Русскіе классики XVIII – нач. XX вв. въ старой орѳографіи
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Литературное наслѣдіе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе писатели

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
Ж | З | И | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ч | Ш | Я | N

Основные авторы

А. С. Пушкинъ († 1837 г.)
-
М. Ю. Лермонтовъ († 1841 г.)
-
Н. В. Гоголь († 1852 г.)
-
И. А. Крыловъ († 1844 г.)

Раздѣлы сайта

Духовная поэзія
-
Русская идея
-
Дѣтское чтеніе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 19 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 12.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

А

Иванъ Сергѣевичъ Аксаковъ († 1886 г.)

И. С. АксаковИванъ Сергѣевичъ Аксаковъ, младшій сынъ Сергѣя Тимоѳеевича Аксакова, автора «Семейной Хроники» и «Дѣтскихъ годовъ Багрова-внука», родился 26-го сентября 1823 г., въ селѣ Надежинѣ, Белебеевскаго уѣзда, Уфимской губерніи. По окончаніи въ 1842 г. курса въ Училищѣ Правовѣдѣнія, онъ поступилъ на службу въ существовавшій еще тогда московскій сенатъ; въ 1848 г., перейдя чиновникомъ особыхъ порученій въ министерство внутреннихъ дѣлъ, онъ былъ командированъ въ Бессарабію по раскольничьимъ дѣламъ, а затѣмъ въ Ярославль, для ревизіи городского управленія и изученія секты «странниковъ». Въ 1850 г. Аксаковъ вышелъ въ отставку и, живя въ Москвѣ, всецѣло отдался литературнымъ занятіямъ. Издавъ I-й томъ своего «Московскаго Сборника», онъ готовился уже выпустить въ свѣтъ и II-й, но встрѣтилъ сильныя препятствія въ цензурѣ, причемъ послѣдній былъ уничтоженъ. Въ 1855 г. Аксаковъ отправился въ Бессарабію, гдѣ командовалъ отрядомъ московскаго ополченія. При извѣстіи о мирѣ, онъ оставилъ дружину и вернулся въ Москву, гдѣ негласно редактировалъ въ 1857 г. журналъ «Русскую Бесѣду». далѣе>>

Сочиненія

И. С. Аксаковъ († 1886 г.)
Государственный и земскій вопросъ. Статьи о нѣкоторыхъ историческихъ событіяхъ. 1860-1886.

По поводу празднованія тысячелѣтія Россіи.

«День», 8-го сентября 1862 г.

Нынѣшній день назначенъ днемъ празднованія тысячелѣтія Россіи. Нынѣшній день Россія изъ собственныхъ устъ воздаетъ себѣ хвалу и собственными руками ставитъ себѣ памятникъ славы въ Великомъ Новѣгородѣ. Такова оффиціальная программа оффиціальнаго торжества, котораго значеніе, впрочемъ, едвали доступно пониманію простонародной Россіи. Она не вѣдаетъ нашихъ археологическихъ вычисленій, она непричастна западной юбилейной сантиментальности; ей — живущей непрерывнымъ историческимъ преемствомъ народнаго духа — мало извѣстны времена и лѣта минувшаго — внѣшнія грани внѣшней исторіи. Но и внѣшняя исторія не была ей чужда, пока сохранялась связь между землею и государствомъ, пока переворотъ, положившій начало нашей новой исторіи, не нарушилъ цѣльности общественнаго организма, пока Петръ I не воздвигъ гоненія противъ народной исторической памяти — одного изъ могущественнѣйшихъ образовательныхъ элементовъ Русскаго народа — запретивъ, подъ страхомъ жестокихъ казней, этотъ древній прекрасный обычай монастырскаго уединенія, въ силу котораго тщательно собирались и записывались сказанія о судьбахъ роднаго края, и въ тишинѣ келій, въ часы отдыха между молитвами, велась непрерывная лѣтопись Русской земли!..

Но мы, знакомые съ исторіей Россіи не по внутреннему вѣдѣнію, какъ народъ, а путемъ научнаго изученія, мы не можемъ оставаться совершенно равнодушными къ обычнымъ человѣческимъ дѣленіямъ времени, и мѣра годовъ, прожитыхъ нами, становясь предметомъ вниманія, сама собою наводитъ насъ на судъ и размышленіе.

Мы невольно спрашиваемъ себя, чѣмъ бы въ настоящую минуту проявилъ себя Русскій народъ, если бы, обладая нашей наукой, онъ сознавалъ въ то же время всю историческую цѣнность тысячелѣтняго пространства времени въ жизни гражданскихъ обществъ?

Онъ почувствовалъ бы потребность подвести итогъ десятивѣковому своему существованію, обнять сознаніемъ все прожитое имъ тысячелѣтіе, и — силою мысли и памяти возсоздавъ въ своемъ представленіи эту тысячу лѣтъ яко день единъ — призвать самого себя къ неумолимо-строгому суду всенародной совѣсти. Постоянно знаменуя присутствіе Бога въ исторіи, постоянно преднося въ своихъ бытописаніяхъ созерцаніе глубоко вѣрующаго духа и простирая, устами своихъ лѣтописцевъ, нравственныя требованія ко всѣмъ дѣятелямъ исторяческимъ, Русской народъ и теперь, какъ и въ прежнія времена, не сталъ бы ублажать себя горделивыми самовосхваленіями, легкомысленными славословіями и вообще превозноситься земною славою: онъ понялъ бы, что такой минутѣ, какая проживается теперь, такому дѣйствію народнаго самосознанія, приличны важность и трезвое слово. Онъ не соорудилъ бы себѣ памятника, восхищая прежде времени приговоръ исторіи, а воздвигъ бы храмъ Тому, въ чьей рукѣ времена и лѣта, и въ этомъ храмѣ покаянія принесъ бы всенародную исповѣдь всѣхъ своихъ историческихъ неправдъ и прегрѣшеній!

Если исторія вообще считается наставницей народовъ, то ни для кого не имѣетъ она такого жизненнаго значенія, какъ для племенъ Славянскихъ, и для Русскаго въ особенности. При ея помощи совершается возрожденіе Славянскихъ народностей тяжкимъ подвигомъ самосознанія, обрѣтается мыслію — утраченное жизнію, и вновь усвоивается жизни вооруженное всею крѣпостью разумнаго вѣдѣнія; она возвращаетъ насъ къ нашимъ основнымъ органическимъ началамъ и предноситъ путеводный свѣтъ нашему историческому шествію. Ни одинъ Европейскій народъ не состоялъ никогда и не имѣлъ надобности состоять въ такомъ сознательномъ отношеніи къ своей исторіи во всемъ ея цѣломъ объемѣ; ни одинъ не искалъ въ ней отвѣтовъ на такіе жизненно-нравственные запросы, какъ народы Славянскіе, ни у кого изъ нихъ литература исторической науки не представляетъ такого пытливаго суда, такого строгаго слѣдствія надъ своей исторіей, какъ Русская историческая литература. Дѣйствительно, какими бы ближайшими побужденіями ни руководствовались наши дѣятели на поприщѣ исторической науки, какъ бы нѣкоторые изъ нихъ ни отрицали въ принципѣ нравственный элементъ и его духовно-производительную силу въ исторіи, какъ бы ни уклонялись, повидимому, отъ христіанскаго созерцанія, всѣ они, невольно, безсознательно, движимые тѣмъ же народнымъ инстинктомъ, къ которому бóльшая часть изъ нихъ выражаетъ такое высокомѣрное презрѣніе, — всѣ они предъявляютъ прожитому тысячелѣтію такія нравственныя требованія, которыя свидѣтельствуютъ о живучести нравственнаго начала въ народѣ и о живомъ значеніи исторіи. Даже для Англійской исторической науки, исторія представляется, кажется намъ, скорѣе суммою жизненнаго внѣшняго опыта, чѣмъ нравственнымъ судомъ надъ жизнію народа и государства. Конечно, постоянное слѣдствіе, производимое надъ историческимъ бытіемъ Русской земли, нерѣдко пристрастно строго, грубо и невѣжественно, — но и такое слѣдствіе приноситъ свою значительную пользу нашему народному самосознанію, заставляя насъ изыскивать разумныя оправданія для нашей непосредственной любви къ родной землѣ, и износить изъ тьмы невѣдѣнія на свѣтъ Божій тѣ сокровенныя основныя начала, безъ постиженія которыхъ немыслимо наше будущее духовное развитіе. Мы постоянно встрѣчаемся въ нашей словесности съ оживленными преніями о томъ, вполнѣ ли согласенъ съ понятіями добра или чести — тотъ или другой поступокъ народа или князя, начиная чуть ли не со временъ Рюрика; наши книги исполнены нравственныхъ приговоровъ и личной оцѣнки всѣхъ историческихъ дѣятелей; вопросъ объ оправданіи Іоанна Грознаго или Бориса Годунова есть для насъ вопросъ вовсе не мертвый и не отвлеченный, — и конечно ни одно темное пятно нашей исторической тысячелѣтней жизни, ни одна совершенная нами неправда въ какомъ-нибудь XIV или XV вѣкѣ не осталась или не останется безъ указанія, безъ строгаго осужденія и слѣдовательно возмездія, если не въ жизни, то въ облаети сознанія. Такъ насиліе и двоедушіе Москвы въ собираніи Московскаго государства связываются намъ нынѣ учеными толками о федераціи, и какъ ни безобразны эти толки сами по себѣ, какъ ни противорѣчатъ они откровеніямъ жизни и исторіи, но доля неправды, внесенная государствомъ въ дѣло сложеніи государства, силою сокровенной нравственной логики, отравилась, чрезъ много вѣковъ и въ нашемъ историческомъ сознаніи, — въ формѣ отвлеченнаго отрицанія. Мы могли бы привести много примѣровъ подобной расправы нашей ученой мысли со всѣми историческими прегрѣшеніями прожитаго тысячелѣтія, но намъ достаточно возбудить въ этомъ отношеніи вниманіе любопытнаго читателя: оно само поможетъ ему отыскать необходимыя доказательства въ пользу нашего мнѣнія. Повторяемъ, при всемъ отчужденіи нашего общества отъ народности, при всей личной безнравственности каждаго изъ насъ отдѣльно, наша историческая литература постоянно вращается въ сферѣ нравственнаго суда, и не сходитъ съ поля нравственныхъ требованій, предъявляемыхъ во имя того нравственнаго идеала, который безъ ихъ собственнаго вѣдома живетъ въ сердцахъ отрицателей этого нравственнаго идеала! И какъ ни строгъ, какъ ни придирчивъ, какъ ни жестокъ иногда этотъ отвлеченный приговоръ, отрѣшенный отъ живаго ощущенія всей жизненной обстановки данной исторической минуты, — но мы предпочитаемъ такое отношеніе къ исторіи, какъ болѣе живое и нравственно-плодотворное, чисто отвлеченному безстрастному отношенію, или внѣшней живой любознательности, или же наконецъ тому кровному, естественному самодовольству потомковъ своими предками, какимъ отличаются, напримѣръ, Французы. Да намъ кажется, что дѣйствіе нравственныхъ истинъ не прекращается въ нашей исторіи и продолжаетъ свой логическій процессъ въ сферѣ отвлеченной работы мысли, — и мы такимъ образомъ какъ бы повторяемъ, какъ бы переживаемъ вновь и должны пережить всю нашу тысячелѣтнюю исторію въ области сознанія.

Намъ нечѣмъ превозвоситься и славиться. Итогъ нашего тысячелѣтія скуденъ благими даяніями человѣчеству; намъ не на что указать, въ чемъ бы плодотворно проявилось наше историческое призваніе въ семьѣ народовъ. Мы слышимъ въ себѣ присутствіе силъ и талантовъ, но силы наши служили до сихъ поръ только внѣшнему сложенію государства, — а на таланты наши, обильно отпущенные намъ отъ Бога, не принесли мы ни единаго таланта, и едва не зарыли ихъ въ землю. Съ уваженіемъ должны мы взглянуть на Западные народы, которымъ дано едвали не менѣе, чѣмъ намъ, непосредственныхъ даровъ духа, но которые врученные имъ таланты умножили сторицею, подвизаясь въ непрерывной работѣ. То, чтó составляетъ силу, крѣпость и упованіе Росіи — принадлежитъ къ такой области нравственной, которая не терпитъ ни похвалы, ни гордости, а требуетъ смиренія и непрестаннаго духовнаго подвига, «да не отнимется отъ нея и сія часть» за наше нерадѣніе и грѣшную косность. Мы можемъ утѣшаться тѣмъ, что донесли къ рубежу новаго тысячелѣтія въ неприкосновенной цѣлости наши нравственныя народныя основы: и ученіе Вѣры въ первоначальной догматической чистотѣ, и коренныя добродѣтели народа, и стихію гражданскаго братства, выражающуюся въ нашихъ общинахъ, мірахъ и артеляхъ, — но мы только донесли, мы еще не вывели ихъ на путь всемірнаго историческаго развитія, мы еще не явили ихъ свѣта міру. Конечно, благодаря вѣрности народа этимъ основамъ, Русское государство одно изъ всѣхъ, нѣкогда могучихъ, Славянскихъ державъ, пережило тысячелѣтіе, — но это самое призываетъ насъ къ удвоенному труду и къ неусыпной заботѣ, и налагаетъ на насъ, на все наше образованное общество — строгую отвѣтственность предъ Провидѣніемъ и предъ нашимъ простымъ народомъ.

Да, мѣра годовъ, пережитыхъ Россіей, заставляетъ насъ съ новымъ живымъ благодарнымъ чувствомъ почтить подвигъ простаго Русскаго народа, который, какъ мы уже говорили однажды, несмотря на всѣ невзгоды, несмотря на то, что органы, необходимые для полноты жизненныхъ отправленій, были у него оторваны въ лицѣ образованныхъ сословій, сохранился и уберегся, перемогъ и перебылъ многое множество исторической лжи и неправды, и спасъ для насъ залогъ нашего будущаго духовнаго возрожденія.

Но возрожденіе невозможно безъ обличенія всей этой лжи и направды: оно требуетъ отъ насъ — не самовосхваленія и памятниковъ, а покаянія и исповѣди. Хотя мы и указали на присутствіе нравственнаго элемента въ нашей исторической наукѣ, хотя мы придаемъ большую цѣну этому переживанью нашей исторіи въ сознаніи, но этого еще не довольно. Необходимо, чтобъ этою же нравственною потребностью отреченія отъ лжи были объяты всѣ слои общества, отъ самаго верхняго, чтобы мы не боялись, чтобъ мы жаждали спасительнаго отрезвленія, строгаго суда, суроваго укора. Необходимо, чтобы мы вмѣстѣ съ поэтомъ почувствовали на своей совѣсти тяжесть грѣховъ не только личныхъ, но и другъ друга и всей Русской земли, во всемъ ихъ историческомъ грѣховномъ преемствѣ, чтобы вмѣстѣ съ Хомяковымъ, такъ горячо и всецѣло любившимъ Русь въ ея прошедшемъ, настоящемъ и будущемъ, мы съ такою же, какъ онъ, искренностью убѣжденія, могли повторить его покаянный поэтическій гимнъ къ Небу за Русскую землю и упреки, съ которыми обращается онъ къ нашему обществу, напоминая намъ, что старый грѣхъ отцовъ еще съ нами, что онъ

.... въ насъ, онъ въ жилахъ и крови,
Онъ сросся съ нашими сердцами,
Сердцами мертвыми къ любви!
Молитесь, кайтесь, въ небу длани!
За всѣ грѣхи былыхъ временъ,
За наши каинскія брани
Еще съ младенческихъ пеленъ;
За слезы страшной той годины,
Когда враждой упоены,
Мы звали чуждыя дружины
На гибель Русской стороны;
За рабство вѣковому плѣну,
За робость предъ мечомъ Литвы,
За Новградъ и его измѣну,
За двоедушіе Москвы,
За стыдъ и скорбь святой царицы,
За узаконенный развратъ,
За грѣхъ царя-святоубійцы,
За разоренный Новоградъ...
За слѣпоту, за злодѣянья,
За сонъ умовъ, за хладъ сердецъ,
За гордость темнаго незнанья,
За плѣнъ народа...

За то, наконецъ, продолжаетъ пророческій голосъ поэта, что

.... обуявъ въ чаду гордыни,
Хмѣльные мудростью земной,
Мы отреклись отъ всей святыни,
Отъ сердца стороны родной;
За все, за всякія страданья,
За всякій попранный законъ,
За темныя отцовъ дѣянья,
За темный грѣхъ своихъ временъ,
З а   в с ѣ   б ѣ д ы   р о д н а г о   к р а я,
Предъ Богомъ благости и силъ,
Молитесь, плача и рыдая,
Чтобъ Онъ простилъ, чтобъ Онъ простилъ!...


Источникъ: Сочиненія И. С. Аксакова. Томъ пятый. Государственный и земскій вопросъ: Статьи о нѣкоторыхъ историческихъ событіяхъ. 1860-1886. Статьи изъ «Дня», «Москвы» и «Руси». — М.: Типографія М. Г. Волчанинова, 1887. — С. 3-9.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0