башнями, которыя возбуждаютъ воспоминаніе о древнихъ рыцаряхъ, или передовый непріятельскій лагерь, или мостъ, недавно выжженный, или опустѣлую деревню. Повсюду слѣды побѣдъ нашихъ или слѣды вѣковъ, давно протекшихъ, пагубные слѣды войны и разрушенія! Иногда лагерь располагается на отлогихъ берегахѣ озера, гдѣ до сихъ поръ спокойный рыбакъ бросалъ свои мрежи; иногда видимъ рвы, батареи, укрѣпленія и весь снарядъ воинскій близъ мирной кущи селянина. Разительная противуположность!..

Финляндія. 1809.

Примѣчанія:
[1] Особенно въ старой Финляндіи.
[2] Руны, которыя я видѣлъ въ Финляндіи и потомъ въ Швеціи, принадлежатъ къ позднѣйшимъ вѣкамъ. До сихъ поръ историки не могутъ утвердительно сказать, кто были первые обитатели Финдяндіи.

Источникъ: Сочиненія К. Н. Батюшкова. Изданы П. Н. Батюшковымъ, со статьею о жизни и сочиненіяхъ К. Н. Батюшкова, написанною Л. Н. Майковымъ, и примѣчаніями, составленными имъ же и В. И. Саитовымъ. Томъ II. — СПб.: Типографія (бывшая) Котомина, 1885. — С. 1-10.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0