Русскіе классики XVIII – нач. XX вв. въ старой орѳографіи
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Литературное наслѣдіе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе писатели

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
Ж | З | И | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ч | Ш | Я | N

Основные авторы

А. С. Пушкинъ († 1837 г.)
-
М. Ю. Лермонтовъ († 1841 г.)
-
Н. В. Гоголь († 1852 г.)
-
И. А. Крыловъ († 1844 г.)

Раздѣлы сайта

Духовная поэзія
-
Русская идея
-
Дѣтское чтеніе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 13 декабря 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 18.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ЛИТЕРАТУРНОЕ НАСЛѢДІЕ РОССІИ

«ЛИТЕРАТУРНОЕ НАСЛѢДІЕ РОССІИ» — ОДИНЪ ИЗЪ ПРОЕКТОВЪ «РУССКАГО ПОРТАЛА»

Сайтъ основанъ 26 Мая 2009 г. (8 Іюня 2009 г. по н. ст.) въ день 210-лѣтія со дня рожденія Александра Сергѣевича Пушкина.
RSS-каналъ сайтаhttp://www.russportal.ru/news/rss.php?h=7.         Разсылка новостейhttp://www.russportal.ru/subscribe
Экспортъ новостей въ «Живомъ журналѣ»http://russportal.livejournal.com

«Русь».

Н. В. ГогольРусь! Русь! вижу тебя изъ моего чуднаго, прекраснаго далека, тебя вижу. Бѣдна природа въ тебѣ; не развеселятъ, не испугаютъ взоровъ дерзкія ея дива, вѣнчанныя дерзкими дивами искусства, — города съ многооконными высокими дворцами, вросшими въ утесы, картинные дерева и плющи, вросшіе въ домы, въ шумѣ и въ вѣчной пыли водопадовъ; не опрокинется назадъ голова посмотрѣть на громоздящіяся безъ конца надъ нею и въ вышинѣ каменныя глыбы; не блеснутъ сквозь наброшенныя одна на друтую темныя арки, опутанныя виноградными сучьями, плющами и несмѣтными милліонами дикихъ розъ, не блеснутъ сквозь нихъ вдали вѣчныя линіи сіяющихъ горъ, несущихся въ серебряныя, ясныя небеса. Открыто-пустынно и ровно все въ тебѣ; какъ точки, какъ значки, непримѣтно торчатъ среди равнинъ невысокіе твои города; ничто не обольститъ и не очаруетъ взора. Но какая же непостижимая, тайная сила влечетъ къ тебѣ? Почему слышится и раздается немолчно въ ушахъ твоя тоскливая, несущаяся по всей длинѣ и ширинѣ твоей, отъ моря до моря, пѣсня? Чтó въ ней, въ этой пѣснѣ? Что зоветъ и рыдаетъ, и хватаетъ за сердце? Какіе звуки болѣзненно лобзаютъ и стремятся въ душу, и вьются около моего сердца? Русь! чего же ты хочешь отъ меня? Какая непостижимая связь таится между нами? Что глядишь ты такъ, и зачѣмъ все, что ни есть въ тебѣ, обратило на меня полныя ожиданія очи?.. И еще, полный недоумѣнія, неподвижно стою я, а уже главу осѣнило грозное облако, тяжелое грядущими дождями, и онѣмѣла мысль предъ твоимъ пространствомъ. Чтó пророчитъ сей необъятный просторъ? Здѣсь ли, въ тебѣ ли не родиться безпредѣльной мысли, когда ты сама безъ конца? Здѣсь ли не быть богатырю, когда есть мѣсто, гдѣ развернуться и пройтись ему? И грозно объемлетъ меня могучее пространство, страшною силою отразясь въ глубинѣ моей; неестественною властью освѣтились мои очи... У! какая сверкающая, чудная, незнакомая землѣ даль! Русь!.. (Н. В. Гоголь. Отрывокъ изъ XI гл. I т. «Мертвыхъ душъ».)

Анонсы обновленій

ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ОТЪ ДВУГЛАВАГО ОРЛА..." ТОМЪ I-Й, Ч. 2-Я, ГЛ. 20-Я (1922)

Двуглавый Орел. Малый Герб Российской Империи «Гриценко и Мацневъ, наконецъ, пріѣхали. Они опоздали потому, что рѣшили объѣхать городъ, чтобы убѣдиться можно ли ѣхать. Саблинъ высказалъ имъ свои опасенія. — “Ну, конечно, можно ѣхать”, — сказалъ лѣниво Мацневъ. — “Отъ этихъ негодяевъ и слѣда не осталось”. — “Въ театрахъ идутъ представленія”, — сказалъ Гриценко, — “я самъ видалъ, какъ туда ѣхали”. — “Это удивительная мерзость, придуманная господами соціалистами”, — сказалъ Мацневъ. — “Какъ ваши солдаты?” — спросилъ онъ у Палтова. — “Великолѣпны. Такой залпъ — ни одинъ не сорвалъ”. — “И уложили много?” — “Я думаю человѣкъ тридцать”. — “А я, признаться, немного сомнѣвался въ вашихъ. Въ Семеновскомъ полку восемь человѣкъ не выстрѣлило. Суду предаютъ. Московцы и егеря совсѣмъ не стрѣляли”, — сказалъ Мацневъ. — “Сбиты съ толка этимъ негодяемъ Гапономъ”, — сказалъ Саблинъ. — “Несли хоругви, иконы, пѣли молитвы, бѣсъ ихъ знаетъ галиматья какая то, ерунда. Откуда взялся этотъ попъ?” — “Хорошъ попъ”, — сказалъ Степочка. — “Вы знаете ихъ требованія, я читалъ копію прошенія Государю: — передача земли народу и отмѣна выкупныхъ платежей: дешевый кредитъ. Отмѣна косвенныхъ налоговъ и замѣна ихъ прямымъ прогрессивнымъ подоходнымъ налогомъ”. — “Ловко”, — сказалъ Ротбекъ. — “Дальше лучше: — прекращеніе войны по волѣ народа”. — “Это уже на японскія денежки очевидно. Это тогда, когда мы подходимъ къ побѣдѣ”, — сказалъ Гриценко...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ОТЪ ДВУГЛАВАГО ОРЛА..." ТОМЪ I-Й, Ч. 2-Я, ГЛ. 19-Я (1922)

Двуглавый Орел. Малый Герб Российской Империи «На 9-е января между Саблиными, Палтовыми, Ротбеками, Воробьевымъ, Мацневымъ и Гриценко было условлено, что они поѣдутъ слушать цыганъ въ трактиръ за Строгоновымъ мостомъ. Рѣшено это было давно. Тогда, когда палъ Портъ-Артуръ на Наталью Борисовну Палтову нашелъ особый стихъ веселиться во что бы то ни стало, чтобы забыть всѣ ужасы войны и позоръ пораженій. Но 9-го января произошли въ Петербургѣ крупные безпорядки, войска стрѣляли въ народъ, было убито много людей, на Невскомъ кое гдѣ выбиты стекла въ магазинахъ и подожжены газетные кіоски и Саблинъ былъ увѣренъ, что поѣздка къ цыганамъ не состоится. Но въ одинадцать часовъ, какъ то было условлено, пріѣхалъ Степочка Воробьевъ, за нимъ слѣдомъ въ роскошномъ вечернемъ туалетѣ изъ чернаго шелка съ пальетками графиня Палтова съ мужемъ, а потомъ и Ротбекъ со своей маленькой, веселой женой Ниной Васильевной, недоставало только Мацнева и Гриценки. Въ ожиданіи ихъ сидѣли въ гостиной и обмѣнивались впечатлѣніями дня. — “Я полагаю, господа, что поѣздку надо отложить”, — сказалъ Саблинъ. — “По моему ѣхать даже небезопасно”. — “Ну вотъ, милый другъ, что за пустяки. Сегодня то лучше чѣмъ когда либо. Не только вся полиція на ногахъ, но половина гарнизона бивакируетъ на улицахъ. Эти коновязи на площадяхъ, костры — это очаровательно. Какія то картины 1814 г. Точно Парижъ”, — сказалъ Палтовъ, — “полагаю, что дамамъ интересно будетъ все это повидать”...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ОТЪ ДВУГЛАВАГО ОРЛА..." ТОМЪ I-Й, Ч. 2-Я, ГЛ. 18-Я (1922)

Двуглавый Орел. Малый Герб Российской Империи «Саблинъ вернулся въ Петербургъ. Дорóгой у него было желаніе разсказать правду. Но что правда? Развѣ онъ ее зналъ? Онъ видѣлъ прекрасныя части и видѣлъ оборванцевъ. Но почему одни прекрасны, а другіе оборваны онъ не зналъ. Кто командуетъ хорошими и кто плохими онъ не могъ указать. Онъ представлялся Куропаткину и Куропаткинъ очаровалъ его. Все, что говорилъ Куропаткинъ было мудро и разумно. Выходило такъ, что Куропаткинъ совсѣмъ не виноватъ въ томъ, что война неудачна. Онъ все предвидѣлъ и обо всемъ своевременно докладывалъ. Сказать это Государю значило обвинить самого Государя во всѣхъ неудачахъ. Саблинъ не могъ этого сдѣлать потому, что по чистой совѣсти не считалъ Государя виновнымъ. Это была судьба. Саблинъ зналъ, что Императрица будетъ его распрашивать о томъ, какъ были приняты ея подарки. И Саблинъ рѣшилъ передать рѣчь корпуснаго командира, потомъ охарактеризовать Филиппа Ивановича мягкими теплыми штрихами, разсказать, какъ красиво уходила въ поля Шахейской долины N–ская дивизія. Создавалась красивая картина батальнаго свойства, въ родѣ нѣжныхъ акварелей Адама, правда была прикрашена, приглажена, отполирована и лакомъ покрыта. Саблину было совѣстно такой правды. Онъ любилъ Государя, онъ былъ ему искренно преданъ и онъ будетъ ему лгать. Кто же тогда скажетъ истину, если Саблинъ будетъ лгать! И Саблинъ мучился. Но когда насталъ день аудіенціи и Государь принялъ его вечеромъ, послѣ обѣда, вдвоемъ съ Императрицей...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ОТЪ ДВУГЛАВАГО ОРЛА..." ТОМЪ I-Й, Ч. 2-Я, ГЛ. 17-Я (1922)

Двуглавый Орел. Малый Герб Российской Империи «Чуть свѣтъ Саблинъ пошелъ на бивакъ. Но бивака уже не было. Кое-гдѣ горѣла подожженная солома у палатокъ, да остались жестянки, бумаги и кости на притоптанномъ пыльномъ полѣ. Вмѣсто палатокъ, сжатыми рядами, стояли густою колонною солдаты. Командиръ полка на рослой лошади, оборотясь лицомъ къ полку, ждалъ, когда появится адъютантъ со знаменемъ. Солнце поднималось изъ-за фіолетовыхъ горъ и бросало косые лучи на солдатъ. Штыки блестѣли и искрились. «Будетъ ли штыковая работа?» подумалъ Саблинъ. Онъ старался угадать, гдѣ стоитъ Филиппъ Ивановичъ, гдѣ пьяницы-солдаты и что они думаютъ. Отъ деревни показался взводъ. Несли знамя. Заиграли армейскій походъ, полкъ взялъ на караулъ... Сзади, звеня и дымя пристраивались кухни. На глазахъ Саблина полкъ взялъ на плечо и сталъ вытягиваться въ колонну по отдѣленіямъ. Головная рота вышла впередъ и дозоры стали расходится по сжатымъ полямъ. Сверкнули штыки, музыка грянула модный маршъ «Разлуку» и колонна стала виться змѣею по пыльной дорогѣ. Саблина потянуло за нею. Ему захотѣлось испытать ощущенія боя и опасности. Онъ стоялъ и смотрѣлъ. Солдаты шли мимо, кто въ ногу въ отдѣленіяхъ, кто шелъ свободно, стороною. Пѣсенники выходили изъ рядовъ и то тутъ, то тамъ начиналась пѣсня и полкъ становился все меньше, покрывался пылью, уходилъ въ даль. Уходилъ добродушный и благожелательный Филиппъ Ивановичъ, уходилъ желчный Захаръ Петровичъ, уходили тѣ, которые продали китайцу...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ОТЪ ДВУГЛАВАГО ОРЛА..." ТОМЪ I-Й, Ч. 2-Я, ГЛ. 16-Я (1922)

Двуглавый Орел. Малый Герб Российской Империи «Саблинъ проходилъ темной тѣнью, никому неизвѣстный и незнакомый мимо палатокъ и заглядывалъ въ тѣ, гдѣ горѣли огоньки, гдѣ слышны были солдатскіе голоса. — “Кто тамъ?” — иногда спрашивали его изъ палатки. — “Свой”, — отвѣчалъ Саблинъ и шелъ дальше. Ему была пріятна сверкающая луною ночь, тепло, близость къ людямъ, идущимъ на подвигъ. — “Эхъ, и спасибо большое Матушкѣ-Царицѣ”, — услышалъ Саблинъ сильный, задушевный голосъ, чуть нараспѣвъ, — “вотъ угодила, вотъ подумала, и ладно все придумала. Или присовѣтовалъ ей это какой-либо разумный человѣкъ? И рубаху прислала. Ее и одѣну, въ ней и въ бой, и коли убьютъ меня, такъ въ Царицыной рубахѣ и въ царствіе Божіе предстану передъ трисіятельныя очи Господа моего и Бога”. — “Ну и дуракъ”, — перебилъ его мрачный хриплый голосъ. — “Отъ такового слышу”, — сказалъ первый голосъ. — “Туши огонь, а то вишь разложился какъ. Не одинъ. Да и огарокъ беречь надо”. — “Да, ладно”. Саблинъ подкрался къ палаткѣ и заглянулъ въ нее. На гаоляновой соломѣ лежало четверо солдатъ. Пятый разложилъ у самаго входа платокъ отъ подарка и на него выкладывалъ вещи, присланныя Государыней. Онъ вынулъ теперь портретъ ея и долго смотрѣлъ на него. — “А вотъ за портретъ спасибо особое. Ухъ и красавица она у насъ и съ дѣтьми своими распрекрасными. Много господъ я на своемъ вѣку поперевидалъ, ну то господа, а это особая статья, это и надъ господами господинъ”. — “Холопъ!” — сказалъ лежавшій ближе къ нему...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ОТЪ ДВУГЛАВАГО ОРЛА..." ТОМЪ I-Й, Ч. 2-Я, ГЛ. 15-Я (1922)

Двуглавый Орел. Малый Герб Российской Империи «Командиръ корпуса лично рѣшилъ ѣхать послѣ обѣда въ ближайшую дивизію передавать подарки. Отдали по телефону приказаніе собрать полки, и въ пять часовъ Саблинъ сѣлъ съ командиромъ корпуса въ просторную коляску, запряженную парою сытыхъ лошадей и поѣхалъ на биваки. Его сердце билось. Онъ думалъ о томъ, что сейчасъ онъ увидитъ людей, уже знающихъ, что такое война и смерть, сейчасъ передъ нимъ будутъ люди, обвѣянные славой войны, люди, которые завтра пойдутъ умирать. «Что это за люди?» думалъ онъ, «поднялись ли они духомъ въ предвидѣніи подвига и смерти, или полны мелочными заботами повседневной жизни». На широкомъ жолтомъ истоптанномъ и пыльномъ полѣ показались ряды низкихъ палатокъ. Это былъ полковой бивакъ. Въ сторонѣ отъ него темносѣрыми квадратами вытянулись батальонныя колонны. На правомъ флангѣ ближайшаго полка тускло сверкали давно нечищенныя трубы музыкантовъ. Полки взяли на караулъ и музыка заиграла встрѣчный маршъ. Командиръ корпуса подошелъ къ первому полку, поздоровался съ нимъ и приказалъ взять «къ ногѣ». Саблинъ стоялъ сзади командира корпуса. Передъ ними тянулась неподвижная шеренга солдатъ. Сѣрыя фуражки, скатанныя шинели, одѣтыя черезъ плечо на рубахи, сѣрыя шаровары, высокіе сапоги, все было привычно для Саблина, мирное, хорошее, говорящее о маневрахъ, но не о войнѣ. Люди смотрѣли сѣро и тупо. Ихъ глаза ничего не выражали. Корпусный командиръ старческимъ, но громкимъ голосомъ...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ОТЪ ДВУГЛАВАГО ОРЛА..." ТОМЪ I-Й, Ч. 2-Я, ГЛ. 14-Я (1922)

Двуглавый Орел. Малый Герб Российской Империи «Въ серединѣ сентября Саблинъ получилъ отъ Императрицы Александры Ѳедоровны приказаніе отправиться съ подарками отъ нея въ армейскій корпусъ, стоявшій подъ Мукденомъ. Подарки были заботливо приготовлены и многіе собственноручно уложены Государыней. Они состояли изъ большого красиваго платка, въ который были увязаны: смѣна бѣлья, четверка табака, чай, фунтъ сахара, коробка леденцовъ, гребенка, карандашъ, записная книжка, бумага, конверты и большой фотографическій портретъ Императрицы снятой съ новорожденнымъ наслѣдникомъ на рукахъ. Императрица любовно собрала всѣ эти вещи крестнымъ отцамъ своего сына. Была золотая, сверкающая красками, тихая Маньчжурская осень, когда Саблинъ съ четырьмя гвардейскими солдатами, сопровождавшими вагоны съ подарками высадился въ Мукденѣ, и, добывши изъ ближайшаго транспорта подводы и лошадей, отправилъ ихъ къ штабу корпуса, а самъ верхомъ, въ сопровожденіи двухъ солдатъ — своего унтеръ офицера и маленькаго транспортнаго солдатика, на монгольскихъ низкорослыхъ бѣлыхъ лошадкахъ поѣхалъ верхомъ черезъ Мукденъ къ штабу. Мукденъ кипѣлъ жизнью. Русскіе солдаты, кто въ сѣрыхъ защитнаго цвѣта рубахахъ, кто въ рубахахъ зеленыхъ, кто въ голубыхъ, безпорядочною толпою наполняли улицы города. Отданія чести, той подтянутости, къ которой Саблинъ привыкъ въ Петербургѣ не было. Не было и товарищескихъ равныхъ отношеній, которыя могла создать война, но было просто безразличное...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ОТЪ ДВУГЛАВАГО ОРЛА..." ТОМЪ I-Й, Ч. 2-Я, ГЛ. 13-Я (1922)

Двуглавый Орел. Малый Герб Российской Империи «Саблинъ не поѣхалъ на войну. Но онъ и не взялъ своего рапорта отъ командира полка. Этого ему не позволило сдѣлать самолюбіе, да на этомъ Вѣра Константиновна и не настаивала. Она поѣхала къ Императрицѣ. Императрица горячо взяла ея сторону и переводъ Саблина въ Забайкальское казачье войско былъ отказанъ по приказанію свыше. Отъ полка поѣхали только Фетисовъ, Оксенширна и Туровъ. Рапорты Мальскаго и Попова были взяты обратно ими самими. Саблинъ всѣми мыслями ушелъ въ войну. Онъ жадно читалъ все, что писали тогда съ театра военныхъ дѣйствій, онъ старался видѣться съ людьми, пріѣзжавшими съ войны, распрашивалъ ихъ и чѣмъ больше жилъ войною, тѣмъ меньше понималъ Русскій народъ, особенно образованное общество и его отношеніе къ войнѣ. Война шла сама по себѣ, а Россія жила сама по себѣ и одна не интересовалась другою. Уже послѣ Тюренчена стало ясно, что это не шутка, не экзотическая экспедиція, не прогулка въ страну гейшъ, но тяжелая серьезная война, которая несомнѣнно отразится на всей жизни Русскаго народа. Въ обществѣ же отношеніе къ войнѣ было презрительно насмѣшливое. Фетисова, Оксенширна и Турова проводили торжественнымъ обѣдомъ съ музыкой и рѣчами, но не восторгались ими, не преклонялись передъ ихъ подвигомъ, а какъ будто осуждали ихъ за то, что они бросаютъ полкъ. Много смѣялись и шутили и проводы не походили на проводы на войну. И только, когда Мацневъ сказалъ, кивая на Фетисова — "у меня какое то предчувствіе"...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ОТЪ ДВУГЛАВАГО ОРЛА..." ТОМЪ I-Й, Ч. 2-Я, ГЛ. 12-Я (1922)

Двуглавый Орел. Малый Герб Российской Империи «Война шла неожиданно трудная. Въ Петербургѣ не понимали, что случилось, недоумѣвали, искали виновныхъ. Ждали скораго конца. Когда спросили отъѣзжавшаго изъ Петербурга Куропаткина, когда окончится война, онъ отвѣтилъ: — «терпѣніе, терпѣніе. Можетъ быть придется и годъ и два повоевать!» Этому не вѣрили. «Запрашиваетъ», — думали въ Петербургѣ, «чтобы, потомъ, къ веснѣ, къ дню рожденія Государя или ко дню его коронаціи преподнести Токіо и Микадо въ клѣткѣ». Иначе быть не могло. Шла Русская армія, а противъ были какіе то япошки. Какъ очутится Куропаткинъ со своими войсками на Японскихъ островахъ объ этомъ никто не думалъ. Гдѣ же флотъ для этого — это мало кого интересовало, но ждали съ лихорадочнымъ нетерпѣніемъ побѣдъ. На все смотрѣли сквозь розовыя стекла. Пошелъ Мищенко въ Корею и его движеніе съ полками, полными молодыхъ необученныхъ казаковъ, не умѣющихъ стрѣлять, не знающихъ полевой службы, сравнивали съ рейдами американской конницы, а Мищенко, скромнаго, храбраго, честнаго артиллерійскаго офицера, случайно попавшаго въ начальники конницы возвели въ санъ выдающагося кавалериста. Почему пошелъ за Ялу Мищенко, безъ базы, съ необученными казаками, на плохихъ лошадяхъ? Онъ зналъ японцевъ и не былъ плохого о нихъ мнѣнія, но пошелъ на авось. Авось, дорóгой подучимся, небось, какъ-нибудь, да и протолкнемся. Ничтожное дѣло у Чонджу, гдѣ участвовало менѣе тысячи человѣкъ возвели въ блестящую кавалерійскую побѣду...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ОТЪ ДВУГЛАВАГО ОРЛА..." ТОМЪ I-Й, Ч. 2-Я, ГЛ. 11-Я (1922)

Двуглавый Орел. Малый Герб Российской Империи «Шестилѣтній Коля въ синей суконной матроскѣ и штанишкахъ съ голыми колѣнками и голубоглазая свѣтловолосая пятилѣтняя Таня по звонку узнали, что это звонилъ отецъ и, не слушаясь бонны нѣмки, побѣжали, топоча ножками въ прихожую. — “Папа пліѣхаль, папа пліѣхаль”, — пѣлъ Коля, хватая отца за холодный палашъ и играя темлякомъ. — “Я пелвый плибѣжалъ къ папѣ”. — “И я пелвая”, — говорила Таня, теребя темлякъ. — “Ну, идите дѣти. А то я съ мороза, простудитесь”. — “Папа! И я съ молоза...”, — говорилъ Коля, слѣдуя за отцомъ. — “Папа, а почему велблюдъ — велблюдъ?..” — “Возьмите ихъ, фрейлейнъ”, — сказалъ Саблинъ, — “Вѣра Константиновна дома?” — “Онѣ у себя въ малой гостиной”, — отвѣчала кокетливая бѣлокурая бонна. — “Попросите ее ко мнѣ”. Саблинъ прошелъ въ кабинетъ и, снявши колетъ, повѣсилъ его на спинку стула и остался въ рубашкѣ и рейтузахъ. Вѣра Константиновна вошла къ нему. Они поцѣловались. — “Александг'ъ”, — сказала тихо Вѣра Константиновна. — “Неужели это пг'авда? Война объявлена?” — “Да, сейчасъ Государь самъ сказалъ намъ объ этомъ. Да вѣдь иначе и быть не могло! Такое оскорбленіе Русскому народу!” — “Нашъ полкъ, конечно, не пойдетъ”, — сказала Вѣра Константиновна. — “Да, не пойдетъ, но офицерамъ разрѣшено идти съ другими полками, переводиться туда на время войны и я пойду...” — “Какъ”, — хмуря темныя брови, сказала Вѣра Константиновна. — “Ты не сдѣлаешь этого”...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ОТЪ ДВУГЛАВАГО ОРЛА..." ТОМЪ I-Й, Ч. 2-Я, ГЛ. 10-Я (1922)

Двуглавый Орел. Малый Герб Российской Империи «Въ маленькомъ дворцовомъ залѣ подлѣ церкви было душно отъ переполнившихъ его офицеровъ. Гудѣли голоса. Только и разговора было, что о нападеніи японскаго флота и о предстоящей войнѣ. Война обуждалась кругомъ и для большинства она рисовалась веселой экспедиціей какихъ то другихъ войскъ въ экзотическіе края, новыми побѣдами, новыми завоеваніями и новой громкой славой. Иначе и быть не могло. Давно ли Россія пріобрѣла чудный Батумскій округъ, давно ли завоевала знойный Туркестанъ, Кавказъ, Польшу, Бессарабію, Крымъ. Все добыто силою Русскаго оружія и камень за камнемъ, кровью Русскаго солдата и офицера, складывалось дивное зданіе великой Россійской Имперіи. Завоюемъ и Японію. Говорятъ, она прелестна, эта миловидная страна-игрушка, полная хорошенькихъ маленькихъ женщинъ. Уже срывались слова — Токійская губернія, Іокогамскій и Нагасакскій уѣзды. Гвардейскіе офицеры были увѣрены, что гвардію такъ далеко не пошлютъ. Имъ война рисовалась со стороны и они видѣли только славу и побѣды. Нѣсколько иначе смотрѣли на нее армейцы. Уже взяли отъ нихъ батальоны на Дальній Востокъ, могутъ взять и еще и это заботило и тяготило ихъ. Вдругъ встали тѣ вопросы, о которыхъ старались какъ то не думать, забыть и забыться. Что дѣлать съ семьею, въ случаѣ если пошлютъ? Куда ее дѣвать? Какъ жить на два дома, какъ воспитать дѣтей? А если убьютъ? Война вѣдь совсѣмъ не то, чѣмъ она кажется издали. Въ группѣ армейскихъ офицеровъ настроеніе было менѣе восторженное...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ОТЪ ДВУГЛАВАГО ОРЛА..." ТОМЪ I-Й, Ч. 2-Я, ГЛ. 9-Я (1922)

Двуглавый Орел. Малый Герб Российской Империи «Въ концѣ января 1904 года въ Эрмитажномъ театрѣ былъ спектакль. Давали оперу «Мефистофель» съ Шаляпинымъ. Спектакль удался отлично, Шаляпинъ превзошелъ самого себя. Потомъ былъ ужинъ и Государь сидѣлъ за большимъ круглымъ столомъ подъ пальмами. Онъ былъ веселъ. Казалось, что тучи, сгущавшіяся на Дальнемъ Востокѣ разсѣялись, Россія шла на уступки. На спектаклѣ всѣ слѣдили за японскимъ посланникомъ и военными агентами. Они, какъ всегда, шипѣли при разговорѣ, втягивая въ себя воздухъ черезъ зубы, были сдержанны и на нетактичные вопросы нѣкоторыхъ офицеровъ: «будетъ ли война между Россіей и Японіей» отвѣчали спокойно: — «это воля Микадо и вашего Государя. Нашъ долгъ повиноваться». Саблинъ послѣ спектакля былъ съ женою на балу у графини Палтовой, которая очень веселилась эту зиму. Вернулись они подъ утро. Саблинъ только что началъ вставать въ одиннадцатомъ часу, когда горничная подала ему принесенную изъ полка книгу приказаній. Командиръ полка приглашалъ всѣхъ офицеровъ собраться въ полковой артели по дѣламъ службы. Ничего необычнаго въ этомъ не было. «Опять какіе-нибудь выборы», подумалъ Саблинъ, «или обсужденіе собранскихъ вопросовъ. А la longue это надоѣдаетъ». — Страннымъ показался только часъ. Одиннадцать — часы занятій. Въ собраніи уже собрались въ ожиданіи командира полка всѣ офицеры. Командиръ полка запаздывалъ. О причинахъ вызова догадывались. Въ утреннихъ газетахъ было извѣстіе о нападеніи японскаго флота...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ОТЪ ДВУГЛАВАГО ОРЛА..." ТОМЪ I-Й, Ч. 2-Я, ГЛ. 8-Я (1922)

Двуглавый Орел. Малый Герб Российской Империи «Саблинъ завтракалъ у Государя въ интимномъ кругу его семьи. Государь былъ задумчивъ и чѣмъ то разстроенъ и это не ускользнуло отъ Саблина. Завтракъ проходилъ почти въ молчаніи. Государь и Государыня обмѣнивались рѣдкими фразами на англійскомъ языкѣ, да неумолчно на своемъ дѣтскомъ языкѣ болтала веселая великая княжна Татьяна. Дѣтей увели, Императрица, поцѣловавши въ лобъ Государя, ушла въ свои покои, Государь всталъ. Ему надо было въ часъ дня ѣхать на засѣданіе, но онъ не уходилъ. Онъ подошелъ къ окну и смотрѣлъ на расчищенныя дорожки Царскосельскаго парка и на меланхолическкую грусть голыхъ липъ и дубовъ, аллеями уходящихъ вдаль. — “Разскажите что-нибудь веселенькое”, — задумчиво сказалъ Саблину Государь. Саблинъ умѣлъ хорошо разсказывать анекдоты изъ еврейскаго и армянскаго быта, умѣлъ хорошо разсказать о какомъ-либо трогательномъ и чистомъ поступкѣ солдата, или мужика и Государь любилъ его послушать въ часы завтрака. Саблинъ молчалъ. Грустное настроеніе Государя передавалось ему и веселыя исторіи не шли на умъ. Въ столовой было тихо. Беззвучно, не звеня посудой, лакеи быстро собирали со стола. Мѣрно тикали большіе часы. Саблинъ съ тревогой наблюдалъ за ними. Онъ боялся, что Государь опоздаетъ на засѣданіе. — “Прошло лѣто и золотая осень прошла”, — сказалъ въ полъ голоса Государь. — “И вотъ зима. Я люблю Русскую зиму, снѣгъ, морозъ, катанье на саняхъ, охоту... Такъ хорошо! Снѣгъ чистый и честный. Правда, Саблинъ”...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ОТЪ ДВУГЛАВАГО ОРЛА..." ТОМЪ I-Й, Ч. 2-Я, ГЛ. 7-Я (1922)

Двуглавый Орел. Малый Герб Российской Империи «Съ тѣхъ поръ, какъ Саблинъ былъ пожалованъ флигель-адъютантомъ къ Государю Императору, его чувство любви и преданности къ Царской семьѣ дошло до предѣла. Иногда вечерами, сидя у себя въ кабинетѣ — (онъ послѣ свадьбы съ Вѣрой Константиновной уже не жилъ въ казармахъ полка, но снималъ роскошную квартиру въ бельэтажѣ на Малой Морской) — Саблинъ у камина мечталъ о какихъ то особыхъ подвигахъ, которые онъ совершитъ для того, чтобы спасти Государя. То онъ кидался на преступника и выхватывалъ изъ рукъ его бомбу и она разрывалась у него въ рукахъ, то онъ грудью своею заслонялъ Государя отъ удара кинжаломъ, то становился во главѣ полка и велъ его на страшный штурмъ непріятельской позиціи. Такъ же, если не больше онъ любилъ Императрицу и Императрица замѣтила это и, одинокая среди чужихъ и враждебно къ ней настроенныхъ людей, она приблизила Саблина къ себѣ. Онъ сталъ во время дежурства получать приглашенія на интимные завтраки Государя. Императрица распрашивала его о семьѣ, показывала ему своихъ дѣтей, и увидавши, что онъ также любитъ дѣтей, какъ она, еще болѣе стала къ нему ласкова и приблизила къ себѣ Вѣру Константиновну. — “У васъ сколько дѣтей?” — спросила она Саблина. — “Двое. Мальчикъ Коля — шести лѣтъ и дѣвочка Таня — пяти”. — “Такъ же, какъ и моей Татьянѣ”. — “Она и названа Татьяной въ честь ея Императорскаго Высочества”. — “А дальше почему нѣтъ дѣтей? Ваша жена не здорова?” — спросила Императрица...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ОТЪ ДВУГЛАВАГО ОРЛА..." ТОМЪ I-Й, Ч. 2-Я, ГЛ. 6-Я (1922)

Двуглавый Орел. Малый Герб Российской Империи «За ужиномъ Пестрецовъ и Самойловъ сидѣли рядомъ въ дальней комнатѣ. Они не стремились впередъ, не искали близости солнца. Они были рады встрѣчѣ. То и дѣло изъ-за плеча ихъ просовывалась рука лакея въ бѣлой перчаткѣ и почтительный голосъ говорилъ: “Хересъ... Мадера... Красное... Рейнвейнъ”. Кругомъ гудѣли голоса. Оркестръ одного изъ гвардейскихъ полковъ игралъ на хорахъ залы. Они ѣли уже индѣйку съ каштанами, когда вдругъ всѣ бывшіе въ залѣ, гремя стульями, встали и повернулись въ одну сторону. Изъ зала, гдѣ ужинали Высочайшія Особы, торопливой походкой проходилъ Государь. Онъ оглядывалъ большими ласковыми глазами гостей и, привѣтливо улыбаясь, говорилъ: “Прошу, пожалуйста. Кушайте на здоровье”. У многихъ офицеровъ глаза были полны слезами. Державный хозяинъ земли Русской обходилъ своихъ гостей. Гдѣ-то вспыхнуло непринужденное “ура!”, и оно загремѣло и полилось изъ зала въ залъ, сопровождаемое величественными звуками Русскаго гимна. Саблинъ сопровождалъ Государя. Его лицо было замкнуто и сосредоточено. Государь прошелъ въ слѣдующую залу, звуки гимна стихли, и офицеры и дамы стали садиться. — “Какъ это мило и любезно со стороны Государя”, — сказалъ Самойловъ. — “Да вѣдь онъ у насъ chârmeur” ! И, знаешь, это все-таки несчастный человѣкъ. Носится онъ со своимъ самодержавіемъ какъ курица съ яйцомъ, а между тѣмъ такъ распустилъ министровъ, что не онъ, а они правятъ Государствомъ, и если, что хорошо, или плохо...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ОТЪ ДВУГЛАВАГО ОРЛА..." ТОМЪ I-Й, Ч. 2-Я, ГЛ. 5-Я (1922)

Двуглавый Орел. Малый Герб Российской Империи «Ротмистръ Масловъ пробѣгалъ по залу, устанавливая пары для кадрили. — “Messieurs engagez vos dames. Et à vos plaçes s'il vous plait [Господа, приглашайте вашихъ дамъ. И, прошу по мѣстамъ!]”, — сказалъ онъ. Придворный балъ шелъ по часамъ, и ровно въ двѣнадцать надо было идти къ ужину. Танцующіе занимали стулья для кадрили, не танцующіе, а такихъ было большинство, толпились къ дверямъ, чтобы идти къ ужину. Каждый хотѣлъ попасть въ ту залу, гдѣ будетъ сидѣть Государь. Каждому хотѣлось видѣть Государя за ужиномъ, но кромѣ того опытные люди говорили, что тамъ и блюда лучше, и провизія свѣжѣе. — “La premiere figure! Avancez... [Первая фигура! Начинайте...]” — произнесъ ротмистръ Масловъ, танцовавшій съ Императрицей. Ламбинъ былъ недалеко отъ нихъ. Онъ танцовалъ съ племянницей бывшаго своего командира Вѣрочкой Бетрищевой, первый разъ бывшей на придворномъ балу, въ качествѣ городской дамы, противъ нихъ была Вѣра Константиновна съ Гриценко. — “Эти балы — сказочны, не правда ли, Вадимъ Петровичъ?” — сказала, садясь на золотой стулъ и обмахиваясь кружевнымъ вѣеромъ, Вѣрочка. — “Да, это хорошій обычай”, — сказалъ Ламбинъ, — “но я шелъ бы и дальше. Я бы устраивалъ такіе же или подобные балы и для крестьянъ, для солдатъ и рабочихъ. Сословія падаютъ, Вѣра Ильинична, и Царь долженъ думать о томъ, что опираться на одно дворянство онъ не можетъ. Вы молоды, Вѣра Ильинишна, и я боюсь, что вамъ много придется увидать тяжелаго”...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ОТЪ ДВУГЛАВАГО ОРЛА..." ТОМЪ I-Й, Ч. 2-Я, ГЛ. 4-Я (1922)

Двуглавый Орел. Малый Герб Российской Империи «Вдругъ по всему громадному Николаевскому залу какъ-то особенно застучали о полъ тонкія трости церемоніймейстеровъ, залъ вздрогнулъ, насторожился и стихъ. Всѣ повернули головы къ дверямъ, многіе поднимались на цыпочки, стараясь смотрѣть черезъ головы толпы. Гуго Варлихъ, дошедшій въ своемъ ожиданіи до полнаго напряженія, нервно обернулся къ оркестру, быстрымъ взглядомъ окинулъ музыкантовъ отъ первыхъ скрипокъ до турецкаго барабана и треугольника и взмахнулъ палочкой. Плавные могучіе звуки полонеза изъ «Жизни за Царя» Глинки потрясли громадный залъ, повторились въ согласномъ созвучіи и полились мягкіе и нѣжные. Сквозь толпу, открывая въ ней живой корридоръ, проходилъ поспѣшными шагами церемоніймейстеръ въ черномъ шитомъ мундирѣ съ маленькой палочкой изъ слоновой кости съ Государевымъ вензелемъ и голубой ленточкой, повязанной бантомъ, и просилъ дать дорогу. Государь шелъ подъ руку со своею сестрою, великою княжною Ксеніей Александровной. Онъ былъ въ мундирѣ Преображенскаго полка. И это обстоятельство сдѣлало счастливыми офицеровъ Преображенцевъ. Первый увидалъ это рослый и могучій графъ Палтовъ, здоровый дѣтина атлетическаго тѣлосложенія. Онъ черезъ головы толпы разсмотрѣлъ Государя и сейчасъ же сказалъ командиру полка: “Ваше превосходительство, Государь Императоръ въ нашемъ мундирѣ”. — “Въ нашемъ мундирѣ... въ нашемъ мундирѣ”, — стали повторять другіе офицеры Преображенцы. Они просіяли, точно именинники...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ОТЪ ДВУГЛАВАГО ОРЛА..." ТОМЪ I-Й, Ч. 2-Я, ГЛ. 3-Я (1922)

Двуглавый Орел. Малый Герб Российской Империи «“Ахъ, ну какъ же я радъ, что ты пріѣхалъ”, — говорилъ Пестрецовъ, ведя подъ локоть полковника Самойлова и проталкиваясь съ нимъ черезъ толпу офицеровъ по Помпеевской галлереѣ. — “Тутъ вѣдь у насъ чортъ знаетъ что дѣлается. Ты и представить себѣ не можешь — я положительно не узнаю его”. — “А что? Отъ миролюбія и слѣда не осталось?” — улыбаясь, спросилъ Самойловъ. — “Пойдемъ куда-нибудь. Тутъ много лишнихъ ушей, а разговоръ нашъ будетъ интересенъ. А вотъ хоть сюда”. Пестрецовъ сквозь стеклянныя двери провелъ Самойлова въ тихую прохладу Зимняго сада. Они вышли. — “Ну вотъ и прекрасно”, — сказалъ Пестрецовъ. — “Разсказывай, что тамъ?” — “Тамъ я оставилъ лихорадочную работу по подготовкѣ къ войнѣ. Мобилизація не объявлена, но фактически она уже произведена. Морально весь японскій народъ такъ обработанъ, что онъ насъ ненавидитъ. Бреетъ тебя какой-нибудь Камумото, а у самого руки такъ и ходятъ, чтобы тебя зарѣзать только за то, что ты Русскій”. — “Не обошлось, конечно, безъ англійской дипломатіи?” — “Само собой разумѣется. Милый другъ, да всѣмъ выгодно. Вѣдь напугали мы всѣхъ этой желѣзной дорогой до крайности. “Русскіе хотятъ сдѣлать Великій океанъ Русскимъ моремъ!” “Зачѣмъ вамъ концессіи на Ялу?” Ахъ, Боже мой, и какъ все это бездарно! Пріѣзжаю въ Портъ-Артуръ. Флота нѣтъ. То есть, конечно, не всего, а половина во Владивостокѣ. Я докладываю. Смѣются. “Ничего подобнаго, — говорятъ. — Вы ошибаетесь”. Это я-то ошибаюсь, который съ ними”...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ОТЪ ДВУГЛАВАГО ОРЛА..." ТОМЪ I-Й, Ч. 2-Я, ГЛ. 2-Я (1922)

Двуглавый Орел. Малый Герб Российской Империи «У Іорданскаго подъѣзда непрерывное движеніе офицеровъ. Тутъ рѣдко подлетитъ рысакъ съ санями съ медвѣжьей полостью, больше извозчики на вспотѣвшихъ подъ сѣрыми попонами лошадяхъ. Многіе идутъ пѣшкомъ. Николаевскія шинели, прикрывающія эполеты, далеко не у всѣхъ. Кое-кто напялилъ темносѣрыя пальто на парадные мундиры и завернули шитье воротниковъ шелковыми цвѣтными платками. Дамъ и барышень нѣтъ совсѣмъ. Длинная мраморная галлерея, установленная статуями и художественными группами, теперь занята простыми деревянными вѣшалками, за ними стоятъ по полкамъ солдаты, присланные по наряду и одѣтые въ парадную форму безъ оружія. Они внимательно слѣдятъ за движущимся мимо нихъ по малиновому ковру потокомъ офицеровъ и то и дѣло слышатся ихъ голоса. — “Ваше высокоблагородіе, пожалуйте, нашъ полкъ здѣсь”. “Ваше благородіе, сюда. Здѣсь наши”. Они принимали шинели и пальто, прятали галоши и должны были охранять все это и помогать одѣваться при разъѣздѣ. Вдали, изъ полутемнаго, скудно освѣщеннаго мраморнаго корридора они видѣли яркое пятно горящей тысячью лампочекъ, отраженныхъ зеркалами, лѣстницы, мраморъ, золото, ковры и пеструю сверкающую золотомъ, серебромъ и брилліантами толпу гостей Царя, поднимающихся въ его хоромы. Мимо нихъ во время ужина носили ароматныя блюда на серебряныхъ подносахъ, кувшины съ винами и оттуда, изъ блеска и свѣта, слышались звуки музыки и неясный гомонъ толпы...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ОТЪ ДВУГЛАВАГО ОРЛА..." ТОМЪ I-Й, Ч. 2-Я, ГЛ. 1-Я (1922)

Двуглавый Орел. Малый Герб Российской Империи «Зимній дворецъ былъ ярко освѣщенъ. Всѣ четыре подъѣзда — Комендантскій, Ея Величества, Салтыковскій и Іорданскій — были открыты. У каждаго стоялъ швейцаръ въ красной ливреѣ съ громадной булавой и толпились лакеи и скороходы въ красныхъ фракахъ и кафтанахъ. Каждую минуту на возвышеніе Салтыковскаго подъѣзда въѣзжала карета, запряженная крупными сѣрыми русскими рысаками съ длинными, волною расчесанными, хвостами, дверца отворялась, и изъ кареты выскакивали нарядно одѣтыя дамы и барышни, чуть прикрытыя поверхъ бальнаго платья мѣхомъ, или легкимъ sortie de bal изъ шелка и пуха. Тихо, скрипя резинами по снѣгу, отъѣзжала карета и на смѣну ея, нервно фыркая тонкими ноздрями, входили легкіе ганноверскіе вороные кони съ остриженной шерстью и короткими, чуть подрагивающими хвостами. Изъ подвезеннаго ими купэ выходила дама, сопровождаемая сановникомъ въ треугольной шляпѣ съ плюмажемъ или генераломъ въ распахнутой шинели, изъ-подъ которой видна была грудь, перетянутая красною или синею лентою и сверкающая орденами и звѣздами. Едва откатила эта карета, какъ на подъѣздъ величаво вступилъ, потряхивая черною гривою, буланый рысакъ въ темныхъ яблокахъ и изъ санокъ съ медвѣжьей полостью легко соскочилъ моложавый генералъ въ бѣлой свитской мѣховой шапкѣ съ алымъ верхомъ, въ легкой шинели съ бобрами. — “Пожалуйте, ваше сіятельство”. «Вашу шинель, ваше превосходительство», — раздавались мягкіе солидные голоса бритыхъ лакеевъ...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ЗА ЧЕРТОПОЛОХОМЪ". ЧАСТЬ 2-Я. ГЛАВА 49-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Въ окно глядитъ долгая полярная ночь. Сѣверное сіяніе погасло. Ярко горятъ большія, точно близкія звѣзды. Безконеченъ синій просторъ темнаго неба, синимъ туманомъ заплыли бѣлые снѣга и льды. Въ маленькой кельѣ полумракъ. У громадной иконы Казанской Божьей Матери мечется тревожное пламя въ желтой лампадкѣ. Старое лицо съ чертами точно изваянными изъ слоновой кости склонилась къ другому молодому лицу. Императрица-мать, инокиня Людмила, нагнулась къ внучкѣ своей, Радости Михайловнѣ. Она сидитъ въ большомъ креслѣ, Радость Михайловна стоитъ на колѣняхъ передъ нею и смотритъ въ старые свѣтлосѣрые глаза. — “Все любишь, Рада?” — говоритъ тихо Людмила. — “Люблю, бабушка”. — “Тяжело, поди?” — “Терплю”. — “А не похудѣла”. — “Знаю, что нельзя красоту потерять. И красота не моя, а народная”. — “Вѣрно, Рада. Вѣрно, роднуша моя! Вотъ и я, или мать твоя Искандеръ, — мы любили мужей нашихъ Императоровъ, а когда видали мы ихъ?.. Идешь на выходѣ рядомъ, только и чувствуешь его, любимаго. А потомъ у него свои дѣла, у меня свои — все для народа. Только тогда народъ и цѣнитъ и вѣритъ, когда видитъ, что у царей его своего ничего. Все проститъ, все помилуетъ, ради дѣла, а личнаго не пойметъ и не оцѣнить. Такой былъ Петръ. “То академикъ, то герой, то мореплаватель, то плотникъ, онъ всеобъемлющей душой на тронѣ вѣчный былъ работникъ”... И когда надо было для Россіи — сына казнилъ. Такъ то, милая Рада... сына казнилъ... За то, когда сказалъ"...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ЗА ЧЕРТОПОЛОХОМЪ". ЧАСТЬ 2-Я. ГЛАВА 48-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Весь заиндевѣлый, со стеклами, покрытыми густымъ узоромъ льда и снѣга, съ вантами и поручнями, какъ изъ толстаго стекла вылѣпленными, тихо опускался въ вѣчную декабрьскую ночь самолетъ “Свѣтлана”. Нигдѣ не было видно ни лѣса, ни кустовъ, ни отдѣльныхъ деревьевъ. Снѣгъ и льды, льды и снѣгъ были кругомъ въ сумракѣ ночи, нарушаемомъ волнующими душу вспышками сѣвернаго сіянія. На самомъ берегу замерзшаго океана, съ нагроможденными въ осенній ледоставъ синими глыбами льда чуть свѣтились окна большого бѣлаго каменнаго зданія, окруженнаго высокой оградой. За оградой были небольшія, видимо съ трудомъ вырощенныя деревья, осыпанныя снѣгомъ съ обледенѣлыми стволами. Въ особой загородкѣ бродили олени и бѣлыя мохнатыя собаки, увидавши “Самолетъ”, подняли тупыя морды съ черными носами и принялись выть. Самолетъ не доходя одного аршина до земли, остановился у воротъ забора и матросы въ громадныхъ шубахъ похожіе на медвѣдей спустили лѣстницу. Изъ каюты вышла одѣтая въ бѣлую шубу Радость Михайловна. Атаманъ Перскій провожалъ ее. — “Благодарю васъ, атаманъ”, — сказала княжна. — “Ровно черезъ двѣ недѣли я попрошу васъ прибыть за мною. Праздники Рождества я хочу провести у Императрицы Матери”. — “Есть, Ваше Императорское Высочество”, — сказалъ Перскій. — “Спасибо, родные. Не замерзли?” — сказала Радость Михайловна матросамъ, выскочившимъ на верхнюю палубу. — “Рады стараться Государю и Родинѣ”, — сказали матросы...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ЗА ЧЕРТОПОЛОХОМЪ". ЧАСТЬ 2-Я. ГЛАВА 47-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «“А, Кореневъ”, — ласково сказала она. — “Познакомьте меня съ вашею милою женою. Это вашъ первенецъ? Какое милое дитя. А какъ зовутъ?” — “Михаилъ”, — сказала Эльза, подавая Великой Княжнѣ ребенка. — “Прелестное дитя”, — сказала Радость Михайловна, искренно любуясь мальчикомъ. — “У него такіе же ясные голубые глазки, какъ у васъ, милая Эльза. Какъ я счастлива за васъ, Кореневъ. Гдѣ вы живете теперь? Я давно не видала васъ въ С.-Петербургѣ”. — “Мужъ теперь имѣетъ дачу на южномъ берегу Крыма”, — сказала Эльза. — “Онъ получилъ заказъ написать иконы для храма, который строится на Перекопскихъ могилахъ въ память погибшихъ тамъ Русскихъ офицеровъ и солдатъ”. — “Прекрасный выборъ художника. Я увѣрена, что никто, какъ вы, Кореневъ, не напишетъ такъ святыхъ иконъ. Но, молитесь”, — строго сказала Радость Михайловна, — “безъ молитвы не принимайтесь писать ликовъ святыхъ. Надъ чѣмъ работаете вы сейчасъ?” — “Пишу икону Донскія Божія Матери для притвора, посвященнаяо павшимъ въ бояхъ Донскимъ казакамъ генерала Абрамова”. — “Я знаю эту икону”, — сказала Радость Михайловна. — “Это моя любимая”. Кореневъ трепеталъ подъ ея взглядомъ. “Ужели все кончено. Ужели призраки и сѣрый волкъ и спасеніе Царской семьи и разговоры въ Петергофѣ ничто. Ужели сердце обмануло его и такъ-таки ничего не было?”, думалъ онъ. Эльза ревнивыми глазами смотрѣла на ту, кого считала своею соперницей и ничего не понимала. Вмѣсто чувства...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ЗА ЧЕРТОПОЛОХОМЪ". ЧАСТЬ 2-Я. ГЛАВА 46-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Когда Клейсть, Кореневъ и Виртгеймъ входили въ залъ нѣмецкой живописи, тамъ произошло движеніе. По залу пробѣжалъ стряпчій приказа иноземныхъ дѣлъ и сказалъ по-нѣмецки: “Господа, сюда только что прибыла дочь Русскаго Императора Великая Княжна Радость Михайловна и идетъ смотрѣть ваши картины”. Нѣмцы художники стали у своихъ картинъ. Съ бритыми бородами и усами, у иныхъ, впрочемъ, подъ самыми ноздрями были оставлены маленькія пучки щетины, блѣдные и худые, кто былъ молодъ, одутловатые и красные, кто постарше, большинство въ большихъ круглыхъ въ черепаховой оправѣ очкахъ, дѣлавшихъ ихъ непохожими на людей, кто совершенно лысый, кто по тогдашней модѣ остриженный гладко на затылкѣ и вискахъ съ мохромъ торчащими волосами на темени, одни въ пиджакахъ, другіе въ дамскихъ блузахъ съ открытыми блѣдно синими шеями и узкою грудью съ торчащими ключицами — они казались людьми другой планеты, какими-то выродками людей. По стѣнамъ въ рамкахъ и безъ рамъ были развѣшаны картины. Первое впечатлѣніе Радости Михайловны было, что надъ нею смѣются, что ее ввели въ дѣтскую, гдѣ богатыя дѣти шалили красками и клеемъ. Прямо противъ нея висѣло громадное, сажень вышиною и аршина полтора шириною полотно, названное: “Still ist die Nacht” художника Виртгейма, удостоенное высшей преміи отъ союза художниковъ. Наверху кроваво красное небо. Оно отражается въ кровавой лужѣ внизу. Сбоку черныя развалины...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


И. М. АНДРЕЕВЪ. "Ѳ. М. ДОСТОЕВСКІЙ". (ОСОБЕННОСТИ ЛИЧН. И ТВОРЧЕСТВА) (1967)

Иван Михайлович Андреевский (Андреев) «Ѳеодоръ Михайловичъ Достоевскій родился 30 октября 1821 года, въ Москвѣ, въ семьѣ врача Московской Маріинской больницы для бѣдныхъ — Михаила Андеевича Достоевскаго. Дѣдъ писателя по отцу, Андрей Михайловичъ, былъ протоіерей въ г. Брацлавѣ, Подольской губерніи. Одинъ изъ сыновей о. Андрея, Левъ Андреевичъ, дядя писателя тоже былъ священникомъ. Изъ шести дочерей о. Андрея — три стали матушками, выйдя замужъ за священниковъ. Отецъ писателя Михаилъ Андреевичъ сначала обучался въ Каменецъ-Подольской Семинаріи, но не окончивъ ее, съ согласія и благословенія матери удалился изъ отеческаго дома въ Москву, гдѣ поступилъ студентомъ въ Московское отдѣленіе Медико-Хирургической Академіи. По свидѣтельству младшего брата писателя, Андрея Михайловича, ихъ отецъ, послѣ окончанія курса медицинскихъ наукъ въ Академіи, въ 1812 г. былъ командированъ на службу лекаремъ въ военные лагеря, а затѣмъ въ Бородинскій пѣхотный полкъ, гдѣ получилъ званіе штабъ-лекаря. Изъ Бородинскаго полка онъ былъ переведенъ ординаторомъ въ Московскій военный госпиталь въ 1818 г. Затѣмъ, въ 1821 году уволенъ изъ военной службы и назначенъ лекаремъ въ Московскую Маріинскую больницу, со званіемъ штабъ-лекаря. Дослужился онъ до чина коллежскаго совѣтника и былъ кавалеромъ трехъ орденовъ. По свидѣтельству близкихъ, онъ былъ человѣкъ чрезвычайно раздражительный, вспыльчивый и заносчивый, угрюмый и замкнутый...» (Jordanville, 1967.) далѣе...


З. А. КРАХМАЛЬНИКОВА. ГОРЬКІЕ ПЛОДЫ СЛАДКАГО ПЛѢНА (1989)

Зоя Александровна Крахмальникова «Нѣтъ грѣха непростительнаго, учатъ Отцы, есть грѣхъ нераскаянный. Сначала только завязь, только листья на безплодной смоковницѣ, но листья не насыщаютъ, и Господь подвергаетъ ее страшному проклятію за безплодіе. Измѣна Слову Божію, даже самая, казалось бы, незначительная, непремѣнно оборачивается нравственнымъ распадомъ. И тогда съ нами случается то, что служилось съ Сауломъ. «Зачѣмъ же ты не послушалъ гласа Господа и бросился на добычу и сдѣлалъ зло предъ очами Господа?» — говоритъ Самуилъ Саулу. — «Ты отвергъ слово Господа, и Онъ отвергъ тебя...» (1 Цар. 15, 19 и 23). И «отъ Саула отступилъ Духъ Господень, и возмущалъ его злой духъ отъ Господа» (16, 14). Саулъ былъ помазанникомъ Бога, на немъ была особая харизма. Но благодать — не пожизеннная рента, повторю я, не печать, приложенная къ бумагѣ. И потому, когда Саула оставила благодать за то, что онъ «не послушалъ гласа Господа», врата ада одолѣли его, и овладѣлъ имъ злой духъ, духъ зависти и ненависти, духъ боязни за себя, побуждающій къ преступленіямъ. Онъ еще оставался «по виду» царемъ, онъ казался помазанникомъ, но царство было отторгнуто отъ него. Давидъ былъ уже помазанъ въ царя. Такъ тайная сила Божественной благодати выбираетъ тѣхъ, кто угоденъ Богу, кто еще не явленъ міру и отвергаетъ царей, вчерашнихъ помазанниковъ. Они еще продолжаютъ почитаться священниками и царями у людей міра сего, но ихъ уже нѣтъ. Они угодны еще міру въ этомъ званіи, но ихъ контрактъ съ міродержцемъ...» (Монреаль, 1989.) далѣе...


И. С. ЛУКАШЪ. РАЗСКАЗЪ "ПОТЕРЯННОЕ СЛОВО". ЧАСТЬ 2-Я (1936)

Потерянное слово (рассказ Ивана Лукаша) «Аввакума, расспопа, повели на костеръ. Стрѣльцы съ холоду хватили горячаго вина, за ночь измокли, померзли, кто въ отсырѣвшей овчинѣ, кто въ красномъ кафтаньѣ, потускшемъ отъ дождя, съ тяжкими бердышами. Московскіе желтые сапоги мѣсили грязь на выгонѣ Пустозерска. Надъ толпой стрѣльцовъ качался паръ, духъ виннаго перегара, кислыхъ овчинъ. Аввакумъ тоже измокъ и замѣтно дрожалъ. Въ худомъ тулупчикѣ, порванномъ на плечѣ, въ пасконныхъ порткахъ, въ лаптяхъ, набравшихъ воды и грязи, онъ шелъ опираясь на кривую орясинку, согбенный, тощій, сѣдые волосы прилипли къ лысому лбу, сѣдая борода, закрученная въ жгутъ, дымится отъ холоднаго пара. Въ 1681 году, когда Аввакума повели на костеръ, ему уже было за семьдесятъ. Послѣ земляныхъ ямъ, ржавыхъ цѣпей, пытокъ, застѣнковъ, его согнуло на двое, и вовсе не было ни силы, ни твердости въ этомъ истощавшемъ старческомъ тѣлѣ, изъѣденномъ вшею, исполосованномъ кнутами, съ черными язвами отъ огненныхъ вѣниковъ московской дыбы. Но тонко свѣтилось горбоносое лицо его, и, странно, онъ счастливо улыбался. Онъ бормоталъ что-то съ улыбкой, спотыкаясь, легонько вздыхалъ, повторялъ привычно молитву Христову: "Господи Ісусе Христе, помилуй мя грѣшнаго..." И поторапливался за стрѣлецкими широкими спинами, окутанными паромъ, — точно медвѣди въ красныхъ кафтанахъ. Костеръ долго не разгорался, низко дымиль, ѣло дымомъ глаза. Мальчишки, шлепая но лужамъ, помогали стрѣльцамъ носить хворостъ и солому...» («Возрожденіе». Paris, 1936.) далѣе...


И. С. ЛУКАШЪ. РАЗСКАЗЪ "ПОТЕРЯННОЕ СЛОВО". ЧАСТЬ 1-Я (1936)

Иван Созонтович Лукаш «Во дни сомнѣній, во дни тягостныхъ раздумій о судьбахъ моей родины, — ты одинъ мнѣ поддержка и опора, о, великій, могучій, правдивый и свободный русскій языкъ! (Тургеневъ). Меня всегда тревожили эти слова, ставшія теперь ходячей пошлостью, лишь только заговорятъ о Россіи. Помню, какъ гимназистомъ въ деревнѣ, послѣ покоса, я отдыхалъ съ косарями и лежалъ на сѣнѣ съ затрепанной книжкой Тургенева. Надо мной покойная и могучая синева, огромное небо. Блещетъ дрожащій осинникъ. Тянетъ прохладой и легкимъ дымомъ изъ рощи, гдѣ разожгли костеръ косари. Со взгорья, далеко и прозрачно, видны заливныя луга, наметанные стога, быстрый свѣтъ рѣки въ ивнякѣ и за нею синѣющія деревни. Крошечный поѣздъ идетъ, можетъ быть, верстъ за десять отъ насъ, надъ нимъ, золотисто отсвѣчивая, бѣжитъ дымъ. И совсѣмъ далеко, гдѣ легли облака, кротко бѣлѣетъ надъ сосновыми рощами монастырь... — "Не будь тебя, какъ не впасть въ отчаяніе при видѣ всего, что совершается дома? Но нельзя не вѣрить, чтобы такой языкъ не былъ день великому народу!" У Тургенева написано, видимо, по ошибкѣ, "но нельзя вѣрить", безъ "не". На стогѣ сѣна, разсѣянно перечитывая страницу, согрѣтую солнцемъ, я чувствовалъ что-то невѣрное, какое-то странное безсиліе въ этихъ восклицаніяхъ Тургенева о русскомъ языкѣ. Что совершалось дома въ іюнѣ 1882 года, такой датой помѣчена его замѣтка, чтобы онъ могъ впасть въ отчаяніе? Ничего, кажется. Императоръ Александръ III взошелъ на престолъ, казнили убійцъ отца новаго Государя...» («Возрожденіе». Paris, 1936.) далѣе...


Н. А. СОКОЛОВЪ. "УБІЙСТВО ЦАРСКОЙ СЕМЬИ". ГЛАВА 16-Я (1925)

Император Николай II Александрович «Чѣмъ устанавливается, что царская семья была въ домѣ Ипатьева до этой роковой ночи? Священникъ Сторожевъ показываетъ: Въ воскресенье 20 мая (2 іюня) я совершилъ очередную службу — раннюю литургію — въ Екатерининскомъ Соборѣ и только что, вернувшись домой около 10 часовъ утра, расположился пить чай, какъ въ парадную дверь моей квартиры постучали. Я самъ открылъ дверь и увидѣлъ передъ собой какого-то солдата, невзрачной наружности съ рябоватымъ лицомъ и маленькими бѣгающими глазами. Одѣтъ онъ былъ въ ветхую тѣлогрѣйку защитнаго цвѣта, на головѣ затасканная солдатская фуражка. Ни погонъ, ни кокарды, конечно, не было. Не видно было на немъ и никакого вооруженія. На мой вопросъ, что ему надо, солдатъ отвѣтилъ: «Васъ требуютъ служить къ Романову». Не понявъ, про кого идетъ рѣчь, я спросилъ: «Къ какому Романову?» — «Ну, къ бывшему Царю», — пояснилъ пришедшій. Изъ послѣдующихъ переговоровъ выяснилось, что Николай Александровичъ Романовъ проситъ совершить послѣдованіе обѣдницы. «Онъ тамъ написалъ, чтобы служили какую-то обѣдницу», — заявилъ мнѣ пришедшій... Выразивъ готовность совершить просимое богослуженіе, я замѣтилъ, что мнѣ необходимо взять съ собой діакона. Солдатъ долго и настойчиво возражалъ противъ приглашенія о. діакона, заявляя, что «комендантъ» приказалъ позвать одного священника, но я настоялъ, и мы вмѣстѣ съ этимъ солдатомъ поѣхали въ Соборъ, гдѣ я, захвативъ все потребное для богослуженія...» (Берлинъ, 1925.) далѣе...


Н. А. СОКОЛОВЪ. "УБІЙСТВО ЦАРСКОЙ СЕМЬИ". ГЛАВА 15-Я (1925)

Император Николай II Александрович «Въ первыхъ числахъ іюля въ домѣ Ипатьева произошли большія перемѣны. Авдѣевъ, его помощникъ Мошкинъ м всѣ рабочіе злоказовской фабрики, жившіе въ верхнемъ этажѣ, были внезапно изгнаны, а Мошкинъ былъ даже арестованъ. Вмѣсто Авдѣева комендантомъ сталъ извѣстный уже намъ Юровскій, а его помощникомъ нѣкто Никулинъ. Они заняли ту же комнату подъ цифрой VI, гдѣ жилъ и Авдѣевъ. Но Юровскій проводилъ лишь день въ домѣ Ипатьева. Никулинъ же жилъ въ немъ. Черезъ нѣсколько дней послѣ появленія ихъ прибыли еще десять человѣкъ, поселившіеся въ нижнихъ комнатахъ подъ цифрами II, IV и VI. Они и стали нести внутреннюю охрану. Злоказовскіе же и сысертскіе рабочіе, жившіе въ домѣ Попова, были совершенно устранены отъ нея и продолжали нести исключительно охрану наружную. Что означала эта перемѣна? Чувство лодыря, соблазнъ легкаго труда и небывалая по тѣмъ временамъ его оплата привели въ домъ Ипатьева пьянаго слесаря отъ локомобиля и его пьяную ватагу. По своему круглому невѣжеству эти распропагандированные отбросы изъ среды русскаго народа, вѣроятно, сами себя считали крупными фигурами въ домѣ Ипатьева. Это было не такъ. Они не сами пришли сюда. Ихъ сюда посадили, а затѣмъ въ нужную минуту выгнали. Прибытіе въ Екатеринбургъ Императора вскрыло фигуру распорядителя Голощекина, прибытіе дѣтей — Юровскаго. Шая Исаковичъ Голощекинъ — мѣщанинъ г. Невеля, Витебской губерніи, еврей, родился въ 1876 году...» (Берлинъ, 1925.) далѣе...


И. А. ИЛЬИНЪ. "ПУТЬ ДУХОВНАГО ОБНОВЛЕНІЯ". ГЛ. 4-Я. РАЗД. 4-Й (1962)

Иван Александрович Ильин «Обращаясь къ самому существу совѣстнаго акта, столь простого и благодатнаго въ переживаніи, но столь трудно поддающагося описанію, попытаемся установить слѣдующее. Прежде всего, совѣстный актъ воздвигается (иногда лучше и точнѣе сказать — разражается) безсловесно, какъ бы вырастая изъ ирраціональной душевно-духовной глубины, собранной и сосредоточенной надлежащимъ образомъ. Онъ приходитъ или какъ бы вторгается своимъ дыханіемъ изъ священной глубины человѣческаго сердца, гдѣ нѣтъ обычныхъ человѣческихъ словъ, съ ихъ общимъ значеніемъ, которое постигается то мыслью, то воображеніемъ, и которое въ то же время всегда субъективно перетолковывается; въ этой глубокой сферѣ нѣтъ обычныхъ словъ, съ ихъ звучаніемъ и интонаціей, съ ихъ ассоціативной окраской и съ ихъ логически-стилистическими сцѣпленіями. Но если бы все-таки рѣшиться говорить здѣсь о «словахъ» совѣсти, то нужно было бы подразумѣвать не привычныя для насъ, произносимыя и звучащія слова повседневности (λόγος προφορικὸς) но тѣ сокровенныя и таинственныя, логически едва уловимыя, беззвучныя содержанія (λόγος ἐνζητὸς), для обозначенія которыхъ Апостолъ Павелъ употребилъ эти чудесныя выраженія «неизрѣченныя воздыханія» или «стенанія»; съ тѣмъ отличіемъ, что воздыханія или «стенанія», о коихъ пишетъ Ап. Павелъ, идутъ какъ бы отъ насъ и поютъ о несвершившемся, недостигнутомъ, а совѣстныя содержанія идутъ какъ бы къ намъ и благовѣстятъ...» (Мюнхенъ, 1962.) далѣе...


И. А. ИЛЬИНЪ. "ПУТЬ ДУХОВНАГО ОБНОВЛЕНІЯ". ГЛ. 4-Я. РАЗД. 3-Й (1962)

Иван Александрович Ильин «Эти критическія указанія даютъ намъ возможность формулировать тѣ положительныя требованія, безъ соблюденія которыхъ совѣстный актъ не можетъ состояться во всей своей силѣ и свободѣ. Итакъ, совѣстный актъ осуществляется не въ порядкѣ разсудочнаго умничанія, сужденій, разсужденій, выводовъ, доказательствъ и т. под., но въ порядкѣ ирраціональнаго сосредоточенія души. Онъ не нуждается ни въ какихъ теоретическихъ «построеніяхъ», метафизическихъ или эмпирическихъ обобщеніяхъ и т. под. Все это не содѣйствуетъ его наступленію, а мѣшаетъ ему. Тотъ, кто хочетъ пережить совѣстный актъ во всей его силѣ и свободѣ, тотъ долженъ въ особенности отказаться отъ всякаго сознательнаго взвѣшиванія различныхъ доводовъ «за» и «противъ», отъ умственнаго разсмотрѣнія пользъ, нуждъ и цѣлесообразностей, отъ попытокъ предусмотрѣть возможныя послѣдствія того или иного поступка и т. д. Все это необходимо въ политикѣ, медицинѣ, торговлѣ и другихъ жизненно-практическихъ сферахъ; но для осуществленія совѣстнаго акта необходимо прежде всего освободить горизонтъ своей души отъ бремени этого условнаго, относительнаго и предположительнаго матеріала. Все это остается въ предѣлахъ личнаго знанія и субъективнаго мнѣнія; во все это можетъ быть вложено много житейскаго опыта, ума и интуиціи, но для совѣстнаго акта необходимо оставить все это въ сторонѣ, извлечь себя изъ всего этого и уйти въ глубину ирраціональнаго чувствованія...» (Мюнхенъ, 1962.) далѣе...

Наши баннеры

ПРОСИМЪ ВАСЪ ПОДДЕРЖАТЬ НАШЪ САЙТЪ.

Баннеръ Размѣры Кодъ баннера
88 x 31 <!--lib.russportal.ru-->
<a href=http://lib.russportal.ru><img src=http://lib.russportal.ru/image/lib88x31.gif width="88" height="31" border=0 title='Русские классики XVIII - нач. XX вв. в старой орфографии'></a>
<!--lib.russportal.ru-->
468 x 60 <!--lib.russportal.ru-->
<a href=http://lib.russportal.ru><img src=http://lib.russportal.ru/image/lib468x60.gif width="468" height="60" border=0 title='Русские классики XVIII - нач. XX вв. в старой орфографии'></a>
<!--lib.russportal.ru-->


Наверхъ

0