Русскіе классики XVIII – нач. XX вв. въ старой орѳографіи
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Литературное наслѣдіе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе писатели

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
Ж | З | И | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ч | Ш | Я | N

Основные авторы

А. С. Пушкинъ († 1837 г.)
-
М. Ю. Лермонтовъ († 1841 г.)
-
Н. В. Гоголь († 1852 г.)
-
И. А. Крыловъ († 1844 г.)

Раздѣлы сайта

Духовная поэзія
-
Русская идея
-
Дѣтское чтеніе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - пятница, 15 декабря 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

А

Иванъ Сергѣевичъ Аксаковъ († 1886 г.)

И. С. АксаковИванъ Сергѣевичъ Аксаковъ, младшій сынъ Сергѣя Тимоѳеевича Аксакова, автора «Семейной Хроники» и «Дѣтскихъ годовъ Багрова-внука», родился 26-го сентября 1823 г., въ селѣ Надежинѣ, Белебеевскаго уѣзда, Уфимской губерніи. По окончаніи въ 1842 г. курса въ Училищѣ Правовѣдѣнія, онъ поступилъ на службу въ существовавшій еще тогда московскій сенатъ; въ 1848 г., перейдя чиновникомъ особыхъ порученій въ министерство внутреннихъ дѣлъ, онъ былъ командированъ въ Бессарабію по раскольничьимъ дѣламъ, а затѣмъ въ Ярославль, для ревизіи городского управленія и изученія секты «странниковъ». Въ 1850 г. Аксаковъ вышелъ въ отставку и, живя въ Москвѣ, всецѣло отдался литературнымъ занятіямъ. Издавъ I-й томъ своего «Московскаго Сборника», онъ готовился уже выпустить въ свѣтъ и II-й, но встрѣтилъ сильныя препятствія въ цензурѣ, причемъ послѣдній былъ уничтоженъ. Въ 1855 г. Аксаковъ отправился въ Бессарабію, гдѣ командовалъ отрядомъ московскаго ополченія. При извѣстіи о мирѣ, онъ оставилъ дружину и вернулся въ Москву, гдѣ негласно редактировалъ въ 1857 г. журналъ «Русскую Бесѣду». далѣе>>

Сочиненія

И. С. Аксаковъ († 1886 г.)
Государственный и земскій вопросъ. Статьи о нѣкоторыхъ историческихъ событіяхъ. 1860-1886.

Пора домой!

«Русь» 10 марта 1881 г.

Да, въ Москву, въ Москву призываетъ теперь своего Царя вся Россія... Пора домой! Пора покончить съ петербургскимъ періодомъ русской исторіи, со всѣми кровавыми преданіями переворотовъ, измѣнъ, крамолъ XVIII и XIX вѣка! Пора наконецъ средоточію государственной власти перемѣститься съ крайней окраины государства въ историческое средоточіе Русской земли, — то средоточіе, которое создало самую власть, дало ей историческое бытіе, оправданіе и освященіе... Да и до сихъ поръ не въ Москвѣ ли, не въ Кремлѣ ли вѣнчаются и помазуются на царство наши цари? Самъ Петръ Великій не отважился отмѣнить такой обычай; да онъ едвали когда и помышлялъ о Петербургѣ иначе, какъ о временной резиденціи.

Въ Москву, въ Москву! Намъ ли не подтвердить всего сказаннаго и сообщеннаго по этому поводу и «Московскими Вѣдомостями», и «Современными Извѣстіями», намъ ли, когда эта мысль о возвратѣ томила и волновала сердца самыхъ дорогихъ, самыхъ близкихъ намъ, едвали не самыхъ лучшихъ русскихъ людей — безвременно, въ тщетномъ ожиданіи сошедшихъ въ могилу! Да еще и въ «Днѣ», во сколько было возможно при условіяхъ тогдашней цензуры, проповѣдывали мы то же самое и помѣстили отрывки изъ записки, поданной К. С. Аксаковымъ покойному Государю при Его восшествіи на престолъ: «О значеніи столицы»...

Но теперь, громче всякихъ словъ, возопили сами событія:   д о м о й!   д о м о й!   Здѣсь только, въ колыбели государства и своей власти, почувствуетъ Себя Русскій Царь вполнѣ у Себя; здѣсь окружитъ Его народъ твердымъ, несокрушимымъ какъ онъ самъ оплотомъ, такимъ оплотомъ, котораго не замѣнитъ никакая полиція въ свѣтѣ — круговою порукою всей земли! — такой народъ-исполинъ, которому нѣтъ равнаго въ мірѣ по любви, по самоотверженной преданности къ своимъ Вождямъ, къ вѣнчаннымъ Представителямъ его исполинства, его единства, его мѣста въ исторіи, его призванія и долга въ человѣчествѣ! Здѣсь только, въ Москвѣ, Царь и народъ, мыслимые народомъ едино, станутъ и во истину едино, возобладавъ надо всѣмъ, чтó не только грубо-насильственно (стало-быть наименѣе опаснымъ образомъ), но и лукаво-искусственно, незамѣтно, но настойчиво клонилось къ ихъ расторженію!...

Не можетъ перемѣщеніе центра въ организмѣ не нарушить правильнаго кровообращенія. Правильное кровообращеніе нашего государственнаго тѣла прекратилось съ перемѣщеніемъ центра тягости правительственной власти на границу нашего пространнаго царства.

Петербургъ есть отецъ, верховный жрецъ и слуга бюрократизма, — т. е. формальнаго, безжизненнаго, отвлеченнаго, бумажно-чиновничьяго, механическаго управленія Русскимъ народомъ. Но управленіе не механическій только снарядъ, а дѣло живое, отправленіе самой жизни политическаго организма. Въ противномъ случаѣ оно только мертвитъ, хотя и не въ силахъ убить самое начало жизни; оно искажаетъ, оно кривитъ, и внѣ и внутри, образъ и духъ управляемаго государства. Петербургъ — творецъ и пѣстунъ казенщины, — онъ же породилъ и другое зло, колоссальное, представляющееся у насъ на степени истинно историческаго явленія — это Пошлость. Пóшло все, чтó неискренно, условно, легковѣсно, скользитъ поверхъ жизни; чтó не имѣетъ корней въ глубинахъ личнаго духа, ходитъ какъ общее мѣсто, безсмысленно повторяемое словомъ или дѣломъ... Чтó можетъ быть пошлѣе безличнаго человѣка? Чтó, кромѣ пошлости, можетъ дать въ своемъ высшемъ развитіи обезличенная народность? На пошлость, только на пошлость осуждено все, чтó отрывается отъ народности! Пошла казенщина, нѣтъ сомнѣнія, но еще болѣе пошлъ — истинный разцвѣтъ пошлости — петербургскій «либерализмъ»... Потребовался геніальный художникъ для того, чтобы просвѣтить наше сознаніе и выставить намъ ярко и выпукло нашу пошлость. Гоголь, однакоже, совершилъ для насъ это благодѣяніе только относительно первой формы пошлости, болѣе грубой. Но пошлость, гнѣздящаяся въ самыхъ нѣдрахъ русской, отчужденной отъ народа «интеллигенціи», во всѣхъ ея видахъ: отъ чванства «послѣднимъ словомъ науки» безъ знанія перваго ея слова, до колѣнопреклоненной подлости предъ всякимъ паясничествомъ «прогресса», предъ всякимъ арлекинствомъ «либералиама» — эта пошлость еще ждетъ своего сатирика! Она не такъ груба, какъ заклейменная Гоголемъ духовная казенщина; она хотя и имѣетъ своего рода Чичиковыхъ, Маниловыхъ и Ноздревыхъ лжелиберализма, однако благообразнѣе, и тѣмъ опаснѣе. Она составляетъ почти неотъемлемую принадлежность нашей «цивилизаціи», хотя конечно чужда истинному просвѣщенію. Она чужда и всякой правдѣ жизни; ея не знала наша допетровская старина; ея и слѣда нѣтъ и въ современномъ нашемъ простомъ народѣ: не мало въ нихъ было и есть зла, тьмы, всякихъ пороковъ, но не пошлости! Въ нашемъ же обществѣ она является по истинѣ могучею пагубною силой, плодя цѣлый міръ обмана, призраковъ, тѣней, подобій. Ея глашатаемъ по преимуществу та именно петербургская печать, которая самозванно величаетъ себя «либеральною». Конечно и въ Петербургѣ найдется довольно истинно просвѣщенныхъ, истинно-русски мыслящихъ, вѣрующихъ, чувствующихъ людей, но они въ Петербургѣ какъ на чужбинѣ. Конечно, не въ одномъ Петербургѣ, но и въ Москвѣ и другихъ городахъ имѣются литературные и иные органы таковой же нашей исторической пошлости, но хотя бы и въ Москвѣ, они не отъ Москвы, не ея, а петербургскаго духа. Того же петербургскаго, а не русскаго земскаго духа и многія наши «земства», ораторствующія въ одинъ тонъ съ такъ-называемою либеральною прессой. Но резиденція, истокъ этой роковой исторической пошлости — все-таки Петербургъ, символъ и знамя отчужденія отъ народа. Только на высотѣ престола, только въ лицѣ царя, — только благодаря личной нравственной отвѣтственности царя предъ исторіей и своей землею, благодаря органической, таинственной между собою связи царя съ народомъ, еще находило себѣ иногда, подъ наитіемъ духа исторіи, въ великія рѣшительныя мгновенія нашего бытія, — выраженіе, убѣжище и защиту русское народное чувство, русская мысль...

Но трудно въ ежедневности уклоняться отъ воздѣйствія окружающей умственной среды, особенно же въ Петербургѣ, гдѣ нѣтъ, какъ въ Москвѣ, нѣмыхъ, но вѣщихъ памятниковъ допетровской старины, гдѣ не приходится непремѣнно считаться (чего въ Москвѣ нельзя миновать) хоть бы только съ церковною и народною бытовою стихіей. Трудно лучу истиннаго свѣта и правдивому народному голосу пробиться сквозь этотъ заслонъ, эту толщу лжи, фальши, извращеній всяческаго рода, которая заститъ свѣтъ и глушитъ слово правды. Чиновники и такъ-называемые литераты, или не служащая, профессіональная интеллигенція, чуждая самыхъ основныхъ основъ народнаго духа, — бюрократизмъ и доктринерскій либерализмъ, или либеральничающій бюрократизмъ и бюрократическій либерализмъ насѣдаютъ со всѣхъ сторонъ на власть имѣющихъ и давятъ ихъ мнимою силою мнимаго общественнаго мнѣнія!

Вотъ въ томъ и опасность, чтобъ марево не было принято за правду, чтобъ гамъ, гулъ, клики и крики петербургски-«интеллигентной» и «либеральной» среды не были возведены на степень «выраженія мысли, нуждъ и потребностей» Русской земли. Вотъ почему такъ и желаетъ пламенно Русскій народъ видѣть своего Царя вполнѣ свободнымъ отъ всякихъ чуждыхъ исторіи и народному духу вѣяній и воздѣйствій, и крѣпче чѣмъ когда-либо утвердить Его державную власть на камнѣ любви и народныхъ историческихъ преданій и заповѣдей, на истинно земской основѣ. Но въ настоящую минуту испытанія своихъ историческихъ судебъ, о чемъ въ особенности молитъ своего Царя Россія (и мы смѣло, предъ лицомъ всей Россіи, дерзаемъ увѣрить, что такова именно ея мольба), чтобъ высоко, честно и грозно было вознесено царское имя на страхъ злодѣямъ русской земли, и вѣдала бы предержащая власть, что всякія въ смыслѣ западно-европейскаго устройства политическія у насъ бредни, — отъ кого бы онѣ ни исходили, — не выражаютъ мнѣнія Русскаго народа, не отъ его духа!...

Источникъ: Сочиненія И. С. Аксакова. Томъ пятый. Государственный и земскій вопросъ: Статьи о нѣкоторыхъ историческихъ событіяхъ. 1860-1886. Статьи изъ «Дня», «Москвы» и «Руси». — М.: Типографія М. Г. Волчанинова, 1887. — С. 17-20.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0