Русскіе классики XVIII – нач. XX вв. въ старой орѳографіи
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Литературное наслѣдіе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе писатели

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
Ж | З | И | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ч | Ш | Я | N

Основные авторы

А. С. Пушкинъ († 1837 г.)
-
М. Ю. Лермонтовъ († 1841 г.)
-
Н. В. Гоголь († 1852 г.)
-
И. А. Крыловъ († 1844 г.)

Раздѣлы сайта

Духовная поэзія
-
Русская идея
-
Дѣтское чтеніе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 19 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 11.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

А

Иванъ Сергѣевичъ Аксаковъ († 1886 г.)

И. С. АксаковИванъ Сергѣевичъ Аксаковъ, младшій сынъ Сергѣя Тимоѳеевича Аксакова, автора «Семейной Хроники» и «Дѣтскихъ годовъ Багрова-внука», родился 26-го сентября 1823 г., въ селѣ Надежинѣ, Белебеевскаго уѣзда, Уфимской губерніи. По окончаніи въ 1842 г. курса въ Училищѣ Правовѣдѣнія, онъ поступилъ на службу въ существовавшій еще тогда московскій сенатъ; въ 1848 г., перейдя чиновникомъ особыхъ порученій въ министерство внутреннихъ дѣлъ, онъ былъ командированъ въ Бессарабію по раскольничьимъ дѣламъ, а затѣмъ въ Ярославль, для ревизіи городского управленія и изученія секты «странниковъ». Въ 1850 г. Аксаковъ вышелъ въ отставку и, живя въ Москвѣ, всецѣло отдался литературнымъ занятіямъ. Издавъ I-й томъ своего «Московскаго Сборника», онъ готовился уже выпустить въ свѣтъ и II-й, но встрѣтилъ сильныя препятствія въ цензурѣ, причемъ послѣдній былъ уничтоженъ. Въ 1855 г. Аксаковъ отправился въ Бессарабію, гдѣ командовалъ отрядомъ московскаго ополченія. При извѣстіи о мирѣ, онъ оставилъ дружину и вернулся въ Москву, гдѣ негласно редактировалъ въ 1857 г. журналъ «Русскую Бесѣду». далѣе>>

Сочиненія

И. С. Аксаковъ († 1886 г.)
Нѣсколько словъ о Гоголѣ.

Такъ свѣжа понесенная нами утрата, такъ болѣзненна общественная скорбь, такъ еще неясно представляется уму, смутно слышимый душою, весь огромный смыслъ жизни, страданій и смерти нашего великаго писателя, что невозможнымъ кажется намъ, передъ началомъ нашего литературнаго дѣла, не подѣлиться словами скорби со всѣми тѣми, неизвѣстными намъ, кого Богъ пошлетъ намъ въ читатели, — не выполнить этой искренней, необходимой потребности сердца.

Много еще пройдетъ времени, пока уразумѣется вполнѣ все глубокое и строгое значеніе Гоголя, этого монаха-художника, христіанина-сатирика, аскета и юмориста, этого мученика возвышенной мысли и неразрѣшимой задачи! Нельзя было художнику въ одно время вмѣстить въ себя, выстрадать, высказать вопросъ и самому предложить на него отвѣтъ и разрѣшеніе! Вспомнимъ то мѣсто, въ концѣ 1-го Тома Мертвыхъ Душъ, когда изъ души поэта, наболѣвшей отъ пошлости и ничтожества современнаго общества, вырываются мучительные стоны, и — обхваченный предчувствіемъ великихъ судебъ, ожидающихъ Русь, эту непостижимую страну, онъ восклицаетъ: «Русь! куда несешься ты, дай отвѣтъ!.. Не даетъ отвѣта!..»

И не дала она отвѣта поэту и не передалъ онъ его намъ, хотя всю жизнь свою ждалъ, молилъ и домогался истины. Отвѣтъ желалъ онъ найти и себѣ и обществу, требовавшему отъ него разрѣшенія вопросу, заданному Мертвыми Душами. Долго страдалъ онъ, отыскивая свѣтлой стороны и пути къ примиренію съ обществомъ, какъ того жаждала лобящая душа художника, искалъ, заблуждался (только тотъ не заблуждается, кто не ищетъ), уже не однажды думалъ, что найденъ отвѣтъ... Но не удовлетворялось правдивое чувство поэта: еще въ 1846 г. сжегъ онъ 2-ой Томъ Мертвыхъ Душъ; опять искалъ и мучился, снова написалъ 2-ой Томъ и сжегъ его снова!.. Такъ, покрайней мѣрѣ, понимаемъ мы дѣйствія Гоголя и ссылаемся, въ этомъ случаѣ, на четыре письма его, напечатанныя въ извѣстной книгѣ [1]... Но недостало человѣка на это новое испытаніе, и дѣятельность духа, напоромъ силъ своихъ, постоянно возраставшимъ, безъ труда разорвала и сломила сдерживавшія ее земныя узы... Вся жизнь, весь художественный подвигъ, всѣ искреннія страданія Гоголя, наконецъ сожженіе самимъ художникомъ своего труда надъ которымъ онъ такъ долго, такъ мучительно работалъ, эта страшная, торжественная ночь сожженія и вслѣдъ за этимъ смерть, — все это вмѣстѣ носитъ характеръ такого событія, представляетъ такую великую, грозную поэму, смыслъ которой еще долго останется неразгаданнымъ.

Многимъ изъ читателей, незнавшимъ Гоголя лично, можетъ показаться страннымъ, что этотъ художникъ, заставлявшій всю Россію смѣяться по своему произволу, былъ человѣкъ самаго серьезнаго характера; самаго строгаго настроенія духа; что писатель, такъ мѣтко и неумолимо каравшій человѣческое ничтожество, былъ самаго незлобиваго нрава и сносилъ, безъ малѣйшаго гнѣва, всѣ нападки и оскорбленія; что едвали найдется душа, которая бы съ такою нѣжностью и горячностью любила добро и правду въ человѣкѣ, и такъ глубоко и искренно страдала при встрѣчѣ съ ложью и дрянью человѣка. — Какъ на нравственный подвигъ, требующій чистаго дѣятеля, смотрѣлъ онъ на свои литературные труды, и — живописецъ общественныхъ нравовъ — неутомимо работалъ надъ личнымъ, нравственнымъ усовершенствованіемъ. — Пусть тѣ изъ читателей, для которыхъ неясенъ образъ Гоголя, сами посудятъ теперь, какую пытку испытывала эта любящая душа, когда, повинуясь своему призванію, шла «объ руку» съ такими героями, каковы, вполнѣ вѣрные дѣйствительности, герои Мертвыхъ Душъ. Пусть представятъ они себѣ этотъ страшный, мучительный процессъ творчества, прелагавшій слезы въ смѣхъ, и лирическій жаръ любви и той высокой мысли, во имя которой трудился онъ, — въ спокойное, юмористическое созерцаніе и изображеніе жизни. Человѣческіи организмъ, въ которомъ вмѣщалась эта лабораторія духа, долженъ былъ неминуемо скоро истощиться... Намъ привелось два раза слушать чтеніе самого Гоголя (именно изъ 2-го Тома М. Душъ), и мы всякой разъ чувствовали себя подавленными громадностью испытаннаго впечатлѣнія: такъ ощутителенъ былъ для насъ этотъ изнурительный процессъ творчества, о которомъ мы говорили, такою глубиною и полнотою жизни вѣяло отъ самаго содержанія, такъ много, казалось, изводилось жизни самого художника на писанныя имъ строки. Да, если и ошибался этотъ геніальный поэтъ въ нѣкоторыхъ своихъ воззрѣніяхъ (вызсказанныхъ напр. въ «перепискѣ съ друзьями»), то тѣмъ не менѣе подвигъ всей его жизни вполнѣ чистъ и высокъ, вполнѣ искрененъ. — Явится ли еще подобный художникъ, или, быть можетъ, со смертью Гоголя, наступаетъ для насъ иная пора?..

Въ одномъ изъ напечатанныхъ своихъ писемъ [2] Гоголь говоритъ: «три первыхъ поэта, Пушкинъ, Грибоѣдовъ и Лермонтовъ, одинъ за другимъ, въ виду всѣхъ, были похищены насильственною смертью въ теченіе одного десятилѣтія, въ порѣ самаго цвѣтущаго мужества, въ полномъ развитіи силъ своихъ, и никого это не поразило. Даже не содрогнулось вѣтреное племя...»

Теперь, не досказавъ своего слова, похищенъ смертью человѣкъ, котораго значеніе для Россіи важнѣе всѣхъ упомянутыхъ трехъ поэтовъ, на котораго такъ долго обращались взоры, полные надеждъ и ожиданія, который былъ послѣднею современною свѣтлою точкою на нашемъ грустномъ небѣ... Содрогнется ли, хоть теперь, вѣтреное племя?..

Примѣчанія:
[1] Выбранныя мѣста изъ переписки съ друзьями, стр. 130.
[2] Выбранныя мѣста изъ переписки съ друзьями. стр. 258.

Источникъ: Нѣсколько словъ о Гоголѣ. // Московскій сборникъ. Томъ I. Сочиненія: К. С. Аксакова, И. С. Аксакова, И. Д. Бѣляева, И. В. Кирѣевскаго, П. В. Кирѣевскаго, А. И. Кошелева, С. М. Соловьева, А. С. Хомякова. — М.: Въ Типографіи Александра Семена, 1852. — С. VII-XII.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0