Русскіе классики XVIII – нач. XX вв. въ старой орѳографіи
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Литературное наслѣдіе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе писатели

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
Ж | З | И | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ч | Ш | Я | N

Основные авторы

А. С. Пушкинъ († 1837 г.)
-
М. Ю. Лермонтовъ († 1841 г.)
-
Н. В. Гоголь († 1852 г.)
-
И. А. Крыловъ († 1844 г.)

Раздѣлы сайта

Духовная поэзія
-
Русская идея
-
Дѣтское чтеніе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 27 апрѣля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 19.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ЛИТЕРАТУРНОЕ НАСЛѢДІЕ РОССІИ

«ЛИТЕРАТУРНОЕ НАСЛѢДІЕ РОССІИ» — ОДИНЪ ИЗЪ ПРОЕКТОВЪ «РУССКАГО ПОРТАЛА»

Сайтъ основанъ 26 Мая 2009 г. (8 Іюня 2009 г. по н. ст.) въ день 210-лѣтія со дня рожденія Александра Сергѣевича Пушкина.
RSS-каналъ сайтаhttp://www.russportal.ru/news/rss.php?h=7.         Разсылка новостейhttp://www.russportal.ru/subscribe
Экспортъ новостей въ «Живомъ журналѣ»http://russportal.livejournal.com

«Русь».

Н. В. ГогольРусь! Русь! вижу тебя изъ моего чуднаго, прекраснаго далека, тебя вижу. Бѣдна природа въ тебѣ; не развеселятъ, не испугаютъ взоровъ дерзкія ея дива, вѣнчанныя дерзкими дивами искусства, — города съ многооконными высокими дворцами, вросшими въ утесы, картинные дерева и плющи, вросшіе въ домы, въ шумѣ и въ вѣчной пыли водопадовъ; не опрокинется назадъ голова посмотрѣть на громоздящіяся безъ конца надъ нею и въ вышинѣ каменныя глыбы; не блеснутъ сквозь наброшенныя одна на друтую темныя арки, опутанныя виноградными сучьями, плющами и несмѣтными милліонами дикихъ розъ, не блеснутъ сквозь нихъ вдали вѣчныя линіи сіяющихъ горъ, несущихся въ серебряныя, ясныя небеса. Открыто-пустынно и ровно все въ тебѣ; какъ точки, какъ значки, непримѣтно торчатъ среди равнинъ невысокіе твои города; ничто не обольститъ и не очаруетъ взора. Но какая же непостижимая, тайная сила влечетъ къ тебѣ? Почему слышится и раздается немолчно въ ушахъ твоя тоскливая, несущаяся по всей длинѣ и ширинѣ твоей, отъ моря до моря, пѣсня? Чтó въ ней, въ этой пѣснѣ? Что зоветъ и рыдаетъ, и хватаетъ за сердце? Какіе звуки болѣзненно лобзаютъ и стремятся въ душу, и вьются около моего сердца? Русь! чего же ты хочешь отъ меня? Какая непостижимая связь таится между нами? Что глядишь ты такъ, и зачѣмъ все, что ни есть въ тебѣ, обратило на меня полныя ожиданія очи?.. И еще, полный недоумѣнія, неподвижно стою я, а уже главу осѣнило грозное облако, тяжелое грядущими дождями, и онѣмѣла мысль предъ твоимъ пространствомъ. Чтó пророчитъ сей необъятный просторъ? Здѣсь ли, въ тебѣ ли не родиться безпредѣльной мысли, когда ты сама безъ конца? Здѣсь ли не быть богатырю, когда есть мѣсто, гдѣ развернуться и пройтись ему? И грозно объемлетъ меня могучее пространство, страшною силою отразясь въ глубинѣ моей; неестественною властью освѣтились мои очи... У! какая сверкающая, чудная, незнакомая землѣ даль! Русь!.. (Н. В. Гоголь. Отрывокъ изъ XI гл. I т. «Мертвыхъ душъ».)

Анонсы обновленій

Н. В. ГОГОЛЬ. ВЕЧЕРЪ НАКАНУНѢ ИВАНА КУПАЛА (1921)

Николай Васильевич Гоголь «За Ѳомою Григорьевичемъ водилась особеннаго рода странность: онъ до смерти не любилъ пересказывать одно и то же. Бывало, иногда, если упросишь его разсказать что сызнова, то, смотри, что-нибудь да вкинетъ новое, или переиначитъ такъ, что узнать нельзя. Разъ, одинъ изъ тѣхъ господъ, — намъ, простымъ людямъ, мудрено и назвать ихъ: писаки они — не писаки, а вотъ то самое, что барышники на нашихъ ярмаркахъ: нахватаютъ, напросятъ, накрадутъ всякой всячины, да и выпускаютъ книжечки, не толще букваря, каждый мѣсяцъ или недѣлю, — одинъ изъ этихъ господъ и выманилъ у Ѳомы Григорьевича эту самую исторію, а онъ вовсе и позабылъ о ней. Только пріѣзжаетъ изъ Полтавы тотъ самый паничъ, въ гороховомъ кафтанѣ, про котораго говорилъ я, и котораго одну повѣсть вы, думаю, уже прочли, — привозитъ съ собою небольшую книжечку и, развернувши посерединѣ, показываетъ намъ. Ѳома Григорьевичъ готовъ уже былъ осѣдлать носъ свой очками, но, вспомнивъ, что онъ забылъ ихъ подмотать нитками и облѣпить воскомъ, передалъ мнѣ. Я, такъ какъ грамоту кое-какъ разумѣю и не ношу очковъ, принялся читать. Не успѣлъ перевернуть двухъ страницъ, какъ онъ вдругъ остановилъ меня за руку...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...


Н. В. ГОГОЛЬ. СОРОЧИНСКАЯ ЯРМАРКА (1921)

Николай Васильевич Гоголь «Какъ упоителенъ, какъ роскошенъ лѣтній день въ Малороссіи! Какъ томительно-жарки тѣ часы, когда полдень блещетъ въ тишинѣ и зноѣ, и голубой, неизмѣримый океанъ, сладострастнымъ куполомъ нагнувшійся надъ землею, кажется, заснулъ, весь потонувши въ нѣгѣ, обнимая и сжимая прекрасную въ воздушныхъ объятіяхъ своихъ! На немъ ни облака; въ полѣ ни рѣчи. Все какъ будто умерло; вверху только, въ небесной глубинѣ, дрожитъ жаворонокъ, и серебряныя пѣсни летятъ по воздушнымъ ступенямъ на влюбленную землю, да изрѣдка крикъ чайки, или звонкій голосъ перепела отдается въ степи. Лѣниво и бездумно, будто гулящіе безъ цѣли, стоятъ подоблачные дубы, и ослѣпительные удары солнечныхъ лучей зажигаютъ цѣлыя живописныя массы листьевъ, накидывая на другія темную, какъ ночь, тѣнь, по которой только при сильномъ вѣтрѣ прыщетъ золото. Изумруды, топазы, яхонты эѳирныхъ насѣкомыхъ сыплются надъ пестрыми огородами, осѣняемыми статными подсолнечниками. Сѣрыя скирды сѣна и золотые снопы хлѣба станомъ располагаются въ полѣ и кочуютъ по его неизмѣримости. Нагнувшіяся отъ тяжести плодовъ широкія вѣтви черешенъ, сливъ, яблонь, грушъ...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...


С. М. СОЛОВЬЕВЪ. «УЧЕБНАЯ КНИГА РУССКОЙ ИСТОРІИ». ГЛАВА 30-Я (1880)

Сергей Михайлович Соловьев «20 іюня 1605 года Лжедимитрій съ торжествомъ въѣхалъ въ Москву. Богданъ Бѣльскій, снова возвращенный въ Москву, торжественно, съ Лобнаго мѣста свидѣтельствовалъ передъ народомъ, что новый царь есть истинный Димитрій. Но другое втихомолку свидѣтельствовалъ князь Василій Шуйскій; онъ поручилъ одному купцу и одному лѣкарю разглашать въ народѣ, что новый царь — самозванецъ. Басмановъ узналъ о слухахъ, узналъ отъ кого они идутъ, и донесъ царю. Шуйскій былъ схваченъ, и Лжедимитрій отдалъ дѣло на судъ собору изъ духовенства, вельможъ и простыхъ людей; соборъ осудилъ Шуйскаго на смерть: уже былъ онъ выведенъ на мѣсто казни, какъ прискакалъ гонецъ съ объявленіемъ помилованія; Шуйскаго вмѣстѣ съ братьями сослали въ галицкіе пригороды, но прежде, нежели они достигли мѣста ссылки, ихъ возвратили въ Москву, отдали имѣніе и боярство. Извѣстить области о восшествіи на престолъ новаго царя долженъ былъ патріархъ; такъ какъ Іовъ былъ свергнутъ, то на его мѣсто возвели рязанскаго архіепископа Игнатія, родомъ Грека, который первый изъ архіереевъ призналъ Лжедимитрія истиннымъ царемъ. Но признаніе Игнатія не могло окончательно утвердить новаго царя на престолѣ...» (М., 1880.) далѣе...


С. М. СОЛОВЬЕВЪ. «УЧЕБНАЯ КНИГА РУССКОЙ ИСТОРІИ». ГЛАВА 29-Я (1880)

Сергей Михайлович Соловьев «На вопросъ патріарха и бояръ: «Кому приказываешь царство?» умирающій Ѳеодоръ отвѣчалъ: «Во всемъ царствѣ и въ васъ воленъ Богъ; какъ Ему угодно, такъ и будетъ». По смерти Ѳеодора поспѣшили присягнуть женѣ его, царицѣ Иринѣ, чтобъ избѣжать междуцарствія. Но Ирина отказалась отъ престола, уѣхала изъ дворца въ Новодѣвичій монастырь, гдѣ и постриглась подъ именемъ Александры. Не смотря на то, дѣла производились ея именемъ, дѣйствительно же въ главѣ правленія стоялъ патріархъ; ему слѣдовательно принадлежалъ и первый голосъ въ дѣлѣ царскаго избранія, а Іовъ былъ самый ревностный приверженецъ Годунова. И такъ за Годунова былъ патріархъ; за Годунова было долголѣтнее пользованіе царскою властію при Ѳеодорѣ, доставлявшее ему большія средства: повсюду правительственныя должности занимали люди всѣмъ ему обязанные; при Ѳеодорѣ онъ самъ и родственники его пріобрѣтали огромное богатство, также могущественное средство пріобрѣтать доброжелателей; за Годунова было то обстоятельство, что сестра его признавалась царицею правительствующею: кто же мимо роднаго брата могъ взять скипетръ изъ рукъ ея?...» (М., 1880.) далѣе...


Н. В. ГОГОЛЬ. «ВЫБР. МѢСТА ИЗЪ ПЕРЕП. СЪ ДРУЗЬЯМИ». ЧАСТЬ 22-Я (1921)

Николай Васильевич Гоголь «Главное то, что ты уже пріѣхалъ въ деревню и положилъ себѣ непремѣнно быть помѣщикомъ; прочее все придетъ само собою. Не смущайся мыслями, будто прежнія узы, связывавшія помѣщика съ крестьянами, исчезнули навѣки. [Что онѣ исчезли, это правда; что виноваты тому сами помѣщики, это тоже правда; но] чтобы навсегда или навѣки онѣ исчезнули, — плюнь ты на такія слова: сказать ихъ можетъ только тотъ, кто далѣе своего носа ничего не видитъ. Русскаго ли человѣка, который такъ умѣетъ быть благодарнымъ за всякое добро, какому его ни надоумишь, русскаго ли человѣка трудно привязать къ себѣ? Такъ можно привязать, что послѣ будешь думать только о томъ, какъ бы его отвязать отъ себя. Если только исполнишь въ точности все то, что теперь тебѣ скажу, то къ концу же года увидишь, что я правъ. Возьмись за дѣло помѣщика, какъ слѣдуетъ за него взяться въ настоящемъ и законномъ смыслѣ. Собери прежде всего мужиковъ и объясни имъ, что такое ты, и что такое они: что помѣщикъ ты надъ ними не потому, чтобы тебѣ хотѣлось повелѣвать и быть помѣщикомъ; но потому, что ты уже есть помѣщикъ, что ты родился помѣщикомъ, что взыщетъ съ тебя Богъ, если-бъ ты промѣнялъ это званіе на другое...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...


Н. В. ГОГОЛЬ. «ВЫБР. МѢСТА ИЗЪ ПЕРЕП. СЪ ДРУЗЬЯМИ». ЧАСТЬ 21-Я (1921)

Николай Васильевич Гоголь «Я радъ, что здоровье ваше лучше; мое же здоровье... но въ сторону наши здоровья: мы должны позабыть о нихъ, такъ же, какъ и о себѣ. Итакъ, вы возвращаетесь вновь въ вашъ губернскій городъ. Вы должны съ новыми силами возлюбить его: онъ вашъ, онъ ввѣренъ вамъ, онъ долженъ быть вашимъ роднымъ. Вы напрасно начинаете думать вновь, что ваше присутствіе относительно дѣятельности общественной въ немъ совершенно безполезно, что общество испорчено въ корнѣ. Вы просто устали — вотъ и все! Дѣятельность губернаторшѣ предстоитъ всюду, на всякомъ шагу. Она даже и тогда производитъ вліяніе, когда ничего не дѣлаетъ. Вы сами уже знаете, что дѣло не въ суетахъ и въ опрометчивыхъ бросаньяхъ на все. Передъ вами два живые примѣра, которыхъ вы сами назвали. Предшественница ваша Ж*** завела кучу благотворительныхъ заведеній, а съ ними вмѣстѣ — и кучу бумажной переписки и возни, экономовъ, секретарей, кражу, безтолковщину, и прославилась благотворительностью въ Петербургѣ, и надѣлала кутерьму въ К***. Княгиня же О***, бывшая до нея губернаторшей въ томъ же вашемъ городѣ К***, не завела никакихъ заведеній, ни пріютовъ, не прошумѣла нигдѣ дальше своего города, не имѣла даже никакого вліянія на своего мужа...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...


Н. В. ГОГОЛЬ. «ВЫБР. МѢСТА ИЗЪ ПЕРЕП. СЪ ДРУЗЬЯМИ». ЧАСТЬ 20-Я (1921)

Николай Васильевич Гоголь «Нѣтъ выше званія, какъ монашеское, и да сподобитъ насъ Богъ когда-нибудь надѣть простую рясу чернеца, такъ желанную душѣ моей, о которой уже и помышленіе мнѣ въ радость. Но безъ зова Божія этого не сдѣлать. Чтобы имѣть право удалиться отъ міра, нужно умѣть распроститься съ міромъ. «Раздай все имущество свое нищимъ и тогда ступай въ монастырь», — такъ говорится всѣмъ туда идущимъ. У васъ есть богатство, вы его можете раздать нищимъ; но что же мнѣ раздать? Имущество мое не въ деньгахъ. Богъ мнѣ помогъ накопить нѣсколько умнаго и душевнаго добра и далъ нѣкоторыя способности, полезныя и нужныя другимъ — стало-быть, я долженъ раздать это имущество неимущимъ его, а потомъ уже идти въ монастырь. Но и вы одной денежной раздачей не получите на то права. Если бы вы были привязаны къ вашему богатству и вамъ было бы тяжело съ нимъ разстаться, тогда другое дѣло; но вы къ нему охладѣли, для васъ оно теперь ничто — гдѣ-жъ вашъ подвигъ и ваше пожертвованіе? Или, выбросивши за окошко ненужную вещь, значитъ сдѣлать добро своему брату, разумѣя добро въ высокомъ смыслѣ христіанскомъ? Нѣтъ, для васъ такъ же, какъ и для меня, заперты двери желанной обители. Монастырь вашъ — Россія!...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...


Н. В. ГОГОЛЬ. «ВЫБР. МѢСТА ИЗЪ ПЕРЕП. СЪ ДРУЗЬЯМИ». ЧАСТЬ 19-Я (1921)

Николай Васильевич Гоголь «Безъ любви къ Богу никому не спастись, а любви къ Богу у васъ нѣтъ. Въ монастырѣ ея не найдется; въ монастырь идутъ одни тѣ, которыхъ уже позвалъ туда Самъ Богъ. Безъ воли Бога нельзя и полюбить Его. Да и какъ полюбить Того, Котораго никто не видалъ? Какими молитвами и усиліями вымолить у Него эту любовь? Смотрите, сколько есть теперь на свѣтѣ добрыхъ и прекрасныхъ людей, которые добиваются жарко этой любви и слышатъ одну только черствость да холодную пустоту въ душахъ. Трудно полюбить, Того, Кого никто не видалъ. Одинъ Христосъ принесъ и возвѣстилъ намъ тайну, что въ любви къ братьямъ получаемъ любовь къ Богу. Стóитъ только полюбить ихъ такъ, какъ приказалъ Христосъ, и сама собой выйдетъ въ итогѣ любовь къ Богу Самому. Идите же въ міръ и пріобрѣтите прежде любовь къ братьямъ. Но какъ полюбить братьевъ? Какъ полюбить людей? Душа хочетъ любить одно прекрасное, а бѣдные люди такъ несовершенны, и такъ въ нихъ мало прекраснаго! Какъ же сдѣлать это? Поблагодарите Бога прежде всего за то, что вы русскій. Для русскаго теперь открывается этотъ путь, и этотъ путь — есть сама Россія. Если только возлюбитъ русскій Россію, возлюбитъ и все, что ни есть въ Россіи. Къ этой любви насъ ведетъ теперь Самъ Богъ...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...


Н. В. ГОГОЛЬ. «ВЫБР. МѢСТА ИЗЪ ПЕРЕП. СЪ ДРУЗЬЯМИ». ЧАСТЬ 18-Я (1921)

Николай Васильевич Гоголь «Вы напрасно негодуете на неумѣренный тонъ нѣкоторыхъ нападеній на "Мертвыя Души": это имѣетъ свою хорошую сторону. Иногда нужно имѣть противу себя озлобленныхъ. Кто увлеченъ красотами, тотъ не видитъ недостатковъ и прощаетъ все; но кто озлобленъ, тотъ постарается выкопать въ насъ всю дрянь и выставить ее такъ ярко наружу, что поневолѣ ее увидишь. Истину такъ рѣдко приходится слышать, что уже за одну крупицу ея можно простить всякій оскорбительный голосъ, съ какимъ бы она ни произносилась. Въ критикахъ Булгарина, Сенковскаго и Полевого есть много справедливаго, начиная даже съ даннаго мнѣ совѣта поучиться прежде русской грамотѣ, а потомъ уже писать. Въ самомъ дѣлѣ, если бы я не торопился печатаніемъ рукописи и подержалъ ее у себя съ годъ, я бы увидѣлъ потомъ и самъ, что въ такомъ неопрятномъ видѣ ей никакъ нельзя было явиться въ свѣтъ. Самыя эпиграммы и насмѣшки надо мною были мнѣ нужны, несмотря на то, что съ перваго раза пришлось очень не по сердцу. О, какъ намъ нужны безпрестанные щелчки и этотъ оскорбительный тонъ, и эти ѣдкія, пронимающія насквозь насмѣшки! На днѣ души нашей столько таится всякаго мелкаго, ничтожнаго самолюбія...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...


Н. В. ГОГОЛЬ. «ВЫБР. МѢСТА ИЗЪ ПЕРЕП. СЪ ДРУЗЬЯМИ». ЧАСТЬ 17-Я (1921)

Николай Васильевич Гоголь «Еще разъ пишу къ тебѣ съ дороги. Братъ, благодарю за все! У Гроба Господа испрошу, да поможетъ мнѣ отдать тебѣ хотя часть того умнаго добра, которымъ надѣлялъ меня ты. Вѣруй, и да не смущается твое сердце! Въ Москву ты пріѣдешь, какъ въ родную свою семью. Она предстанетъ тебѣ желанною пристанью, и въ ней покойнѣе будетъ тебѣ, нежели здѣсь. Ни пустой шумъ суеты, ни громъ экипажа не смутитъ тебя: объѣдутъ бережно и улицу, въ которой ты будешь жить. Если кто и пріѣдетъ тебя навѣстить, старый ли другъ твой, или же дотолѣ незнакомый человѣкъ, онъ станетъ впередъ просить не отдавать ему визита, боясь, чтобы и минута твоего времени не пропала. У насъ умѣютъ и даже знаютъ, какъ почтить того, кто сдѣлалъ цѣликомъ свое дѣло. Кто такъ безукоризненно, такъ честно употреблялъ всѣ дары свои, не давая задремать своимъ способностямъ, не лѣнясь ни минуты во всю жизнь свою, кто сохранилъ свѣжую старость свою, какъ бы молодость, въ то время, какъ всѣ вокругъ истратили ее на пустые соблазны и какъ молодые превратились въ хилыхъ стариковъ, тотъ имѣетъ право на вниманіе благоговѣйное. Какъ патріархъ ты будешь въ Москвѣ, и на вѣсъ золота примутъ отъ тебя юноши старческія слова твои...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...


Н. В. ГОГОЛЬ. «ВЫБР. МѢСТА ИЗЪ ПЕРЕП. СЪ ДРУЗЬЯМИ». ЧАСТЬ 16-Я (1921)

Николай Васильевич Гоголь «Уча другихъ, также учишься. Посреди моего болѣзненнаго и труднаго времени, къ которому присоединились еще и тяжелыя страданія душевныя, я долженъ былъ вести такую дѣятельную переписку, какой никогда у меня не было дотолѣ. Какъ нарочно, почти со всѣми близкими моей душѣ случились въ это время внутреннія событія и потрясенія. Все какимъ-то инстинктомъ обращалось ко мнѣ, требуя помощи и совѣта. Тутъ только узналъ я близкое родство человѣческихъ душъ между собою. Стóитъ только хорошенько выстрадаться самому, какъ уже всѣ страдающіе становятся тебѣ понятны и почти знаешь, что нужно сказать имъ. Этого мало; самый умъ проясняется: дотолѣ сокрытыя положенія и поприща людей становятся тебѣ извѣстны, и дѣлается видно, что кому изъ нихъ потребно. Въ послѣднее время мнѣ случалось даже получать письма отъ людей, мнѣ почти вовсе незнакомыхъ, и давать на нихъ отвѣты такіе, какихъ бы я не сумѣлъ дать прежде. А между прочимъ я ничуть не умнѣе никого. Я знаю людей, которые въ нѣсколько разъ умнѣе и образованнѣе меня, и могли бы дать совѣты въ нѣсколько разъ полезнѣйшіе моихъ; но они этого не дѣлаютъ и даже не знаютъ, какъ это сдѣлать. Великъ Богъ, насъ умудряющій!...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...


Н. В. ГОГОЛЬ. «ВЫБР. МѢСТА ИЗЪ ПЕРЕП. СЪ ДРУЗЬЯМИ». ЧАСТЬ 15-Я (1921)

Николай Васильевич Гоголь «Твое стихотвореніе "Землетрясеніе" меня восхитило. Жуковскій также былъ отъ него въ восторгѣ. Это, по его мнѣнію, лучшее, не только изъ твоихъ, но даже изъ всѣхъ русскихъ стихотвореній. Взять событіе изъ минувшаго и обратить его къ настоящему — какая умная и богатая мысль! А примѣненіе къ поэту, довершающее оду, таково, что его слѣдуетъ всякому изъ насъ, каково бы ни было его поприще, примѣнить къ самому себѣ въ эту тяжелую годину всемірнаго землетрясенія, когда все помутилось отъ страха за будущее. Другъ, передъ тобою разверзается живоносный источникъ. Въ словахъ твоихъ поэту: "И приноси дрожащимъ людямъ/ Молитвы съ горней вышины" — заключаются слова тебѣ самому. Тайна твоей музы тебѣ открывается. Нынѣшнее время есть именно поприще для лирическаго поэта. Сатирою ничего не возьмешь; простою картиною дѣйствительности, оглянутой глазомъ современнаго свѣтскаго человѣка, никого не разбудишь: богатырски задремалъ нынѣшній вѣкъ. Нѣтъ, отыщи въ минувшемъ событіе, подобное настоящему, заставь его выступить ярко и порази его въ виду всѣхъ, какъ поражено было оно гнѣвомъ Божіимъ въ свое время; бей въ прошедшемъ настоящее, и въ двойную силу облечется твое слово...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...


Н. В. ГОГОЛЬ. «ВЫБР. МѢСТА ИЗЪ ПЕРЕП. СЪ ДРУЗЬЯМИ». ЧАСТЬ 14-Я (1921)

Николай Васильевич Гоголь «Вы очень односторонни, и стали недавно такъ односторонни; и оттого стали односторонни, что находясь на той точкѣ состоянія душевнаго, на которой теперь стоите вы, нельзя не сдѣлаться одностороннимъ всякому человѣку. Вы помышляете только объ одномъ душевномъ спасеніи вашемъ и, не найдя еще той именно дороги, которою вамъ предназначено достигнуть его, почитаете все, что ни есть въ мірѣ, соблазномъ и препятствіемъ къ спасенію. Монахъ не строже васъ. Такъ и ваши нападенія на театръ односторонни и несправедливы. Вы подкрѣпляете себя тѣмъ, что нѣкоторыя вамъ извѣстныя духовныя лица возстаютъ противъ театра; но они правы, а вы неправы. Разберите лучше: точно ли они возстаютъ противъ театра, или только противу того вида, въ которомъ онъ намъ теперь является. Церковь начала возставать противъ театра въ первые вѣка всеобщаго водворенія христіанства, когда театры одни оставались прибѣжищемъ уже повсюду изгнаннаго язычества и притономъ безчинныхъ его вакханалій. Вотъ почему такъ сильно гремѣлъ противъ нихъ Златоустъ. Но времена измѣнились. Міръ весь перечистился сызнова поколѣніями свѣжихъ народовъ Европы, которыхъ образованіе началось уже на христіанскомъ грунтѣ, и тогда сами святители начали первые вводить театръ...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...


Н. В. ГОГОЛЬ. «ВЫБР. МѢСТА ИЗЪ ПЕРЕП. СЪ ДРУЗЬЯМИ». ЧАСТЬ 13-Я (1921)

Николай Васильевич Гоголь «Я прочелъ съ большимъ удовольствіемъ похвальное слово Карамзину, написанное Погодинымъ. Это лучшее изъ сочиненій Погодина въ отношеніи къ благопристойности, какъ внутренней, такъ и внѣшней: въ немъ нѣтъ его обычныхъ грубо-неуклюжихъ замашекъ и топорнаго неряшества слога, такъ много ему вредящаго. Все здѣсь, напротивъ того, стройно, обдумано и расположено въ большомъ порядкѣ. Всѣ мѣста изъ Карамзина прибраны такъ умно, что Карамзинъ какъ бы весь очертывается самимъ собою и, своими же словами взвѣсивъ и оцѣнивъ самого себя, становится какъ живой передъ глазами читателя. Карамзинъ представляетъ, точно, явленіе необыкновенное. Вотъ о комъ изъ нашихъ писателей можно сказать, что онъ весь исполнилъ долгъ, ничего не зарылъ въ землю и на данные ему пять талантовъ истинно принесъ другіе пять. Карамзинъ первый показалъ, что писатель можетъ быть у насъ независимъ и почтенъ всѣми равно, какъ именитѣйшій гражданинъ въ государствѣ. Онъ первый возвѣстилъ торжественно, что писателя не можетъ стѣснить цензура, и если уже онъ исполнился чистѣйшимъ желаніемъ блага въ такой мѣрѣ, что желаніе это, занявши всю его душу, стало его плотію и пищею, тогда никакая цензура для него не строга, и ему вездѣ просторно...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...


С. М. СОЛОВЬЕВЪ. «УЧЕБНАЯ КНИГА РУССКОЙ ИСТОРІИ». ГЛАВА 28-Я (1880)

Сергей Михайлович Соловьев «И по смерти Іоанна IV государство находилось въ такомъ же положеніи, какъ и по смерти отца его: хотя сынъ Іоанновъ Ѳеодоръ вступилъ на престолъ и возрастнымъ, но былъ младенецъ по способностямъ, не могъ управлять государствомъ, слѣдовательно нужна была опека, регенство, и открывалось поприще для борьбы за это регенство. Но такъ какъ младенчество Ѳеодора было постоянно, и онъ умеръ не оставя кровныхъ послѣдниковъ, то борьба бояръ за регенство въ его царствованіе получаетъ уже новое значеніе: здѣсь должны были выставиться не могущественнѣйшіе только роды боярскіе, но будущія династіи царскія. Изъ князей Гедиминовскаго литовскаго рода большимъ почетомъ пользовалась фамилія князей Мстиславскихъ; при смерти Іоанна князь Иванъ Ѳедоровичъ Мстиславскій занималъ первое мѣсто между боярами; но ни онъ, ни сынъ его князь Ѳеодоръ, не отличались значительными способностями и энергіею. Между князьями Рюриковичами по прежнему первое мѣсто занимала фамилія Шуйскихъ. Опала, постигшая эту фамилію при совершеннолѣтіи Іоанна, не могла сломить ее, и князь Иванъ Петровичъ Шуйскій защитою Пскова отъ Баторія сильно поднялъ славу фамиліи; онъ пользовался особеннымъ расположеніемъ горожанъ московскихъ, купцовъ и простыхъ людей...» (М., 1880.) далѣе...


С. М. СОЛОВЬЕВЪ. «УЧЕБНАЯ КНИГА РУССКОЙ ИСТОРІИ». ГЛАВА 27-Я (1880)

Сергей Михайлович Соловьев «Опека надъ малолѣтными сыновьями и управленіе государствомъ во имя старшаго изъ нихъ принадлежали вдовѣ Василіевой, великой княгинѣ Еленѣ Васильевнѣ. Тотчасъ послѣ похоронъ Василія правительницѣ донесли уже о крамолѣ, поднятой нѣкоторыми вельможами въ пользу дяди великокняжескаго, Юрія Ивановича, котораго поэтому поводу схватили и посадили подъ стражу. Въ это время главными совѣтниками Елены были двое вельможъ: родной дядя ея, извѣстный уже намъ князь Михаилъ Глинскій, который, по случаю брака великаго князя Василія на его племянницѣ, былъ освобожденъ изъ темницы и приближенъ ко двору; вторымъ приближеннымъ къ правительницѣ лицомъ былъ князь Иванъ Овчина-Телепневъ-Оболенскій. Глинскій и Оболенскій не могли ужиться въ мирѣ другъ съ другомъ, и Елена должна была выбирать между ними: она выбрала Оболенскаго, и Глинскій, обвиненный въ властолюбивыхъ замыслахъ, былъ схваченъ и посаженъ въ прежнюю свою темницу, гдѣ скоро и умеръ. Между вельможами происходило сильное волненіе: нѣкоторые изъ нихъ бѣжали въ Литву, другіе были схвачены за соумышленичество съ бѣглецами. Скоро потерялъ свободу и другой дядя великаго князя, Андрей Ивановичъ, князь старицкій...» (М., 1880.) далѣе...


И. А. ИЛЬИНЪ. ЗАВѢТЫ ФЕВРАЛЯ (ЧАСТЬ 2-Я) (1956)

Иван Александрович Ильин «Въ русскомъ либералѣ 19-го вѣка дремалъ сентиментальный анархистъ: либералъ начиналъ съ мечты о свободѣ, воспринималъ отъ всего христіанства одно только требованіе «гуманности», отрицалъ «насиліе», а потомъ и «всякое принужденіе» и кончалъ въ безвластьѣ. Такъ, для Керенскаго (Воспомин., гл. 1) — государственное принужденіе сводится къ «террору» и «гильотинѣ», смертная казнь есть для него «классическое орудіе самодержавія»; въ русской дореволюціонной администраціи онъ видитъ «лакеевъ и палачей Николая II». Все это, конечно, отвергается съ негодованіемъ. Напротивъ, Временное Правительство «творило новое государство», основанное на «любви къ ближнему», на «гуманности, терпимости, прощеніи и кротости». Внѣшне это выглядѣло, какъ «слабость», но на самомъ дѣлѣ требовало, видите ли, «великой силы характера». Вотъ откуда это разложеніе власти: февралисты ничего не понимали и нынѣ ничего не понимаютъ въ государствѣ, въ его сущности и дѣйствіи. Тайна государственнаго импонированія; сила повелѣвающаго и воспринимающаго внушенія; секретъ народнаго уваженія и довѣрія къ власти; умѣніе дисциплинировать и готовность дисциплинироваться...» (Парижъ, 1956.) далѣе...


И. А. ИЛЬИНЪ. ЗАВѢТЫ ФЕВРАЛЯ (ЧАСТЬ 1-Я) (1956)

Иван Александрович Ильин «Въ февральской революціи надо различать стихійно-массовый процессъ военнаго разочарованія, смятенія, возмущенія, бунта, разнузданія и духовнаго разложенія: здѣсь дѣйствовали не «идеалы» и не «завѣты», а нежеланіе итти на фронтъ, массовыя вожделѣнія и страсти. Это была не политика, а длительный и нараставшій эксцессъ, поощрявшійся и разжигавшійся слѣва. Отъ этого противогосударственнаго и анархическаго «эксцесса снизу» надо отличать политическую тактику сверху. Мы будемъ сейчасъ говорить не о томъ, что дѣлала "улица", "толпа" или "масса", а о тѣхъ директивахъ, которыя проводились въ жизнь сверху, о мѣрахъ Временнаго Правительства, воспринявшаго «всю полноту власти». Конечно, дѣятели февраля могутъ сказать намъ, что улично-революціонная и совдепско-большевицкая ситуація была такова, что они ничего иного не могли дѣлать, кромѣ того, что дѣлали; что у нихъ не было выбора; что въ ихъ распоряженіи не было ни силъ, ни средствъ; что они просто "рушились" вмѣстѣ съ государственнымъ аппаратомъ, съ арміей и національнымъ хозяйствомъ и только старались обрушиться подостойнѣе. Но если такъ, то въ чемъ же традиціи и завѣты февральскаго Временнаго Правительства?...» (Парижъ, 1956.) далѣе...


И. С. ШМЕЛЕВЪ. «СТАРЫЙ ВАЛААМЪ». ГЛАВА 8-Я (1936)

Иван Сергеевич Шмелев «Въ сѣняхъ гостинницы монахъ продаетъ билеты на пароходикъ монастырскій: собираются ѣхать къ часовнѣ Андрея Первозваннаго, что на горѣ у Никонова залива, — служить молебенъ. До двадцати часовенъ на Валаамѣ, по островамъ, на пустынныхъ дорогахъ, въ дебряхъ: воистину — глушь святая. Бывало, зайдешь въ лѣса: какая первозданность! Бѣлки тутъ не боятся человѣка, и птицы не боятся. Да что бѣлки! Не боится и крупный звѣрь. Слышишь — трещитъ по чащѣ. Стоишь и ждешь. И вотъ, выходитъ на дорогу... олень? Олень. Съ вѣтвистыми рогами. И смотритъ, вкопанный, влажнымъ, покойнымъ глазомъ, — безъ удивленія, безъ страха. «А, ты это, человѣкъ... знаю тебя...» — такъ, будто, говоритъ молчаньемъ, взглядомъ. И — ничего, перейдетъ дорогу. Пугаетъ какъ-то нажданная такая встрѣча, будто нездѣшняя. И смутно припоминается, какъ-будто: гдѣ-то... такое было..? Пройдешь — и новая встрѣча, тоже совсѣмъ нежданная: часовня. Глушь, дебри непроходимыя, а тутъ въ полумглѣ заломчика, въ часовнѣ, — Богоматерь, лампада, воскъ, корочка хлѣба, оставленная какъ даръ — какому-нибудь доброму лѣсному звѣрю: Божій даръ. Изумишься: въ дебряхъ, лампада теплится!...» (Владимірова, 1936.) далѣе...


И. С. ШМЕЛЕВЪ. «СТАРЫЙ ВАЛААМЪ». ГЛАВА 7-Я (1936)

Иван Сергеевич Шмелев «На высокой скалѣ гранита — сажень тридцать — бѣлое зданіе мастерскихъ и водопровода. Въ нижнемъ ярусѣ — черное жерло кузницы. Входимъ. Какъ разъ мальчикъ-монашонокъ набрасываетъ на колесо приводной ремень, и огромный машинный мѣхъ начинаетъ выбрасывать изъ горна вихри слѣпящихъ искръ. Мѣхъ тяжело вздыхаетъ, сопитъ и хлюпаетъ. Намъ жарко стоять и у порога. Кузнецъ-монахъ хмуро встрѣчаетъ насъ нѣмымъ поклономъ. Жилистыя его руки ударяютъ мѣрно по добѣла раскаленной полосѣ тяжелымъ молотомъ, и за каждымъ сухимъ ударомъ слышится влажный подхрипъ. Это въ его груди. Надъ нимъ золотое сіянье искръ. Даже на немъ, даже въ его сѣдой бородѣ вспыхиваютъ и гаснутъ искры. Сѣдѣющія его кудри подхвачены ремешкомъ, волосатая грудь раскрыта, на ней черныя струи пота. Это «хозяинъ» кузницы, о. Лука. Ему, пожалуй, къ шестидесяти годкамъ, а онъ съ утра и до вечера съ желѣзомъ, огнемъ и молотомъ, — трудится послушаніемъ во имя Божіе, во славу Валаама. А намъ страшно стоять и у порога. Тутъ и литейная. Закопченый монахъ возится съ лампочкой-коптилкой, формуетъ въ черной землѣ отливку. Даже не видитъ насъ...» (Владимірова, 1936.) далѣе...


СБОРНИКЪ РѢЧЕЙ ДОНСКОГО АТАМАНА П. Н. КРАСНОВА (1918 Г. МАЙ-СЕНТЯБРЬ)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «При преступномъ содѣйствіи нѣкоторой части нашей интеллигенціи, при предательствѣ и измѣнѣ многихъ сановниковъ и генераловъ, рушится великое зданіе Россійской Имперіи и подъ радостный визгъ черни совершается «великая безкровная революція». А затѣмъ пріѣзжаетъ изъ Германіи въ запломбированномъ вагонѣ Ленинъ и начинаетъ вмѣстѣ съ великимъ провокаторомъ и предателемъ Керенскимъ сознательно разрушать Россію. Замученъ и истерзанъ послѣдній русскій верховный главнокомандующій Духонинъ, разстрѣляны и избиты лучшіе генералы и офицеры, въ неизвѣстности, какъ бѣглецъ обрѣтается лучшій сынъ родины — генералъ Корниловъ. Распалось великое зданіе Россіи, разлетѣлось на многіе куски и пылью и снарядомъ покрылась русская земля. Въ Брестѣ отъ имени русскаго народа Бронштейнъ, Іоффе и Караханъ заключаютъ позорный миръ, украинцы отбираютъ отъ Дона лучшій кусокъ — Таганрогскій и часть Донецкаго округа и просятъ занять его для нихъ германцевъ... Какъ бы страшная непогожая ночь спустилась надъ Свято-Русской землей. Братъ возсталъ на брата. Пламя убійствъ трепетнымъ огнемъ понеслось съ сѣвера на югъ... Смирновы и Подтелковы, комиссары и совѣты, Дуньки Ковалевы и Маруськи, главковерхи въ юбкахъ и безъ юбокъ сдали казачью землю...» (Новочеркасскъ, 1919.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. ЛЮБИТЕ РОССІЮ! (1995)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «Вся исторія Россіи — это сплошная красота. Это такое величіе духа русскаго народа, что слезы навертываются на глаза, когда читаешь, какъ обороняли русскіе Псковъ, какъ сражались подъ Нарвой, какъ побѣждали подъ Полтавой, какъ изъ ничего создали великій флотъ. А Суворовскіе походы, а Русская Армія, съ вѣнкомъ свободы идущая въ далекій заграничный походъ къ самому Парижу, а освобожденіе сербовъ и болгаръ, освобожденіе армянъ. Забыли мы эту культурную величайшую работу, которую внесъ въ міръ Русскій Народъ и Русская Армія?! Съ ядовитымъ шипѣніемъ гады Русской земли, бѣсы-разрушители счастья русскаго ищутъ только темныя страницы русскаго быта. Описываютъ крѣпостное право, киваютъ на ошибки прошлаго. Но развѣ не было этихъ ошибокъ у сосѣдей? Развѣ не было вассаловъ въ Западной Европѣ, и рабство было, только ли въ Россіи? А пытки, инквизиція, а то, что вызвало взрывъ негодованія во французскомъ народѣ и революцію — вѣдь это современники Ивана Грознаго, это современница золотого вѣка Екатерины Великой, когда было заложено первое зерно свободы русскаго народа...» («Донъ». Ростовъ-на-Дону, 1995.) далѣе...

Наши баннеры

ПРОСИМЪ ВАСЪ ПОДДЕРЖАТЬ НАШЪ САЙТЪ.

Баннеръ Размѣры Кодъ баннера
88 x 31 <!--lib.russportal.ru-->
<a href=http://lib.russportal.ru><img src=http://lib.russportal.ru/image/lib88x31.gif width="88" height="31" border=0 title='Русские классики XVIII - нач. XX вв. в старой орфографии'></a>
<!--lib.russportal.ru-->
468 x 60 <!--lib.russportal.ru-->
<a href=http://lib.russportal.ru><img src=http://lib.russportal.ru/image/lib468x60.gif width="468" height="60" border=0 title='Русские классики XVIII - нач. XX вв. в старой орфографии'></a>
<!--lib.russportal.ru-->


Наверхъ

0