Русскіе классики XVIII – нач. XX вв. въ старой орѳографіи
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Литературное наслѣдіе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе писатели

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
Ж | З | И | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ч | Ш | Я | N

Основные авторы

А. С. Пушкинъ († 1837 г.)
-
М. Ю. Лермонтовъ († 1841 г.)
-
Н. В. Гоголь († 1852 г.)
-
И. А. Крыловъ († 1844 г.)

Раздѣлы сайта

Духовная поэзія
-
Русская идея
-
Дѣтское чтеніе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - понедѣльникъ, 20 августа 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ЛИТЕРАТУРНОЕ НАСЛѢДІЕ РОССІИ

«ЛИТЕРАТУРНОЕ НАСЛѢДІЕ РОССІИ» — ОДИНЪ ИЗЪ ПРОЕКТОВЪ «РУССКАГО ПОРТАЛА»

Сайтъ основанъ 26 Мая 2009 г. (8 Іюня 2009 г. по н. ст.) въ день 210-лѣтія со дня рожденія Александра Сергѣевича Пушкина.
RSS-каналъ сайтаhttp://www.russportal.ru/news/rss.php?h=7.         Разсылка новостейhttp://www.russportal.ru/subscribe
Экспортъ новостей въ «Живомъ журналѣ»http://russportal.livejournal.com

«Русь».

Н. В. ГогольРусь! Русь! вижу тебя изъ моего чуднаго, прекраснаго далека, тебя вижу. Бѣдна природа въ тебѣ; не развеселятъ, не испугаютъ взоровъ дерзкія ея дива, вѣнчанныя дерзкими дивами искусства, — города съ многооконными высокими дворцами, вросшими въ утесы, картинные дерева и плющи, вросшіе въ домы, въ шумѣ и въ вѣчной пыли водопадовъ; не опрокинется назадъ голова посмотрѣть на громоздящіяся безъ конца надъ нею и въ вышинѣ каменныя глыбы; не блеснутъ сквозь наброшенныя одна на друтую темныя арки, опутанныя виноградными сучьями, плющами и несмѣтными милліонами дикихъ розъ, не блеснутъ сквозь нихъ вдали вѣчныя линіи сіяющихъ горъ, несущихся въ серебряныя, ясныя небеса. Открыто-пустынно и ровно все въ тебѣ; какъ точки, какъ значки, непримѣтно торчатъ среди равнинъ невысокіе твои города; ничто не обольститъ и не очаруетъ взора. Но какая же непостижимая, тайная сила влечетъ къ тебѣ? Почему слышится и раздается немолчно въ ушахъ твоя тоскливая, несущаяся по всей длинѣ и ширинѣ твоей, отъ моря до моря, пѣсня? Чтó въ ней, въ этой пѣснѣ? Что зоветъ и рыдаетъ, и хватаетъ за сердце? Какіе звуки болѣзненно лобзаютъ и стремятся въ душу, и вьются около моего сердца? Русь! чего же ты хочешь отъ меня? Какая непостижимая связь таится между нами? Что глядишь ты такъ, и зачѣмъ все, что ни есть въ тебѣ, обратило на меня полныя ожиданія очи?.. И еще, полный недоумѣнія, неподвижно стою я, а уже главу осѣнило грозное облако, тяжелое грядущими дождями, и онѣмѣла мысль предъ твоимъ пространствомъ. Чтó пророчитъ сей необъятный просторъ? Здѣсь ли, въ тебѣ ли не родиться безпредѣльной мысли, когда ты сама безъ конца? Здѣсь ли не быть богатырю, когда есть мѣсто, гдѣ развернуться и пройтись ему? И грозно объемлетъ меня могучее пространство, страшною силою отразясь въ глубинѣ моей; неестественною властью освѣтились мои очи... У! какая сверкающая, чудная, незнакомая землѣ даль! Русь!.. (Н. В. Гоголь. Отрывокъ изъ XI гл. I т. «Мертвыхъ душъ».)

Анонсы обновленій

ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ЗА ЧЕРТОПОЛОХОМЪ". ЧАСТЬ 2-Я. ГЛАВА 1-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Спустя два дня, послѣ свадьбы Бакланова, Кореневъ съ Дятловымъ вечеромъ попросили разрѣшенія у Павла Владиміровича поговорить о дѣлѣ. — "Въ чемъ дѣло, родные мои?" — ласково сказалъ Павелъ Владиміровичъ, указывая имъ на софу. Дятловъ ходилъ по мягкому ковру и нервно курилъ, останавливался, потиралъ большія красныя, мокрыя руки и смотрѣлъ вопросительно на Стольникова. Кореневъ смущенно повелъ рѣчь. Какъ большинство эмигрантовъ, онъ не умѣлъ говорить просто по Русски и уснащалъ свою рѣчь словечками: "вотъ въ чемъ дѣло", "какъ вамъ кажется", "понимаете", "ausgeschlossen", "aber gor nicht", "ничего подобнаго" и т. д. — "Вотъ въ чемъ дѣло", — началъ онъ, останавливаясь противъ Стольникова, который сѣлъ въ большое кресло у письменнаго стола. — "Вотъ въ чемъ дѣло... Зажились мы у васъ. Вы облагодѣтельствовали насъ сверхъ мѣры, одѣли, обули, денегъ надавали, пора подумать и о томъ, чтобы долги отдавать". — "Деньги, которыя я вамъ далъ", — сказалъ Стольниковъ, — "не мои. Это Царскія, государственныя деньги. Въ распоряженіи каждаго начальника есть особая сумма для того, чтобы помогать тѣмъ людямъ, которымъ никто не можетъ помочь. Случай, на Руси, гдѣ всѣ родствомъ считаются, довольно рѣдкій. Казну вы не обремените, но если отдадите когда либо эти деньги, вы докажете, что вы понимаете свой долгъ передъ Родиной. Сумма у меня опредѣленная и возвращенныя вами деньги дадутъ мнѣ возможность помогать и дальше...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ЗА ЧЕРТОПОЛОХОМЪ". ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 41-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Въ столовой шелъ пиръ горой. Шумѣли гости, но уже и шумѣть устали. Хриплыми голосами заводили дѣвушки пятый разъ все ту-же пѣсню: "Ой, заюшка, горностай молодой!" Курцовъ спалъ, облокотись на столъ. Антоновъ, по обряду, съ обнаженной саблей стерегъ у дверей въ покои молодыхъ. Скучный сидѣлъ Стольниковъ. Онъ усталъ таки. Елена Кондратьевна то была блѣдна, какъ небо передъ утреннею зарею, то вспыхивала пятнами и сурово поджимала губы. Пора гостямъ расходиться, а не уходятъ. Отставной матросъ съ "Авроры" разгулялся и все хотѣлъ спѣть частушку про "клешника", старикъ Шагинъ его успокаивалъ. — "Ну", — сказалъ, наконецъ, Стольниковъ, поднимаясь изъ-за стола и обращаясь къ Ѳедору Семеновичу. — "Другъ, разсвѣтъ уже близокъ, далека наша дорога. Пора и покой дать. Да благословитъ домъ вашъ Господь Богъ! Въ добрый часъ повѣнчали мы дочку вашу. Пусть родитъ сыновъ великому Государю нашему". — "Спасибо на добромъ словѣ, ваше превосходительство", — вставая сказалъ Шагинъ, — "будешь у Государя, разскажи ему: — воспитаемъ внучатъ, чтобы любили Царя и Россію". Пошли подниматься и другіе гости, говорили ласковыя слова хозяевамъ. — "Эхъ", — размахивая рукой, кричалъ старый матросъ, — "вспомнились мнѣ пѣсни, да все непотребныя слова въ нихъ! Не было молодости у меня. Съѣлъ ее кровавый интернаціоналъ. Спойте родные что либо, чтобы душу мою залить радостью вашенской, чтобы забыть мнѣ паршивые напѣвы краснобалтскихъ пѣсень"...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ЗА ЧЕРТОПОЛОХОМЪ". ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 40-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «На крыльцѣ молодыхъ встрѣтили Шагины и Стольниковы съ хлѣбомъ-солью. Ярко горѣли фонари и лампы. Высоко подняли Шагинъ съ Еленой Кондратьевной каравай хлѣба, образовали арку и сгибаясь подъ нее проходили Баклановъ съ Грунюшкой, а за ними и всѣ поѣзжане. Едва только Баклановъ нагнулся, на него полетѣли зерна, колосья пшеницы, хмѣль, орѣхи, пряники и мелкія монеты. — "Богато! Богато жить! Дай Богъ богато", — говорилъ батюшка. Въ столовой было накрыто для свадебнаго пира. Когда всѣ стали по своимъ мѣстамъ, намѣченнымъ маленькими записочками, гдѣ кому сидѣть и съ кѣмъ бесѣду держать, священникъ благословилъ явства и питія. Курцовъ, Сеня, дѣвочка, подруга Грунюшки и еще двѣ дѣвушки стали обносить виномъ. Поднялся старый Стольниковъ, всѣ встали и затихли. Щелкнули ключи выключателя у оконнаго экрана, трубачи порубежной стражи въ сѣняхъ торопливо продули трубы. — "За здоровье", — торжественно проговорилъ Стольниковъ, — "державнаго вождя земли Русской Государя Императора Михаила Всеволодовича!" Грянуло "ура". На экранѣ появилось благородное лицо въ коронѣ и порфирѣ и звуки гимна, играемаго звукодаромъ слились съ мощными аккордами трубачей. Когда кончили кричать и пѣть святой народный гимнъ, поднялся опять Стольниковъ и провозгласилъ: — "За здоровье воеводы Псковского, его высокопревосходительства тысяцкаго Анатолія Павловича Ржевскаго". И опять — "ура!" Трубачи играли маршъ псковского воеводства...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ЗА ЧЕРТОПОЛОХОМЪ". ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 39-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Въ темной аркѣ растворенныхъ воротъ храма, въ прозрачномъ голубо-сѣромъ клубящемся морознымъ паромъ сумракѣ показался маленькій мальчикъ съ кудрями вьющимися волосами, въ бѣлой шелковой шитой золотомъ рубашкѣ, такихъ же штанахъ и голубого сафьяна сапожкахъ, прекрасный какъ херувимъ. Съ его плечъ спускался парчевой платъ съ золотою бахромою и на немъ лежала усыпанная жемчугомъ и камнями въ старомъ золотомъ окладѣ икона. За нимъ медленно, опустивши голову, на которой сіяла камнями діадема, съ волосами, заплетенными въ густую косу и украшенными лентами и золотыми украшеніями, въ снѣжно-бѣломъ сарафанѣ, окутанная бѣлымъ газомъ, въ облакѣ пара — сама, какъ дымка, какъ облачко, какъ мечта, шла невѣста. Опущенное лицо было блѣдно и строго, брови насуплены и за длинными рѣсницами не видно было глазъ. Грунюшка казалась старше своихъ лѣтъ. Губы ея были сжаты, ноздри раздувались, она шла медленными шагами, точно боялась упасть. Подлѣ нея, нарядный, въ праздничномъ зипунѣ бѣлаго сукна, расшитымъ золотымъ позументомъ съ кисточками, съ небольшой собольей шубкой на опашь, при блестящей саблѣ на боку шелъ Антоновъ, дальше показалась вся семья Шагиныхъ. Хоръ продолжалъ пѣть. Одинокій голосъ Мани Звѣрковой несся къ высокимъ куполамъ и въ него вступалъ ликующими созвучіями многоголосый хоръ. Служба началась и Баклановъ почувствовалъ, что его потянуло куда то, откуда уже нѣтъ возврата...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ЗА ЧЕРТОПОЛОХОМЪ". ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 38-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «И теперь, одѣваясь къ свадьбѣ, онъ опять испытывалъ тоже умиленное настроеніе и не думалъ о томъ, что будетъ послѣ свадьбы. Духовный свѣтъ радости пронизывалъ его тѣло и душа веселилась въ немъ. Дѣйствительно таинство его ожидало. Въ дверь постучали. — "Войдите", — сказалъ Баклановъ, застегивая крючки своего новаго красиваго малиноваго, позументомъ шитаго кафтана, подареннаго ему воеводою Владиміромъ Николаевичемъ. Вошелъ Курцовъ. Онъ былъ въ сѣрой свиткѣ, опоясанной длиннымъ бѣлымъ полотенцемъ, такихъ же шароварахъ и пахучихъ черныхъ смазныхъ сапогахъ. Курчавые волосы его были примаслены и самъ онъ былъ веселый, блестящій, точно лакомъ покрытый. — "Славно мы принарядились, Григорій Миколаевичъ", — говорилъ онъ, оглядывая Бакланова и охорашиваясь передъ зеркаломъ. — "Это кафтанъ тебѣ кто подарилъ? Стольниковъ старикъ? Онъ добрый... Сказываютъ у него отъ Царя деньги такія особыя, чтобы благодѣтельствовать неимущимъ. Меня какъ обрядилъ — во какъ! важно!.. Не по нѣмецки! А ловко, Григорій Миколаевичъ, — ни тебѣ шнурочковъ, ни завязочекъ — просто и красиво. Коли готовъ — идемъ. Я за вѣдуна назначенъ. Батюшка съ крестомъ ожидаетъ. Старый Стольниковъ съ иконой. Кореневъ въ синемъ кафтанѣ и не узнаешь тоже, ловко выглядитъ — молодчикомъ. Одинъ Демократъ Александровичъ чучеломъ нарядился. Въ пиджакѣ — совсѣмъ неладно. Ты бы ему сказалъ. Что обѣдню портитъ. Пра слово! Чудакъ, ваше благородіе"...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ЗА ЧЕРТОПОЛОХОМЪ". ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 37-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Баклановъ одѣвался, чтобы ѣхать въ церковь. На душѣ у него было умилительно тихо. За эти два мѣсяца онъ позналъ всю прелесть религіи. Онъ родился въ Берлинѣ еще тогда, когда тамъ доживалъ при посольской церкви старый священникъ и былъ крещенъ. По бумагамъ онъ былъ православный и метрика его была въ порядкѣ. Но старикъ священникъ, которымъ держалась Русская церковь въ Берлинѣ, умеръ, приходъ переругался между собою о назначеніи денегъ и церковнаго имущества и земель. Демократическое и молодое большинство доказывало, что въ государствѣ, отрекшемся отъ христіанской вѣры, стыдно содержать церковь, что ея имущество надо подѣлить между «бѣдными» и вообще все передать «бѣднымъ». Меньшинство, оказавшееся шестью беззубыми тихими стариками, помнившими лучшія времена, протестовало, но имъ партія вольныхъ велосипедистовъ, мечтавшая устроить гоночный трэкъ на церковныхъ земляхъ возлѣ кладбища, пригрозила «угробить» ихъ, а такъ какъ привести въ исполненіе угрозу надъ бывшими сенаторами, губернаторами и генералами въ демократическомъ государствѣ можно было, ничѣмъ не рискуя, — меньшинство смолкло и церковь закрыли. Имущество ея продали. Царскія врата и иконостасъ купилъ богатый еврей и поставилъ въ большомъ ресторанѣ у входа въ столовый залъ. Религія была отвергнута и смѣшно было въ судѣ доказывать, что это священные предметы. Священнаго и святого въ Западной Европѣ были только права пролетаріата и...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ЗА ЧЕРТОПОЛОХОМЪ". ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 36-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Наканунѣ свадьбы, вечеромъ, передъ заходомъ солнца Грунюшка, одна, пошла за село на кладбище. Было теплѣе, иней пропалъ, и точно тонкія нити висѣли внизъ темныя вѣтви плакучихъ березъ. За каменной оградой стояли ряды крестовъ. Одни были старые, покосившіеся, кресты тѣхъ, у кого уже никого не осталось въ живыхъ въ новой Россіи, другіе были новые каменные. Во многихъ были, вдѣланы иконы и горѣли въ цвѣтныхъ фонарикахъ лампады. Грунюшка шла на могилу своей бабки. Это была единственная могила, которую она знала на кладбищѣ. Бабушку она хорошо помнила. Старуха всегда ходила въ черномъ, молилась цѣлыми днями и ночами, стоя подъ образами. Она часто говорила Грунюшкѣ: — «молись за меня, родная внучка! Вымоли мнѣ прощеніе, сними съ меня страшную кровь»... Незадолго до смерти бабушки передала въ церковь дорогія брильянтовыя вещи, «господскія» вещи... «Охъ», говорила она въ ту же ночь Грунюшкѣ. — «Молись, Груня, за бабу. Хорошо ли сдѣлала, что въ церковь отдала? Кровь... Кровь на нихъ»... Груня не знала чья, какая была кровь на нихъ. Когда была въ школѣ и проходила «исторію большевистскаго и соціалистическаго бунта въ Россіи въ 1917 году» — узнала, что не было въ тѣ времена человѣка въ Россіи, руки котораго не были бы обагрены кровью. Но чья кровь мучила бабушку — этого Груня такъ и не узнала. Въ теплой шубкѣ на сѣромъ заячьемъ мѣху стояла Груня на колѣняхъ у могилы, прижималась лбомъ къ холодному гладкому камню креста и молилась за бабу...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ЗА ЧЕРТОПОЛОХОМЪ". ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 35-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «На другой день вечеромъ Дятловъ сидѣлъ въ комнатѣ у учителя Прохватилова. Учитель занимался своею любимой работой — мозаикой по дереву. Онъ клеилъ ларецъ для подарка Грунюшкѣ на свадьбу. По верхней крышкѣ онъ выкладывалъ изъ цвѣтныхъ деревъ вѣтку, усѣянную спѣлыми сливами. Столъ передъ нимъ былъ заваленъ маленькими кусочками дерева и учитель щипчиками подбиралъ ихъ на большой темнаго орѣха доскѣ. Дятловъ долго мрачно глядѣлъ на работу учителя, наконецъ, сказалъ: "Можно курить?" Учитель покосился на образа, вздохнулъ и отвѣтилъ: "Курите ужъ,... Богъ проститъ". — "Скажите, Алексѣй Алексѣевичъ", — заговорилъ между затяжками дыма Дятловъ, — "что это за комедію ломаютъ всѣ эти дни Шагины съ Баклановымъ. Стольниковъ, видимо, человѣкъ большого образованія и Шагинъ не глупый мужикъ, а разводятъ китайскія церемоніи и ходятъ другъ подлѣ друга, какъ котенокъ подлѣ большого жука". — "Сватовство, рукобитіе, "подушки", — сказалъ учитель, доставая синяго цвѣта щепочку и показывая ее Дятлову. — Не правда ли, похожа на цвѣтъ сливы тамъ, гдѣ налетъ обтерся. Я это синее дерево изъ Санктъ-Петербурга выписалъ, только тамъ у бр. Леонтьевыхъ въ Гостиномъ дворѣ и есть. — — "Подушки", — повторилъ Дятловъ, — "какая ерунда.. Комедія". — "Вы на свадьбу званы?" — спросилъ учитель. — "Шаферомъ просилъ Баклановъ, или какъ они говорятъ: "дружкомъ" — сказалъ Дятловъ. — "Меня, Коренева и Курцова". — "А я со стороны Аграфены Ѳедоровны буду"...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


Н. А. СОКОЛОВЪ. "УБІЙСТВО ЦАРСКОЙ СЕМЬИ". ГЛАВА 16-Я (1925)

Император Николай II Александрович «Чѣмъ устанавливается, что царская семья была въ домѣ Ипатьева до этой роковой ночи? Священникъ Сторожевъ показываетъ: Въ воскресенье 20 мая (2 іюня) я совершилъ очередную службу — раннюю литургію — въ Екатерининскомъ Соборѣ и только что, вернувшись домой около 10 часовъ утра, расположился пить чай, какъ въ парадную дверь моей квартиры постучали. Я самъ открылъ дверь и увидѣлъ передъ собой какого-то солдата, невзрачной наружности съ рябоватымъ лицомъ и маленькими бѣгающими глазами. Одѣтъ онъ былъ въ ветхую тѣлогрѣйку защитнаго цвѣта, на головѣ затасканная солдатская фуражка. Ни погонъ, ни кокарды, конечно, не было. Не видно было на немъ и никакого вооруженія. На мой вопросъ, что ему надо, солдатъ отвѣтилъ: «Васъ требуютъ служить къ Романову». Не понявъ, про кого идетъ рѣчь, я спросилъ: «Къ какому Романову?» — «Ну, къ бывшему Царю», — пояснилъ пришедшій. Изъ послѣдующихъ переговоровъ выяснилось, что Николай Александровичъ Романовъ проситъ совершить послѣдованіе обѣдницы. «Онъ тамъ написалъ, чтобы служили какую-то обѣдницу», — заявилъ мнѣ пришедшій... Выразивъ готовность совершить просимое богослуженіе, я замѣтилъ, что мнѣ необходимо взять съ собой діакона. Солдатъ долго и настойчиво возражалъ противъ приглашенія о. діакона, заявляя, что «комендантъ» приказалъ позвать одного священника, но я настоялъ, и мы вмѣстѣ съ этимъ солдатомъ поѣхали въ Соборъ, гдѣ я, захвативъ все потребное для богослуженія...» (Берлинъ, 1925.) далѣе...


Н. А. СОКОЛОВЪ. "УБІЙСТВО ЦАРСКОЙ СЕМЬИ". ГЛАВА 15-Я (1925)

Император Николай II Александрович «Въ первыхъ числахъ іюля въ домѣ Ипатьева произошли большія перемѣны. Авдѣевъ, его помощникъ Мошкинъ м всѣ рабочіе злоказовской фабрики, жившіе въ верхнемъ этажѣ, были внезапно изгнаны, а Мошкинъ былъ даже арестованъ. Вмѣсто Авдѣева комендантомъ сталъ извѣстный уже намъ Юровскій, а его помощникомъ нѣкто Никулинъ. Они заняли ту же комнату подъ цифрой VI, гдѣ жилъ и Авдѣевъ. Но Юровскій проводилъ лишь день въ домѣ Ипатьева. Никулинъ же жилъ въ немъ. Черезъ нѣсколько дней послѣ появленія ихъ прибыли еще десять человѣкъ, поселившіеся въ нижнихъ комнатахъ подъ цифрами II, IV и VI. Они и стали нести внутреннюю охрану. Злоказовскіе же и сысертскіе рабочіе, жившіе въ домѣ Попова, были совершенно устранены отъ нея и продолжали нести исключительно охрану наружную. Что означала эта перемѣна? Чувство лодыря, соблазнъ легкаго труда и небывалая по тѣмъ временамъ его оплата привели въ домъ Ипатьева пьянаго слесаря отъ локомобиля и его пьяную ватагу. По своему круглому невѣжеству эти распропагандированные отбросы изъ среды русскаго народа, вѣроятно, сами себя считали крупными фигурами въ домѣ Ипатьева. Это было не такъ. Они не сами пришли сюда. Ихъ сюда посадили, а затѣмъ въ нужную минуту выгнали. Прибытіе въ Екатеринбургъ Императора вскрыло фигуру распорядителя Голощекина, прибытіе дѣтей — Юровскаго. Шая Исаковичъ Голощекинъ — мѣщанинъ г. Невеля, Витебской губерніи, еврей, родился въ 1876 году...» (Берлинъ, 1925.) далѣе...


И. А. ИЛЬИНЪ. "ПУТЬ ДУХОВНАГО ОБНОВЛЕНІЯ". ГЛ. 4-Я. РАЗД. 4-Й (1962)

Иван Александрович Ильин «Обращаясь къ самому существу совѣстнаго акта, столь простого и благодатнаго въ переживаніи, но столь трудно поддающагося описанію, попытаемся установить слѣдующее. Прежде всего, совѣстный актъ воздвигается (иногда лучше и точнѣе сказать — разражается) безсловесно, какъ бы вырастая изъ ирраціональной душевно-духовной глубины, собранной и сосредоточенной надлежащимъ образомъ. Онъ приходитъ или какъ бы вторгается своимъ дыханіемъ изъ священной глубины человѣческаго сердца, гдѣ нѣтъ обычныхъ человѣческихъ словъ, съ ихъ общимъ значеніемъ, которое постигается то мыслью, то воображеніемъ, и которое въ то же время всегда субъективно перетолковывается; въ этой глубокой сферѣ нѣтъ обычныхъ словъ, съ ихъ звучаніемъ и интонаціей, съ ихъ ассоціативной окраской и съ ихъ логически-стилистическими сцѣпленіями. Но если бы все-таки рѣшиться говорить здѣсь о «словахъ» совѣсти, то нужно было бы подразумѣвать не привычныя для насъ, произносимыя и звучащія слова повседневности (λόγος προφορικὸς) но тѣ сокровенныя и таинственныя, логически едва уловимыя, беззвучныя содержанія (λόγος ἐνζητὸς), для обозначенія которыхъ Апостолъ Павелъ употребилъ эти чудесныя выраженія «неизрѣченныя воздыханія» или «стенанія»; съ тѣмъ отличіемъ, что воздыханія или «стенанія», о коихъ пишетъ Ап. Павелъ, идутъ какъ бы отъ насъ и поютъ о несвершившемся, недостигнутомъ, а совѣстныя содержанія идутъ какъ бы къ намъ и благовѣстятъ...» (Мюнхенъ, 1962.) далѣе...


И. А. ИЛЬИНЪ. "ПУТЬ ДУХОВНАГО ОБНОВЛЕНІЯ". ГЛ. 4-Я. РАЗД. 3-Й (1962)

Иван Александрович Ильин «Эти критическія указанія даютъ намъ возможность формулировать тѣ положительныя требованія, безъ соблюденія которыхъ совѣстный актъ не можетъ состояться во всей своей силѣ и свободѣ. Итакъ, совѣстный актъ осуществляется не въ порядкѣ разсудочнаго умничанія, сужденій, разсужденій, выводовъ, доказательствъ и т. под., но въ порядкѣ ирраціональнаго сосредоточенія души. Онъ не нуждается ни въ какихъ теоретическихъ «построеніяхъ», метафизическихъ или эмпирическихъ обобщеніяхъ и т. под. Все это не содѣйствуетъ его наступленію, а мѣшаетъ ему. Тотъ, кто хочетъ пережить совѣстный актъ во всей его силѣ и свободѣ, тотъ долженъ въ особенности отказаться отъ всякаго сознательнаго взвѣшиванія различныхъ доводовъ «за» и «противъ», отъ умственнаго разсмотрѣнія пользъ, нуждъ и цѣлесообразностей, отъ попытокъ предусмотрѣть возможныя послѣдствія того или иного поступка и т. д. Все это необходимо въ политикѣ, медицинѣ, торговлѣ и другихъ жизненно-практическихъ сферахъ; но для осуществленія совѣстнаго акта необходимо прежде всего освободить горизонтъ своей души отъ бремени этого условнаго, относительнаго и предположительнаго матеріала. Все это остается въ предѣлахъ личнаго знанія и субъективнаго мнѣнія; во все это можетъ быть вложено много житейскаго опыта, ума и интуиціи, но для совѣстнаго акта необходимо оставить все это въ сторонѣ, извлечь себя изъ всего этого и уйти въ глубину ирраціональнаго чувствованія...» (Мюнхенъ, 1962.) далѣе...


И. А. ИЛЬИНЪ. "ПУТЬ ДУХОВНАГО ОБНОВЛЕНІЯ". ГЛ. 4-Я. РАЗД. 2-Й (1962)

Иван Александрович Ильин «Но что же такое представляетъ изъ себя актъ совѣсти? Какъ осуществить его? Какъ онъ переживается? Къ чему зоветъ онъ? О чемъ онъ вѣщаетъ? Прежде, чѣмъ отвѣтить на эти вопросы, мы должны отказаться отъ того, что обычно понимаютъ подъ совѣстью; ибо то, что современные люди представляютъ себѣ, говоря о совѣсти, есть нѣчто искаженное и несоотвѣтственное, какъ бы духовныя развалины, скудные остатки былого христіанскаго храма.Такъ, когда современные люди говорятъ о совѣсти, то они слишкомъ часто имѣютъ въ виду не силу положительнаго зова, но лишь такъ называемые «укоры совѣсти», т. е. собственно говоря только негативные остатки ея, болѣзненный протестъ вытѣсненнаго и не состоявшагося совѣстнаго акта. Тотъ, кто знаетъ только «укоры» совѣсти, т. е. испытываетъ въ душѣ только ея неодобрительныя проявленія, наступающія послѣ совершенія дурного поступка, — тотъ очевидно не допускаетъ совѣсть къ положительнымъ, творческимъ проявленіямъ, и, можетъ быть, самъ не знаетъ о томъ, что онъ ее вытѣсняетъ, отодвигаетъ, не даетъ ея акту состояться и пронизать душу; возможно, что онъ искажаетъ или извращаетъ этотъ актъ каждый разъ, какъ онъ намѣчается или уже состаивается въ его душѣ; возможно также, что онъ совсѣмъ не представляетъ себѣ, что это за «актъ совѣсти», какъ и когда онъ возникаетъ, что онъ даетъ человѣку и куда онъ ведетъ его. Тогда онъ испытываетъ только то своеобразное «неодобреніе», которое обнаруживается лишь послѣ совершенія...» (Мюнхенъ, 1962.) далѣе...


И. А. ИЛЬИНЪ. "ПУТЬ ДУХОВНАГО ОБНОВЛЕНІЯ". ГЛ. 4-Я. РАЗД. 1-Й (1962)

Иван Александрович Ильин «Людямъ было бы легче уразумѣть законъ внутренней свободы и сравнительную условность внѣшней и политической свободы, если бы они чаще и радостнѣе прислушивались къ тому, что обычно называется «голосомъ совѣсти». Ибо человѣкъ, переживая это изумительное, таинственное душевное состояніе, осуществляетъ внутреннюю, духовную свободу въ такомъ глубокомъ и цѣлостномъ видѣ, что ему невольно открываются глаза на ея подлинную природу: онъ самъ становится духовно свободнымъ въ этотъ моментъ и начинаетъ постигать эту свободу уже не съ чужихъ словъ, не однимъ отвлеченнымъ разсудкомъ или воображеніемъ, но собственнымъ, удостовѣреннымъ опытомъ, главнымъ и драгоцѣннѣйшимъ источникомъ всякаго познанія. Мало того, человѣкъ, вѣрно пережившій совѣстный актъ, завоевываетъ себѣ доступъ въ сферу, гдѣ долгъ не тягостенъ, гдѣ дисциплина слагается сама собою, гдѣ инстинктъ примиряется съ духомъ, гдѣ живутъ любовь и религіозная вѣра. Совѣсть есть одинъ изъ чудеснѣйшихъ даровъ Божіихъ, полученныхъ нами отъ Него. Это какъ бы сама Божія сила, раскрывающаяся въ насъ въ качествѣ нашей собственной глубочайшей сущности. То, на что указываетъ намъ совѣсть, къ чему она зоветъ, о чемъ она намъ вѣщаетъ — есть нравственно-совершенное; не «самое пріятное», не «самое полезное», не «самое цѣлесообразное» и т. под., но нравственно-лучшее, совершенное, согласно тому, какъ указано въ Евангеліи: "будьте совершенны, какъ совершенъ Отецъ вашъ небесный"...» (Мюнхенъ, 1962.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ЗА ЧЕРТОПОЛОХОМЪ". ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 34-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Кореневъ вышелъ на крыльцо. Было душно въ комнатѣ, гдѣ пили третій самоваръ. Неприкрытыя занавѣсями окна бросали красные прямоугольники на снѣгъ двора и сада. Надъ головою, въ бездонной синей глубинѣ мигали кроткія звѣзды. Кореневъ отыскалъ полярную звѣзду. «Звѣзда сѣверная», подумалъ онъ. «Такъ вотъ, кто былъ тотъ призракъ, который настойчиво звалъ меня на востокъ, на Родину. Звѣздочкой явилась, звѣздочкой упала и сейчасъ виситъ Русской сѣверной звѣздой». «Такъ вотъ, что нашелъ я на Родинѣ! Сытость, счастье, радость и довольство, серебряный смѣхъ и невинныя шутки, какъ было всегда на Руси, пока не знала она «свободъ», революціи и третьяго интернаціонала...» Онъ дома... Дома ли? Кореневъ задумался. Вспомнилъ уроки исторіи, тайкомъ читанныя книги Ключевскаго, Соловьева, записки лекцій профессора Шмурло. Россія шла до императора Петра своимъ путемъ. Отклонялъ царь Михаилъ Ѳедоровичъ лестныя предложенія Джона Мерика и провидѣли Русскіе торговые люди одинъ убытокъ отъ его происковъ получить пути Волгою на Персію и рѣкою Обью и Иртышомъ на Индію и Китай. Своимъ умишкомъ жила Русь и берегла свое для дѣтей своихъ. Боялись цари московскіе далеко впередъ ушедшаго Запада и медленно, но вѣрно уходили отъ недвижнаго покоя востока. Петръ Великій слишкомъ круто повернулъ Россійскій корабль на западъ. Насильно, не дожидаясь, когда это придетъ само собою, одѣлъ онъ людей въ нѣмецкое платье, брилъ бороды и вводилъ нѣмецкіе обычаи...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ЗА ЧЕРТОПОЛОХОМЪ". ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 33-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Проходъ къ дверямъ въ сѣни былъ уже отрытъ и по сторонамъ снѣгъ лежалъ невысокими сугробами. Въ ярко освѣщенныхъ сѣняхъ густо висѣли: дѣвичьи шубки, платки и шарфы, мужскія шубы и кафтаны. Гулъ голосовъ слышался изъ рабочей комнаты. Всѣ гости были въ сборѣ. Хозяинъ съ Еленой Кондратьевной ожидали гостей у порога. Вошли въ горницу, перекрестились на иконы. Горница была залита свѣтомъ отъ большой электрической люстры, выпуклымъ опаловымъ фонаремъ вдѣланной въ потолокъ. Подъ нею стоялъ большой столъ. На одномъ краю его былъ красной мѣди объемистый самоваръ, окруженный стаканами и чашками — а по всей длинѣ стояли блюда со сластями. Тутъ были пряники мятные, бѣлые и розовые, круглые мелкіе и большіе фигурные, въ видѣ рыбъ, коньковъ, свиней, пѣтуховъ; пряники черные — медовые, политые бѣлою и розовою глазурью; пряники — «мыльные» изъ миндаля и, дѣйствительно, гладкіе, какъ мыло и вяземскіе, печатные пряники съ именами и словами: «Люби»... «люблю», «не тронь», «прости», и большіе Тульскіе, розовымъ и бѣлымъ сахаромъ залитые и полные ароматной начинки изюма и корокъ дынныхъ и апельсиновыхъ, и плоскіе, овальные, копѣечные и маленькіе круглые шоколадные. Тутъ лежали темно-сѣрые маковники съ волошскими орѣхами, грецкіе орѣхи въ сахарѣ и въ бѣлой начинкѣ, и кедровые орѣшки, и круглые фундуки въ патокѣ. Стояла пастила десяти сортовъ: Ржевская свѣтло-коричневая, вязкая, съ бѣлой коркой, плоская...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ЗА ЧЕРТОПОЛОХОМЪ". ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 32-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Всѣ путешественники разбрелись. Судьба перетасовала ихъ по своему. Кореневъ лежалъ больной тяжелымъ нервнымъ разстройствомъ у Стольникова. Эльза и дочери хозяина ходили за нимъ. Клейстъ и миссъ Креггсъ уѣхали въ Санктъ-Петербургъ. Клейстъ получилъ отъ Стольникова рекомендательныя письма къ химику Берендѣеву и поѣхалъ знакомиться съ новыми изобрѣтеніями. Миссъ Креггсъ помчалась открывать отдѣленіе своего общества. Напрасно Стольниковы говорили ей, что государство Россійское такъ поставлено, что въ немъ пролетаріата нѣтъ, что всѣ имѣютъ носовые платки, миссъ Креггсъ заявила, что ихъ общество «Амиуазпролчил-покъ» имѣетъ десять тысячъ филіальныхъ отдѣленій и потому оно должно развить свою дѣятельность въ Россіи, странѣ, которая въ силу своего образа правленія, должна быть отсталой. Дятловъ устроился при школѣ изучать школьное дѣло и тайно надѣялся пропагандировать учителя, для чего въ ранцѣ своемъ имѣлъ маленькій подборъ соціалистическихъ брошюръ. Курцовъ нанялся ѣхать съ обозомъ въ Псковъ. Баклановъ остался у Шагина. Онъ не на шутку задумалъ жениться на Грунюшкѣ. Онъ склонилъ на свою сторону мѣстнаго священника и всю семью Стольниковыхъ. Оказалось, что въ Россійской Имперіи сдѣлать это не такъ просто. Свободная во всемъ дѣвушка была связана цѣлымъ рядомъ обычаевъ и безъ разрѣшенія отца и матери не могла распорядиться своею судьбою. Бакланова посвятили въ тайны этихъ старыхъ обычаевъ...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ЗА ЧЕРТОПОЛОХОМЪ". ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 31-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Грунюшка съ волосами заплетенными въ одну жирную черную косу, перевитую лентами, въ вышитой пестрыми нитками рубахѣ и синей со многими сборками юбкѣ, въ черныхъ чулочкахъ и небольшихъ сапожкахъ сидѣла въ саду на скамейкѣ, подъ желтѣющей липой, передъ длиннымъ дощатымъ столомъ, усыпаннымъ красными пахучими яблоками и острымъ ножемъ быстро и скоро чистила ихъ и рѣзала тонкими ломтями для сушки. Кругомъ стоялъ крѣпкій медвяный запахъ и, казалось, сама Грунюшка была пропитана имъ. Баклановъ сидѣлъ противъ нея, смотрѣлъ на ея тонкіе пальцы съ однимъ маленькимъ колечкомъ съ бирюзой, покрытые сладкимъ сокомъ яблоковъ, на ея руку, обнаженную выше локтя, загорѣлую съ нѣжными бѣлыми волосиками на ней. На пятнахъ солнечнаго свѣта кожа руки казалась золотистой и видно было, какъ мягко шевелились мускулы подъ ней, когда она быстро перебирала пальцами, обрѣзая кожу. Темные глаза смѣялись, счастье девятнадцатой весны брызгало отъ нея, вмѣстѣ съ могучимъ здоровьемъ земли и свободы. На бѣлый, чистый лобъ сбѣгали волосы и она откидывала ихъ быстрымъ движеніемъ головы назадъ. Розовый подбородокъ дрожалъ, на шеѣ встряхивались бѣлыя, желтыя и красныя бусы и грудь колыхалась подъ вышитой рубашкой. — "Что вы смотрите на меня такъ, Григорій Николаевичъ", — сказала Грунюшка и алымъ полымемъ вспыхнули упругія, пухомъ покрытыя щеки. — "Вы читаете что-либо, Аграфена Ѳедоровна?" — спросилъ Баклановъ...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ОТЪ ДВУГЛАВАГО ОРЛА..." ТОМЪ II-Й, Ч. 3-Я, ГЛЛ. 11-20 (1922)

Двуглавый Орел. Малый Герб Российской Империи «Карповъ съ Коршуновымъ и адъютантомъ вышли на улицу и пошли по домамъ. Коршуновъ свернулъ въ первый же переулокъ, онъ снималъ квартиру у поляка по сосѣдству съ канцеляріей, Карповъ съ адъютантомъ жили въ казенномъ домѣ на городской площади, противъ сада. Въ эти послѣполуденные часы мѣстечко какъ бы вымерло. Каштаны неподвижно свѣсили широкіе лапчатые листья, ни одного дуновенія не было въ воздухѣ. Старый костелъ, окруженный липами и дубами четко рисовался тонкими шпилями башенъ на голубомъ сверкающемъ небѣ и казался декораціей изъ оперы. Миръ и тишина были кругомъ. Гдѣ то, за два квартала, играли гаммы на фортепьяно и эти звуки, доносясь въ тихую улицу, усиливали мирное настроеніе. "Неужели война?" подумалъ Карповъ, поднимаясь къ себѣ на квартиру. Прелестный бѣлый шпицъ, собака жены, бросился къ нему навстрѣчу. Деньщикъ принялъ отъ Карпова фуражку и бережно положилъ ее на столикъ въ прихожей. Въ гостиной ярко блестѣлъ хорошо натертый паркетный полъ, висѣли въ рамахъ олеографіи, преміи "Нивы" — "Свадебный боярскій пиръ", "Русалки" Маковскаго и "Цѣловальный обрядъ" изъ "князя Серебрянаго". Все было просто, почти убого, но уютно и мило. Анна Владиміровна поднялась ему навстрѣчу. Худая, высокая, смуглая, она выглядѣла моложе своихъ сорока трехъ лѣтъ. Ни одного сѣдого волоса не было въ ея густыхъ, гладко причесанныхъ черныхъ волосахъ. Каріе глаза смотрѣли ласково. — "Усталъ, проголодался?" — мягкимъ голосомъ...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ОТЪ ДВУГЛАВАГО ОРЛА..." ТОМЪ II-Й, Ч. 3-Я, ГЛЛ. 1-10 (1922)

Двуглавый Орел. Малый Герб Российской Империи «Любовинъ ѣхалъ съ правильнымъ пассажирскимъ билетомъ до самаго Вержболова, съ заграничнымъ паспортомъ, мало того, — Коржиковъ досталъ ему и передалъ на вокзалѣ удостовѣреніе отъ сталелитейнаго завода въ томъ, что онъ мастеръ и командированъ въ Берлинъ для выбора какихъ то особенныхъ стальныхъ сверлъ, но чувствовалъ себя такъ скверно, какъ никогда не чувствовалъ, когда ѣздилъ безъ билета — «зайцемъ». Всякій разъ, какъ отворялась въ вагонѣ дверь и входилъ контроль, онъ вздрагивалъ и блѣднѣлъ, но кондуктора не обращали на него вниманія. Съ сосѣдями Любовинъ не разговаривалъ, заявивши, что у него нестерпимо болятъ зубы. На станціяхъ Любовинъ не выходилъ и болѣе сутокъ ничего не ѣлъ. Онъ сидѣлъ, забившись въ углу отдѣленія, закрывшись съ головою пальто, повѣшеннымъ на крючекъ, и старался заснуть. Но сонъ не приходилъ къ нему. Мерещился убитый Саблинъ, растрепанная, небрежно одѣтая Маруся. Совѣсть мучила его. «Да, хорошо ли я удѣлалъ», думалъ онъ, — «вотъ и Ѳедоръ Ѳедоровичъ какъ будто не одобрилъ совсѣмъ. Поступилъ я по господски, а не по пролетарски. Коржиковъ на это высоко смотритъ. «Женюсь», говоритъ. Сидитъ, значитъ, во мнѣ буржуазная мораль, крѣпко сидитъ. А откуда она? Какъ будто и не откуда ей взяться? Отецъ... Отецъ дѣйствительно въ господа лѣзъ, хотѣлъ, чтобы какъ у баръ было, вотъ и вдолбилъ. Что Маруся теперь будетъ дѣлать? Догадалась ли выскочить и убѣжать съ квартиры? Да, все одно. Найдутъ...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ЗА ЧЕРТОПОЛОХОМЪ". ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 30-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Грунюшка была въ длинной бѣлой, ниже колѣнъ, рубахѣ изъ простого полотна, вѣроятно, въ той, въ которой она спала. Каштановые волосы были распущены, перевязаны локономъ подъ затылкомъ и падали волнистымъ пухомъ на спину. Босыя, загорѣлыя, маленькія ноги мягко ступали по песку. Лицо было раскраснѣвшееся отъ сна, съ мило набѣгающими на лобъ завитками волосъ, съ еще сонными глазами, черными отъ большого непроснувшагося зрачка и густыхъ кверху загнутыхъ рѣсницъ. Гибкой, легкой походкой, какъ горная серна, безъ малѣйшаго усилія ступая по землѣ, какъ бы не касаясь ея, держа въ рукѣ большую плетенку съ зерномъ, она подошла къ курятнику и открыла сквозныя двери. — "Цыпъ, цыпъ, цыпъ", — говорила она ласково и бросала полными горстями зерна на землю. И сейчасъ же все населеніе курятника всѣхъ цвѣтовъ и возрастовъ высыпало на дворъ и пестрымъ ковромъ, какъ стекла калейдоскопа, окружило стройную бѣлую дѣвушку. Грунюшка наклонялась, разсыпая зерна, гладила своихъ любимцевъ, ловила и цѣловала маленькихъ желтыхъ цыплятъ, отбивала отъ нихъ жадныхъ утокъ. Весь лѣвый уголъ двора наполнился птицей. Черная крупная насѣдка, окруженная одиннадцатью крошечными цыплятами, сильными крѣпкими ногами, точно расшаркиваясь разгребала песокъ, откидывала зерна и цыплята кидались толпою, ловя желтыми клювами отброшенное зерно. Пестрая утка хотѣла подойти ближе къ этому семейству. Насѣдка злобно кинулась на нее и хватила въ бокъ...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ЗА ЧЕРТОПОЛОХОМЪ". ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 29-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Луна зашла за избу и стало темно на дворѣ. Съ трудомъ можно различить телѣгу, стоящую въ углу и будку, гдѣ спитъ безъ всякой цѣпи Барбосъ. Сараи, гумна, птични, клуни, а за ними три громадныя скирды хлѣба рисуются на темномъ небѣ, покрытомъ звѣздами, рѣзкими черными силуэтами. "Есть и у декадентовъ правда въ рисункѣ" — подумалъ Баклановъ. "Все сейчасъ черно въ природѣ, линіи рѣзки и звѣздный узоръ причудливо великолѣпенъ. Оглобли отъ телѣги черными столбами тянутся выше крыши, а на шестѣ отъ скирды надъ самымъ хлѣбомъ сухая вѣтка точно вѣдьма вцѣпилась въ шестъ. Кажется, что чувствуешь, какъ несется земля въ безпредѣльную черную тьму навстрѣчу лукаво мигающимъ звѣздамъ. Вотъ такъ иногда ночью, въ открытомъ морѣ на капитанскомъ мостикѣ стоишь и чувствуешь и не замѣчаешь бѣга корабля. Такъ и земля несется куда то и чувствуешь ея стремительный бѣгъ и не замѣчаешь, куда, зачѣмъ?". Баклановъ всталъ съ постели и подошелъ къ окну. Онъ стоялъ босыми ногами на гладкомъ оструганномъ полу и обѣими руками ухватился за подоконникъ. Ему казалось, что онъ, какъ капитанъ, стоитъ на мостикѣ бѣгущаго по морю корабля. Несется корабль его жизни. Несется невѣдомо къ какой пристани. — "Какъ можно не вѣрить въ Бога?" — подумалъ онъ. — "Какъ можно жить однимъ знаніемъ. Знать, что земля несется по своей орбитѣ, крутится вокругъ себя, и все увлекается еще куда-то въ невѣдомое пространство. А вдругъ остановится"...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ЗА ЧЕРТОПОЛОХОМЪ". ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 28-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Безъ пяти минутъ въ двѣнадцать часовъ старый Стольниковъ поднялся. "Хотите", — сказалъ онъ, — "я представлю васъ здѣсь молодой царевнѣ, Радости Михайловнѣ". — "Какъ же такъ?" — спросилъ Кореневъ и вдругъ почувствовалъ волненіе, подобное тому, которое охватывало его въ Потсдамѣ и Вердерѣ передъ таинственнымъ появленіемъ призрака. — "А вотъ увидите", — сказалъ старикъ. — "Я думаю, царевна не осерчаетъ на меня". Онъ пригласилъ слѣдовать за собою и они вошли въ большую залу. По стѣнамъ висѣли въ тяжелыхъ золотыхъ рамахъ портреты царей Московскихъ и Государей Всероссійскихъ. Впрочемъ разглядѣть ихъ не удалось, такъ какъ старикъ, взглянувъ на часы, поспѣшно подошелъ къ штепселю и загасилъ горѣвшую наверху электрическую люстру. Послѣ этого онъ распахнулъ окно и спустилъ бѣлую, матовую, туго натянутую штору. Ажурныя тѣни листьевъ, кустовъ, брошенныя луною, упали на нее. Старикъ повернулъ какой то, глухо щелкнувшій ключъ и тѣни исчезли. Занавѣсь начала свѣтиться тусклымъ синеватымъ свѣтомъ. Всѣ молчали, въ большомъ залѣ была тишина и гулко о стѣны отдался кашель кашлянувшаго два раза Клейста. Едва намѣчались черные силуэты столпившихся въ десяти шагахъ отъ таинственнаго экрана людей. Свѣтъ то усиливался, то ослабѣвалъ и, когда усиливался, принималъ золотистый оттѣнокъ. Отъ экрана раздался сначала глухой шумъ, какъ тогда у Шагина, когда появился портретъ императора, но сейчасъ же донеслось удаленное пѣніе"...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ЗА ЧЕРТОПОЛОХОМЪ". ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 27-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Императоръ появился въ Туркестанѣ, — такъ продолжалъ Стольниковъ свой разсказъ. — Онъ сошелъ съ Алатаускихъ горъ, а туда, по словамъ однихъ прибылъ изъ Лхассы, по словамъ другихъ изъ Памира. Онъ былъ подлинный Романовъ и никто не сомнѣвался въ томъ, что у него всѣ права на престолъ. Это былъ юноша пятнадцати лѣтъ, съ царственной осанкой, съ прекраснымъ лицомъ, съ большими лучистыми глазами. Простой народъ вѣрилъ, что отъ его головы исходило сіяніе. Онъ былъ одѣтъ въ бѣлый казакинъ тонкаго сукна, шапку отороченную мѣхомъ соболя, на немъ была драгоцѣннная шашка, украшенная золотомъ и брильянтами. Около трехъ тысячъ всадниковъ его окружали. Всѣ они, и самъ Императоръ сидѣли на небольшихъ, бѣлыхъ какъ снѣгъ, арабскихъ лошадяхъ. Сзади шелъ караванъ верблюдовъ. Императора сейчасъ же признали и присягнули ему на вѣрность текинцы, выставившіе два полка по тысячѣ человѣкъ на великолѣпныхъ лошадяхъ. Афганскій эмиръ тоже призналъ его. Въ Бухарѣ и Хивѣ совѣтская власть была свергнута, возстановлены эмиры, которые выставили по полку конницы въ распоряженіе Императора и присягнули ему. Онъ, царственно дивный, юный, обворожительный двигался на Фергану, верхомъ, окруженный полчищами пестро одѣтыхъ всадниковъ. Онъ шелъ походомъ, медленно, какъ шелъ Тамерланъ и по мѣрѣ движенія его на сѣверъ все покорялось ему и всѣ его признавали. Изъ своего конвоя онъ оставлялъ на пройденныхъ мѣстахъ людей...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


И. А. ИЛЬИНЪ. КОШМАРЪ Н. А. БЕРДЯЕВА. НЕОБХОДИМАЯ ОБОРОНА (1926)

Иван Александрович Ильин «На дняхъ мнѣ довелось впервые прочесть статью г. Бердяева въ ном. 4 журнала Путь, статью, направленную противъ моей книги «О сопротивленіи злу силою». Эта статья въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ поучительна, и я обязанъ высказать о ней нѣсколько словъ. Къ сожалѣнію, я не вижу возможности обратиться съ этими словами къ самому г. Бердяеву. Этому мѣшаетъ тонъ его статьи. Идейный споръ есть серьезное и отвѣтственное состязаніе объ истинѣ, а не система личныхъ нападокъ, посягающихъ на разоблаченіе чужой души. Бываетъ полемическое раздраженіе; возможенъ идейный гнѣвъ. Но правила литературной пристойности остаются обязательными всегда. Статья г. Бердяева написана тономъ патологическаго аффекта; онъ самъ такъ публично и характеризуетъ свое собственное состояніе, какъ переживаніе «кошмара», «удушья», «застѣнка», «отвращенія» и т. д. И вотъ, переживая «кошмаръ», онъ и держитъ себя такъ, какъ бываетъ съ людьми въ кошмарѣ: задыхаясь отъ безсильнаго отчаянія, онъ теряетъ всякое чувство мѣры и справедливости, забываетъ правило о необходимости духовнаго трезвенія, и уже не только отвергаетъ приписываемыя мнѣ идеи, но ищетъ религіозно поразить, умственно разоблачить и нравственно скомпрометировать мою личность. И потому «обличаетъ» меня въ неправославности, въ «фарисействѣ», «ходульности», въ «неслыханной гордынѣ», въ «зараженности большевизмомъ», въ «чекизмѣ», въ реакціонной злобѣ и т. д. и т. д., и даже намекаетъ на то, что меня слѣдовало бы убить...» («Возрожденіе». Paris, 1926.) далѣе...


И. А. ИЛЬИНЪ. О БОГОУСТАНОВЛЕННОСТИ СОВѢТСКОЙ ВЛАСТИ (1936)

Иван Александрович Ильин «Съ тяжелымъ чувствомъ берусь я за газетное перо послѣ долгаго девятимѣсячнаго перерыва. Не съ чувствомъ любви и гордости, чтобы воздать должное русскому таланту или генію, но съ чувствомъ сдержаннаго стыда и духовнаго негодованія, чтобы указать на ложное и соблазнительное ученіе. Это ученіе должно быть обличено и опровергнуто. Его нельзя замалчивать, его невозможно обходить. Нельзя даже оставаться съ колеблющимся, неяснымъ, двоящимся отвѣтомъ на вопросъ, который оно выдвигаетъ и разрѣшаетъ. Ибо этотъ вопросъ касается судьбы Россіи, ея крушенія, ея муки и ея возрожденія. И разрѣшается онъ въ сторону погибели. И еще онъ касается самаго основного существа исповѣдуемаго нами Православія; и разрѣшается онъ въ сторону формальнаго законничества и послѣдовательнаго непротивленчества. Въ общемъ, все сводится къ тому, что совѣтская власть установлена Христомъ, Сыномъ Божіимъ; что коммунисты суть слуги Божіи и исполняютъ волю Бога; и что посему не только предписывается повиноваться имъ за совѣсть, но воспрещается и осуждать ихъ. Послѣ всего того, что мы видѣли и слышали за послѣднія двадцать лѣтъ великой всероссійской и міровой смуты, намъ пора было бы приготовиться ко всему и не удивляться ничему. Но ученіе, о которомъ мнѣ необходимо высказаться, особенное. Оно выдвинуто православнымъ іерархомъ, митр. Литовскимъ и Виленскимъ, Елевферіемъ, въ двухъ книжкахъ: "Недѣля въ Патріархіи" и "Мой отвѣтъ митр. Антонію"...» («Возрожденіе». Paris, 1936.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ЗА ЧЕРТОПОЛОХОМЪ". ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 26-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «У начальника ихъ ждали съ чаемъ. Обстановка была роскошная. Гостиная была уставлена французскаго стиля мебелью, столиками краснаго дерева и шкапчиками съ бронзою, изогнутыми креслами и диванами, которые въ Россіи носили названіе Александровскаго стиля. Въ столовой мебель была проще, изъ моренаго дуба и низко висѣла надъ столомъ лампа съ блѣдно-синимъ абажуромъ. Хозяйка, пожилая женщина, представила двухъ дочерей, блѣдныхъ дѣвицъ, молчаливыхъ и скромныхъ, и занялась разливаніемъ чая. Хозяйнъ, Павелъ Владиміровичъ Стольниковъ, былъ одѣтъ въ казакинъ темно-синяго сукна, такіе же шаровары и черной шагрени высокіе сапоги. Онъ былъ выше средняго роста, имѣлъ лицо, чисто выбритое, съ энергичными чертами, прямымъ носомъ и зеленоватыми стальными глазами, обличавшими несокрушимую волю и твердость характера. За столомъ служили двѣ дѣвушки и парень, чисто одѣтый въ сѣрый казакинъ съ откидными рукавами, изъ подъ которыхъ выходили рукава бѣлой, съ мелкими горошинами рубахи. Хозяйка и барышни говорили мало и скоро ушли готовить комнаты для пріѣзжихъ, хозяинъ, тоже молчаливый, пригласилъ гостей послѣ чая въ кабинетъ. Въ кабинетѣ было полутемно. На полу лежали шкуры волковъ и медвѣдей, прекрасная пестрая шкура рыси съ отдѣланной головою была брошена на тахту. Надъ тахтою висѣли ружья, охотничьи ножи и кинжалы. Стройная борзая, лежавшая на тахтѣ, тонкая, пушистая, бѣлая, встала, потянулась...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ЗА ЧЕРТОПОЛОХОМЪ". ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 25-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «"Прошу, господа", — распахивая широко дверь изъ сѣней въ большую горницу, сказалъ Ѳедоръ Семеновичъ, — "съ гордостью могу сказать: — все свое, непокупное". Большой бѣлый простой столъ, накрытый чистыми холстами, вышитыми по краямъ пестрымъ узоромъ, былъ заставленъ дымившимися паромъ блюдами. Въ лицѣ стола за красно-мѣдною кастрюлей, дымящейся свѣжею ухою, растянулся на желѣзномъ черномъ противнѣ чуть не дышащій, тонкими пузырями запекшейся корки, покрытый и сухарями усыпанный сочный пирогъ, нарѣзанный съ края большими ломтями. Видны были бѣлые пушистые края и начинка. Пирогъ былъ наполовину съ капустой, наполовину съ бѣлыми грибами. За нимъ желто-коричневый, лоснящійся въ своей прожаренной кожицѣ, обложенной кашей, стоялъ поросенокъ съ воткнутой въ него большой вилкой. Дальше, окруженное вѣнками изъ пестрыхъ георгинъ и нѣжныхъ лохматыхъ штокъ-розъ, стояло блюдо съ румяными яблоками, золотистыми длинными грушами и темными, сизымъ налетомъ покрытыми, сливами, за фруктами стояла индѣйка, зажаренная въ своемъ соку, бѣлѣли вареные цыплята въ просѣ и все заканчивалось большою толстою ватрушкой съ крупными изюминами, выложенными такъ, что выходило: "Добро пожаловать". Во главѣ стола, противъ дверей стояла полная женщина съ головой, покрытой шелковой ярко-желтой кичкой, съ румянымъ лицомъ, съ котораго привѣтливо смотрѣли большіе каріе глаза, пухлымъ чуть вздернутымъ носомъ...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ЗА ЧЕРТОПОЛОХОМЪ". ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 24-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Въ палаткахъ еще спали. Эльза и миссъ Креггсъ, согрѣвшись подъ толстыми, урсовыми пледами, тихо дышали въ прохладномъ и сыромъ воздухѣ, докторъ Клейстъ въ другой просторной палаткѣ, лежа на войлокѣ, издавалъ переливистые звуки, ему вторили красный, плотный Баклановъ и зеленовато-блѣдный Дятловъ, когда послышались негромкіе удары топоровъ и шелестъ падающихъ растеній. Кореневъ и Курцовъ съ первыми проблесками мутнаго свѣта выползли изъ палатокъ. Небо клубилось туманами. Надъ лиловатымъ моремъ чертополоховъ низко нависли сѣрыя косматыя тучи. Печаль была разлита въ воздухѣ. Ни одинъ звукъ не нарушалъ тишины. Лѣсъ чертополоховъ казался сномъ. — "Вишь ты какъ", — говорилъ Курцовъ. — "И рубить то его неспособно. Ни тебѣ топоромъ, ни косой его не возьмешь". Трубчатый, покрытый острыми иглами стволъ чертополоха ломался, чертополохъ валился на сторону и обдѣлывать остатки его ствола приходилось острымъ ножемъ. Рубили подъ корень, чтобы пеньки не мѣшали идти. Срубленныя растенія оттягивали назадъ, для чего надѣвали кожаныя перчатки. Они проработали два часа, а почти не подались впередъ. Казалось, что они все стояли на опушкѣ и передъ ними была непроходимая стѣна. — "Проклятое мѣсто!" — воскликнулъ Кореневъ. Эльза позвала его пить кофе. Послѣ кофе, когда всѣ стали на работу, дѣвушки оттаскивали растенія и складывали ихъ у входа, дѣло пошло успѣшнѣе. Работали въ три топора, въ двѣ смѣны...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. "ЗА ЧЕРТОПОЛОХОМЪ". ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 23-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «"Цѣльную недѣлю мы говѣли, Богу молились, во всѣхъ грѣхахъ каялись, потомъ въ субботу пріобщились, — продолжалъ свой разсказъ дѣдъ Семенъ — такой былъ приказъ отъ начальства. За эту недѣлю лошадей рабочихъ пригнали, коровъ, машины привезли, роздали по хозяйствамъ и записали за каждымъ: — кто сколько долженъ отдать хлѣбомъ. Отчистили и починили хлѣбный магазинъ, нашему лавочнику Игнату Карвовскому разрѣшили лавку открыть со свободной продажей и поѣхалъ онъ въ городъ. Объявили, что всякія деньги: царскія, печатанныя послѣ 1916 года, Думскія, Керенки, Совѣтскія, Донскія, Деникинскія, Украинскія, Сѣверо-Западныя, Архангельскія — никакой цѣны не имѣютъ и могутъ быть уничтожены, а выпущены новыя деньги — ассигнаціи, золотая, серебряная и мѣдная монета, которая только и имѣетъ хожденіе. За каждую работу намъ платили по расчету восемь гривенъ рабочій день, а сколько часовъ: — дадутъ урокъ — и твоя воля — хоть въ три часа понатужься и кончи, хоть полъ сутокъ возись... Ну, только урокъ не особо большой былъ — кончить можно". — "Весна стояла хорошая, ясная, теплая. Вышелъ отъ Государя приказъ землю пахать. Ну, кто вышелъ, а кто и полѣнился. Хоть и охочи мы были до земли и соскучились по ней, а только за девять то лѣтъ войны и смуты отвыкли работать. Я не вышелъ, остался въ избѣ, сижу, думаю, какъ это обернулось, къ хорошему или къ худому? Съ одной стороны, какая же это свобода, когда все по приказу, съ другой стороны"...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


И. А. ИЛЬИНЪ. "ПУТЬ ДУХОВНАГО ОБНОВЛЕНІЯ". ГЛ. 3-Я. РАЗД. 3-Й (1962)

Иван Александрович Ильин «Итакъ, свобода состоитъ въ томъ, чтобы всюду (и въ одиночествѣ, и въ общеніи, и въ общественныхъ организаціяхъ) располагать внутренней силой и способностью — самостоятельно и отвѣтственно стоять передъ лицомъ Божіимъ и служить дѣлу Божію на землѣ. Свобода есть какъ бы духовное само-бытіе или самостоятельное духовное пѣніе. Ни Церковь, ни приходъ, ни семья, ни корпорація, ни государство — отнюдь не заинтересованы въ томъ, и не уполномочены къ тому, чтобы подавлять это духовное само-бытіе или приводить къ молчанію это самостоятельное духовное пѣніе. Напротивъ, это значило бы для нихъ приступить къ самоослабленію и саморазрушенію: ибо свободный человѣческій духъ есть сильнѣйшій и драгоцѣннѣйшій оплотъ общественной жизни; и хоръ, въ которомъ умолкнутъ всѣ поющіе голоса, перестанетъ существовать. Зданіе крѣпко лишь тогда, когда крѣпки составляющіе его камни, каждый порознь. А въ духовномъ планѣ дѣло обстоитъ такъ, что именно такіе самостоятельные и самобытные люди способны наилучшимъ образомъ создавать и поддерживать сцѣпленіе и прочность общественной организаціи. Само собою разумѣется, что во всѣхъ этихъ общественныхъ соединеніяхъ имѣется нѣкій авторитетъ; въ Церкви — авторитетъ духовный и освященный; въ семьѣ — природный, возникающій изъ естественной связи и любви; въ государствѣ — авторитетъ, выросшій первоначально изъ родовой связи, а нынѣ основанной на силѣ, облагороженной правомъ...» (Мюнхенъ, 1962.) далѣе...


И. А. ИЛЬИНЪ. "ПУТЬ ДУХОВНАГО ОБНОВЛЕНІЯ". ГЛ. 3-Я. РАЗД. 2-Й (1962)

Иван Александрович Ильин «Понимать «внѣшнюю свободу» человѣческаго духа, какъ формальную и безмѣрную — было бы глубокой и опасной ошибкой: ибо внѣшняя свобода («не заставляй, не прельщай, не запрещай, не запугивай»...) дается человѣку именно для внутренняго самоосвобожденія; именно отъ него она получаетъ свое истинное значеніе и свой глубокій смыслъ. Что же есть «внутренняя» свобода? Если внѣшняя свобода устраняетъ насильственное вмѣшательство другихъ людей въ духовную жизнь человѣrа, то внутренняя свобода обращаетъ свои требованія не къ другимъ людямъ, а къ самому, — вотъ уже внѣшне-нестѣсненному, — человѣку. Свобода, по самому существу своему, есть именно духовная свобода, т. е. свобода духа, а не тѣла и не души. Это необходимо однажды навсегда глубоко продумать и прочувствовать, съ тѣмъ, чтобы впредь не ошибаться самому и не поддаваться на чужіе соблазны. Тѣло человѣка несвободно. Оно находится въ пространствѣ и во времени, среди множества другихъ тѣлъ и вещей, — то огромныхъ, какъ планеты; то большихъ, какъ горы; то небольшихъ, какъ животныя и люди; то мельчайшихъ, какъ пылинки, бактеріи и т. д. Все это дѣлаетъ тѣло человѣка — несвободнымъ въ движеніи; смертнымъ и распадающимся по смерти; и всегда подчиненнымъ всѣмъ законамъ и причинамъ вещественной природы. Эти законы человѣкъ можетъ комбинировать или себѣ на пользу, или себѣ во вредъ на погибель; но создавать и нарушать ихъ онъ не можетъ...» (Мюнхенъ, 1962.) далѣе...

Наши баннеры

ПРОСИМЪ ВАСЪ ПОДДЕРЖАТЬ НАШЪ САЙТЪ.

Баннеръ Размѣры Кодъ баннера
88 x 31 <!--lib.russportal.ru-->
<a href=http://lib.russportal.ru><img src=http://lib.russportal.ru/image/lib88x31.gif width="88" height="31" border=0 title='Русские классики XVIII - нач. XX вв. в старой орфографии'></a>
<!--lib.russportal.ru-->
468 x 60 <!--lib.russportal.ru-->
<a href=http://lib.russportal.ru><img src=http://lib.russportal.ru/image/lib468x60.gif width="468" height="60" border=0 title='Русские классики XVIII - нач. XX вв. в старой орфографии'></a>
<!--lib.russportal.ru-->


Наверхъ

0