Русскіе классики XVIII – нач. XX вв. въ старой орѳографіи
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Литературное наслѣдіе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе писатели

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
Ж | З | И | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ч | Ш | Я | N

Основные авторы

А. С. Пушкинъ († 1837 г.)
-
М. Ю. Лермонтовъ († 1841 г.)
-
Н. В. Гоголь († 1852 г.)
-
И. А. Крыловъ († 1844 г.)

Раздѣлы сайта

Духовная поэзія
-
Русская идея
-
Дѣтское чтеніе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - воскресенiе, 28 августа 2016 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 16.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ЛИТЕРАТУРНОЕ НАСЛѢДІЕ РОССІИ

«ЛИТЕРАТУРНОЕ НАСЛѢДІЕ РОССІИ» — ОДИНЪ ИЗЪ ПРОЕКТОВЪ «РУССКАГО ПОРТАЛА»

Сайтъ основанъ 26 Мая 2009 г. (8 Іюня 2009 г. по н. ст.) въ день 210-лѣтія со дня рожденія Александра Сергѣевича Пушкина.
RSS-каналъ сайтаhttp://www.russportal.ru/news/rss.php?h=7.         Разсылка новостейhttp://www.russportal.ru/subscribe
Экспортъ новостей въ «Живомъ журналѣ»http://russportal.livejournal.com

«Русь».

Н. В. ГогольРусь! Русь! вижу тебя изъ моего чуднаго, прекраснаго далека, тебя вижу. Бѣдна природа въ тебѣ; не развеселятъ, не испугаютъ взоровъ дерзкія ея дива, вѣнчанныя дерзкими дивами искусства, — города съ многооконными высокими дворцами, вросшими въ утесы, картинные дерева и плющи, вросшіе въ домы, въ шумѣ и въ вѣчной пыли водопадовъ; не опрокинется назадъ голова посмотрѣть на громоздящіяся безъ конца надъ нею и въ вышинѣ каменныя глыбы; не блеснутъ сквозь наброшенныя одна на друтую темныя арки, опутанныя виноградными сучьями, плющами и несмѣтными милліонами дикихъ розъ, не блеснутъ сквозь нихъ вдали вѣчныя линіи сіяющихъ горъ, несущихся въ серебряныя, ясныя небеса. Открыто-пустынно и ровно все въ тебѣ; какъ точки, какъ значки, непримѣтно торчатъ среди равнинъ невысокіе твои города; ничто не обольститъ и не очаруетъ взора. Но какая же непостижимая, тайная сила влечетъ къ тебѣ? Почему слышится и раздается немолчно въ ушахъ твоя тоскливая, несущаяся по всей длинѣ и ширинѣ твоей, отъ моря до моря, пѣсня? Чтó въ ней, въ этой пѣснѣ? Что зоветъ и рыдаетъ, и хватаетъ за сердце? Какіе звуки болѣзненно лобзаютъ и стремятся въ душу, и вьются около моего сердца? Русь! чего же ты хочешь отъ меня? Какая непостижимая связь таится между нами? Что глядишь ты такъ, и зачѣмъ все, что ни есть въ тебѣ, обратило на меня полныя ожиданія очи?.. И еще, полный недоумѣнія, неподвижно стою я, а уже главу осѣнило грозное облако, тяжелое грядущими дождями, и онѣмѣла мысль предъ твоимъ пространствомъ. Чтó пророчитъ сей необъятный просторъ? Здѣсь ли, въ тебѣ ли не родиться безпредѣльной мысли, когда ты сама безъ конца? Здѣсь ли не быть богатырю, когда есть мѣсто, гдѣ развернуться и пройтись ему? И грозно объемлетъ меня могучее пространство, страшною силою отразясь въ глубинѣ моей; неестественною властью освѣтились мои очи... У! какая сверкающая, чудная, незнакомая землѣ даль! Русь!.. (Н. В. Гоголь. Отрывокъ изъ XI гл. I т. «Мертвыхъ душъ».)

Анонсы обновленій

Д. Н. МАМИНЪ-СИБИРЯКЪ. РАЗСКАЗЪ «МЕДВѢДИЦА» (1905)

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк «Когда Пелагея Тимоѳевна проснулась утромъ, было еще совсѣмъ темно. Часовъ въ избѣ не было, но она отлично знала время по пѣтушиному пѣнію. Вчера она легла позднѣе обыкновеннаго, потому что все поджидала, не вернется-ли мужъ изъ города. Ему въ русской печи былъ оставленъ даже горшокъ со щами, чтобы онъ съ дороги похлебалъ горяченькаго. Стояла уже глубокая осень, и выпало нѣсколько очень холодныхъ утренниковъ съ инеемъ и перепадавшей снѣжной крупой. — "Вѣдь вотъ какой шатунъ!.. — ворчала Пелагея Тимоѳевна, затопляя печь. — Какъ попадетъ въ городъ, такъ и замотается тамъ... А домой вернется и непремѣнно что-нибудь совретъ. Знаю все, вотъ какъ знаю и насквозь его вижу, непутеваго!" — По утрамъ, спросонья Пелагея Тимоѳевна иногда сердилась и любила поворчать, главнымъ образомъ, — на мужа, у котораго все выходило не какъ у добрыхъ людей, а черезъ пень-колоду. — "Развѣ хорошій мужикъ оставитъ свою бабу одну въ лѣсу?" — думала вслухъ Пелагея Тимоѳевна за растопкой. Она часто думала вслухъ, потому что, живя въ лѣсу, рѣдко видѣла людей. Молчи да молчи, — этакъ и говорить по-человѣчески совсѣмъ разучишься. Особенно тяжело бывало зимой, когда...» (М., 1905.) далѣе...


Д. Н. МАМИНЪ-СИБИРЯКЪ. РАЗСКАЗЪ «ОКОЛО НОДЬИ» (1905)

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк «Погода крѣпчала. По ровной поверхности снѣгового уровня рѣки тонкими струйками пробѣгалъ мелкій снѣгъ, заметавшій узкую проселочную дорогу. Небольшія сани, нагруженныя до-верха кожаными мѣшками «съ почтой», едва тащились по этому сыпучему снѣгу, точно ѣхали по толченому стеклу. Небольшая мохнатая лошаденка останавливалась уже нѣсколько разъ, фыркала и оглядывалась. Ямщикъ Евстратъ передвигалъ свою мѣховую шапку съ одного уха на другое и ворчалъ: — "Эхъ, не въ хорошій мы часъ выѣхали съ тобой, Лука Иванычъ... Не пришлось бы заночевать въ лѣсу". — "Ничего не подѣлаешь: служба..." — Лука Иванычъ, земскій почтальонъ, представлялъ изъ себя что-то въ родѣ ледяной сосульки. Изъ-подъ надвинутой на лицо мѣховой оленьей шапки съ наушниками выглядывали одни глаза, а ниже глазъ кончался воротникъ старой волчьей шубы, присвоенной по штату всѣмъ русскимъ почтальонамъ. Свободнаго мѣста въ саняхъ, занятыхъ почтой, не оставалось, и онъ, какъ акробатъ, приткнулся какъ-то въ уголкѣ, рискуя вылетѣть изъ саней каждую минуту. Волчья шуба давно вылѣзла и плохо грѣла, и Лука Иванычъ, наученный горькимъ опытомъ, старался занять какъ можно меньше мѣста...» (М., 1905.) далѣе...


И. С. ШМЕЛЕВЪ. «ЛѢТО ГОСПОДНЕ». ПТИЦЫ БОЖЬИ (1948)

Иван Сергеевич Шмелев «Рождество... Чудится въ этомъ словѣ крѣпкій, морозный воздухъ, льдистая чистота и снѣжность. Самое слово это видится мнѣ голубоватымъ. Даже въ церковной пѣснѣ — "Христосъ рождается — славите! Христосъ съ небесъ — срящите!" — слышится хрустъ морозный. Синеватый разсвѣтъ бѣлѣетъ. Снѣжное кружево деревьевъ легко, какъ воздухъ. Плаваетъ гулъ церковный, и въ этомъ морозномъ гулѣ шаромъ всплываетъ солнце. Пламенное оно, густое, больше обыкновеннаго, солнце на Рождество. Выплываетъ огнемъ за садомъ. Садъ — въ глубокомъ снѣгу, свѣтлѣетъ, голубѣетъ. Вотъ, побѣжало по верхушкамъ; иней зарозовѣлъ; розово зачернѣлись галочки, проснулись; брызнуло розоватой пылью, березы позлатились, и огненно-золотыя пятна пали на бѣлый снѣгъ. Вотъ оно, утро Праздника, — Рождество. Въ дѣтствѣ такимъ явилось — и осталось. — Они являлись на Рождество. Можетъ быть, приходили на Пасху, но на Пасху — неудивительно. А на Рождество, такіе трескучіе морозы... а они являлись въ какихъ-то матерчатыхъ ботинкахъ, въ лѣтнихъ пальтишкахъ безъ пуговицъ и въ кофтахъ, и не могли говорить отъ холода, а прыгали все у печки и дули въ сизые кулаки, — это осталось въ памяти...» (Парижъ, 1948.) далѣе...


И. С. ШМЕЛЕВЪ. «ЛѢТО ГОСПОДНЕ». РОЖДЕСТВО (1948)

Иван Сергеевич Шмелев «Ты хочешь, милый мальчикъ, чтобы я разсказалъ тебѣ про наше Рождество. Ну, что же... Не поймешь чего — подскажетъ сердце. Какъ будто, я такой, какъ ты. Снѣжокъ ты знаешь? Здѣсь онъ — рѣдко, выпадетъ — и стаялъ. А у насъ, повалитъ, — свѣту, бывало, не видать, дня на три! Все завалитъ. На улицахъ — сугробы, все бѣлó. На крышахъ, на заборахъ, на фонаряхъ, — вотъ сколько снѣгу! Съ крышъ свисаетъ. Виситъ — и рухнетъ, мягко, какъ мукá. Ну, за воротъ засыплетъ. Дворники сгребаютъ въ кучи, свозятъ. А не сгребай — увязнешь. Тихо у насъ зимой, и глухо. Несутся санки, а не слышно. Только въ морозъ, визжатъ полозья. Зато весной, услышишь первыя колеса... — вотъ радость!.. Наше Рождество подходитъ издалека, тихо. Глубокіе снѣгá, морозы крѣпче. Увидишь, что мороженыхъ свиней подвозятъ, — скоро и Рождество. Шесть недѣль постились, ѣли рыбу. Кто побогаче — бѣлугу, осетрину, судачка, наважку; побѣднѣй — селедку, сомовину, леща... У насъ, въ Россіи, всякой рыбы много. Зато на Рождество — свинину, всѣ. Въ мясныхъ, бывало, до потолка навалятъ, словно бревна, — мороженыя свиньи. Окорока обрублены, къ засолу. Такъ и лежатъ, рядами, — разводы розовые видно, снѣжкомъ запорошило...» (Парижъ, 1948.) далѣе...


М. В. ВОЛКОВА. "ПѢСНИ РОДИНѢ". ПРЕДИСЛОВІЕ П. Н. КРАСНОВА (1936)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «"Пѣсни Родинѣ" — пѣсни о Родинѣ. Пѣсни, пропѣтыя вольною птицей, попавшей въ неволю, въ изгнаніе, посаженной въ клѣтку. Какъ птица поетъ въ клѣткѣ тѣ самыя пѣсни, что пѣла на волѣ, въ лѣсу — такъ и та, кто поетъ намъ свои звучныя пѣсни — выливаетъ въ нихъ несказанно сильную, глубокую, нѣжную душу и поетъ о все забывающей и все прощающей любви къ Родинѣ, къ матери Россіи и неизмѣнившимъ Ей въ годину народнаго помраченія Ея сынамъ — Сибирскимъ казакамъ. Авторъ — дочь Сибирскаго казака и Уральской казачки. Самое вѣрное, сильное и глубокое Русское въ ней отложилось и течетъ въ ея крови. Авторъ познала Россію, великую Россію прошлаго — Россійскую Имперію лишь въ ранніе дѣтскіе годы, познала въ Сибири, въ Акмолинскихъ степяхъ, въ знойныхъ пустыняхъ и ледниковыхъ горахъ Семирѣчья — отсюда ея глубокое чувство природы и пониманіе ея красотъ, отсюда провинціальная, неиспорченная нѣжность, чистота и ясность чувствъ. Годы дѣвичества и зрѣлости, замужества и материнства — страшный, неистово лютый подлинно ледяной походъ черезъ всю Сибирь отъ Уральскихъ горъ до Байкала, въ немъ — ужасная смерть горячо любимаго отца, героя Колчаковскаго похода, нигдѣ не сдавшаго и не измѣнившаго, потеря дочери-первенца...» (Харбинъ, 1936.) далѣе...


М. В. ВОЛКОВА. "ПѢСНИ РОДИНѢ". ПОСВЯЩЕНІЕ (1936)

Мария Вячеславовна Волкова (Эйхельбергер)

«Тебѣ — Великая, Жестокая, Родная,
Всегда любимая съ далекихъ дѣтскихъ лѣтъ,
Я пѣсни вѣрности и горести слагаю
И шлю, какъ даръ, какъ дочерній привѣтъ!
Нѣтъ нужды въ томъ, что Ты сошла съ дороги:
Пора придетъ — Ты путь найдешь прямой...» (Харбинъ, 1936.) далѣе...


И. С. ШМЕЛЕВЪ. «ЛѢТО ГОСПОДНЕ». ЯБЛОЧНЫЙ СПАСЪ (1948)

Иван Сергеевич Шмелев «Праздникъ Преображенія Господня. Золотое и голубое утро, въ холодочкѣ. Въ церкви — не протолкаться. Я стою въ загородкѣ свѣчного ящика. Отецъ позвякиваетъ серебрецомъ и мѣдью, даетъ и даетъ свѣчки. Онѣ текутъ и текутъ изъ ящиковъ изломившейся бѣлой лентой, постукиваютъ тонко-сухо, прыгаютъ по плечамъ, надъ головами, идутъ къ иконамъ — передаются — «Празднику»! Проплываютъ надъ головами узелочки — все яблоки, просвирки, яблоки. Наши корзины на амвонѣ, «обкадятся» — сказалъ мнѣ Горкинъ. Онъ суетится въ церкви, мелькаетъ его бородка. Въ спертомъ горячемъ воздухѣ пахнетъ нынче особеннымъ — свѣжими яблоками. Они вездѣ, даже на клиросѣ, присунуты даже на хоругвяхъ. Необыкновенно, весело, — будто гости, и церковь — совсѣмъ не церковь. И всѣ, кажется мнѣ, только и думаютъ объ яблокахъ. И Господь здѣсь со всѣми, и Онъ тоже думаетъ объ яблокахъ: Ему-то и принесли ихъ — посмотри, Господи, какія! А Онъ посмотритъ и скажетъ всѣмъ: «ну и хорошо, и ѣшьте на здоровье, дѣтки!» И будутъ ѣсть, уже совсѣмъ другія, не покупныя, а церковныя яблоки, святыя. Это и есть — Преображеніе. Приходитъ Горкинъ и говоритъ: "пойдемъ, сейчасъ окропленіе самое начинается"...» (Парижъ, 1948.) далѣе...


И. С. ШМЕЛЕВЪ. «ЛѢТО ГОСПОДНЕ». ТРОИЦЫНЪ ДЕНЬ (1948)

Иван Сергеевич Шмелев «На Вознесенье пекли у насъ лѣсенки изъ тѣста — «Христовы лѣсенки» — и ѣли ихъ осторожно, перекрестясь. Кто лѣсенку сломаетъ — въ рай и не вознесется, грѣхи тяжелые. Бывало, несешь лѣсенку со страхомъ, ссунешь на край стола и кусаешь ступеньку за ступенькой. Горкинъ всегда ужъ спроситъ, не сломалъ-ли я лѣсенку, а то поговѣй Петровками. Такъ повелось съ прабабушки Устиньи, изъ старыхъ книгъ. Горкинъ ей подпсалтырникъ сдѣлалъ, съ шишечками, точеный, и послушалъ ея наставки; потому-то и зналъ порядки, даромъ что сроду плотникъ. А по субботамъ, съ Пасхи до Покрова, пекли ватрушки. И дни забудешь, а какъ услышишь запахъ запеченаго творогу, такъ и знаешь: суббота нынче. Пахнетъ горячими ватрушками, по вѣтерку доноситъ. Я сижу на доскахъ у сада. День настояще лѣтній. Я сижу высоко, вѣтки березъ вьются у моего лица. Листочки дотого сочные, что бѣлая моя курточка обзеленилась, а на рукахъ — какъ краска. Пахнетъ зеленой рощей. Я умываюсь листочками, тру лицо, и черезъ свѣжую зелень ихъ вижу я новый дворъ, новое лѣто вижу. Садъ уже затѣнился, яблони — бѣлыя отъ цвѣта, въ сочной, густой травѣ крупно желтѣетъ одуванчикъ. Я иду по доскамъ къ сирени...» (Парижъ, 1948.) далѣе...


«ПРАВ. ЖИЗНЬ» (№7 1962). СТИХОТВОРЕНІЕ «СВЯТАЯ ОЛЬГА»

Святая равноапостольная княгиня Ольга

«Среди просіявшихъ на Русской землѣ
Есть Ольга, княгиня святая,
Язычниковъ многихъ, живущихъ во тьмѣ,
Спасала княгиня родная.
Къ Христу приводила родимый народъ
Прабабка Владиміра князя...» (Jordanville, 1962.) далѣе...


«ПРАВ. ЖИЗНЬ» (№7 1962). СТИХОТВОРЕНІЕ «ПАМЯТИ МУЧЕНИКОВЪ»

Убийство Царской Семьи

«На Уралѣ есть шахты забытыя.
Вспомнимъ ихъ съ непокрытой главой.
Въ нихъ исчезли Царевны убитыя.
Со святыми Ты ихъ упокой.
Души русской нежданны излучины,
Не найти и могилы намъ той...» (Jordanville, 1962.) далѣе...


«ПРАВ. ЖИЗНЬ» (№7 1962). СТИХОТВОРЕНІЕ «ЗВОНЫ»

Святое причащение

«Слышу я звоны, печально унылые,
Отзвуки близкіе, призраки милые:
Снова волнуются чувства, какъ ранѣе,
Снова тревога и снова страданіе.
Грезится русская — церковь родная,
Въ церкви при входѣ старушка больная...» (Jordanville, 1962.) далѣе...


«ПРАВ. ЖИЗНЬ» (№7 1962). СТИХОТВОРЕНІЕ «ПАМЯТИ ГОСУДАРЯ»

Святой Царь-Мученик Николай II

«...Я видѣлъ сонъ: просторами Руси —
Отъ льдовъ сибирскихъ до вершинъ Алтая —
Летѣла розовая тѣнь въ выси,
Нездѣшнимъ свѣтомъ трепетно мерцая
Надъ желтой Карагандой безъ огней,
Надъ Соловками, Колымой, Воркутой...» (Jordanville, 1962.) далѣе...


«ПРАВ. ЖИЗНЬ» (№7 1962). СТИХОТВОРЕНІЕ «ЕКАТЕРИНБУРГСКОЕ ЗЛОДѢЯНІЕ»

Святой Царь-Мученик Николай II

«Ночная пала тѣнь на горы и долины
Уральскаго хребта, гдѣ «бургъ» Екатерины
Въ зловѣщей темнотѣ, объятъ, какъ будто, сномъ, —
Но бодрствуетъ, какъ звѣрь, травимый гончимъ псомъ.
Послѣдній свѣтлый лучъ, сверкнувши, вдругъ погасъ...
И жуткій наступилъ «чекистовъ» страшный часъ...» (Jordanville, 1962.) далѣе...


«ПРАВ. ЖИЗНЬ» (№7 1962). СТИХОТВОРЕНІЕ СЕРГѢЯ БЕХТѢЕВА «МОЛИТВА»

Святые Царственные Мученики

«Пошли намъ, Господи, терпѣнья
Въ годину буйныхъ, мрачныхъ дней,
Сносить народное гоненье
И пытки нашихъ палачей!
Дай крѣпость намъ, о Боже правый!
Злодѣйство ближняго прощать...» (Jordanville, 1962.) далѣе...


А. И. КУПРИНЪ. «КУПОЛЪ СВ. ИСААКІЯ ДАЛМАТСКАГО». ГЛАВА 6-Я (1927)

Александр Иванович Куприн «Я курилъ махорку и перелистывалъ въ «Брокгаузѣ» прекрасные политипажи: костюмы ушедшихъ сто-и-тысячелѣтій. Жена чинила домашнее тряпье. Мы обое — я зналъ — молча предчувствовали, что, вотъ-вотъ, въ нашей жизни близится крупный переломъ. Души были ясны и покорны. Мы никогда въ эти тяжелые годы и мертвые дни не пытались обогнать или пересилить судьбу. Доходили до насъ слухи о возможности бѣжать изъ Россіи различными путями. Были и счастливые примѣры, и соблазны. Хватило бы и денегъ. Но самъ не помню, что: обостренная ли любовь и жалость къ родинѣ, наша ли общая ненависть къ массовой толкотнѣ и страхъ передъ нею, или усталость, или темная вѣра въ фатумъ — сдѣлали насъ послушными теченію случайностей. Иногда, правда, шутя, мы съ маленькой путешествовали указательнымъ пальцемъ по географической картѣ. Евсевія еще помнила, смутно, бирюзовое побережье Ниццы и — гораздо отчетливѣе — вкусныя меренги изъ кондитерской Фазера въ Гельсингфорсѣ. Я же разсказывалъ ей — о Даніи по Андерсену, объ Англіи по Диккенсу, о Франціи по Дюма-отцу. Въ пылкомъ воображеніи мы посѣтили всѣ эти страны неоднократно. Судьбѣ было угодно показать намъ ихъ въ яви, почти не требуя отъ насъ никакихъ усилій для этого...» («Возрожденіе». Paris, 1927.) далѣе...


А. И. КУПРИНЪ. «КУПОЛЪ СВ. ИСААКІЯ ДАЛМАТСКАГО». ГЛАВА 5-Я (1927)

Александр Иванович Куприн «Всталъ я, по обыкновенію, часовъ около семи, на разсвѣтѣ, обѣщавшемъ погожій солнечный день, и пока домашніе спали, ставилъ самоваръ. Этому мирному искусству — не въ похвалу будь мнѣ сказано — я обучился всего годъ назадъ, однако, скоро постигъ, что въ немъ есть своя тихая, уютная прелесть. И вотъ только что разгорѣлась y меня въ самоварѣ лучина, и я уже готовился наставить колѣнчатую трубу, какъ надъ домомъ ахнулъ круглый, плотный пушечный выстрѣлъ, отъ котораго задребезжали стекла въ окнахъ и загрохотала по полу уроненная мною труба. Это было посерьезнѣе недавней, отдаленной канонады. Я снова наладилъ трубу, но едва лишь занялись и покраснѣли угли, какъ грянулъ второй выстрѣлъ. Такъ, и продолжалась пальба весь день до вечера, съ промежутками минутъ отъ пяти до пятнадцати. Конечно, послѣ перваго же выстрѣла, весь домъ проснулся. Но не было страха, ни тревоги, ни суеты. Стоялъ чудесный, ясный день, такой теплый, что, если бы не томный запахъ осыпающейся листвы, то можно было бы вообразить, что сейчасъ на дворѣ конецъ мая. Ахъ, какъ передать это сладостное ощущеніе опьяняющей надежды, этотъ радостный молодой ознобъ, этотъ волнующій позывъ къ движенію, эту глубину дыханія, это внутреннее нетерпѣніе рукъ и ногъ...» («Возрожденіе». Paris, 1927.) далѣе...


И. С. ШМЕЛЕВЪ. ПОДВИЖНИКИ (1937)

Знак братства преподобного Иова Почаевского в Ладомирово «Минувшимъ лѣтомъ, я посѣтилъ на Карпатской Руси православную русскую обитель «Братство пр. Іова Почаевскаго». Три недѣли прожилъ я тамъ и видѣлъ неустанно творимый подвигъ. Этотъ подвигъ — наше родное дѣло. Не разъ я думалъ, подъ перезвоны колоколовъ, подъ стуки печатнаго станка, — иноки тамъ печатаютъ Слово Божіе, — сколько отчаявшихся самовольно собой распорядились, не выдержали жизни, ушли. Если бы знали, во имя чего трудятся, чѣмъ здѣсь живутъ... — многіе, можетъ быть, нашли бы опору и вѣру въ жизнь. Тринадцать лѣтъ тому здѣсь было пустое поле. Неотпавшіе въ унію карпатороссы не имѣли ни церкви, ни пастыря. И вотъ, пришелъ православный подвижникъ-инокъ, какъ въ давнее время на Руси, и голое мѣсто просвѣтилось: воздвигся прекрасный храмъ, зазвонили колокола въ пустынѣ, выросли корпуса и службы, зацвѣли яблони, загудѣла пчела на пасѣкѣ, и возстала изъ праха вновь печатня пр. Іова Почаевскаго, основанная Святымъ въ Почаевѣ въ 1618 г., разбитая большевиками и петлюровцами въ 1918. Вотъ что творится вѣрой единомысленныхъ, сильныхъ духомъ. Кто они, сильные? Всѣ — искавшіе вѣрнаго пути, Господней Правды. Многіе изъ нихъ прошли сквозь огонь войны...» («Возрожденіе». Paris, 1937.) далѣе...


Д. Н. МАМИНЪ-СИБИРЯКЪ. «АЛЕНУШКИНЫ СКАЗКИ». ПОРА СПАТЬ... (1900)

Аленушкины сказки «Засыпаетъ одинъ глазокъ у Аленушки, засыпаетъ другое ушко у Аленушки... — "Папа, ты здѣсь?" — "Здѣсь, дѣточка..." — "Знаешь, что, папа... Я хочу быть царицей..." — Заснула Аленушка и улыбается во снѣ. Ахъ, какъ много цвѣтовъ... И всѣ они тоже улыбаются. Обступили кругомъ аленушкину кроватку, шепчутся и смѣются тоненькими голосками. Алые цвѣточки, синіе цвѣточки, желтые цвѣточки, голубые, розовые, красные, бѣлые, — точно на землю упала радуга и разсыпалась живыми искрами, разноцвѣтными огоньками и веселыми дѣтскими глазками. — "Аленушка хочетъ быть царицей!" — весело звенѣли полевые Колокольчики, качаясь на тоненькихъ, зеленыхъ ножкахъ. — "Ахъ, какая она смѣшная!" — шептали скромныя Незабудки. — "Господа, это дѣло нужно серьезно обсудить", — задорно вмѣшался желтый Одуванчикъ. — "Я, по крайней мѣрѣ, никакъ этого не ожидалъ..." — "Что такое значитъ — быть царицей?" — спрашивалъ синій полевой Василекъ. — "Я выросъ въ полѣ и не понимаю вашихъ городскихъ порядковъ". — "Очень просто..." — вмѣшалась розовая Гвоздика. — "Это такъ просто, что и объяснять не нужно. Царица — это... это... Вы все-таки ничего не понимаете? Ахъ, какіе вы странные... Царица — это, когда цвѣтокъ розовый, какъ я. Другими словами: Аленушка хочетъ быть гвоздикой"...» (М., 1900.) далѣе...


Д. Н. МАМИНЪ-СИБИРЯКЪ. ПРИТЧА О МОЛОЧКѢ, ОВСЯНОЙ КАШКѢ И КОТИШКѢ МУРКѢ (1900)

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк «Какъ хотите, а это было удивительно! А удивительнѣе всего было то, что это повторялось каждый день. Да, какъ поставятъ на плиту въ кухнѣ горшечекъ съ молокомъ и глиняную кастрюльку съ овсяной кашкой, такъ и начнется. Сначала стоятъ какъ-будто и ничего, а потомъ и начинается разговоръ: — "Я — молочко..." — "А я — овсяная кашка...» — Сначала разговоръ идетъ тихонько, шепотомъ; а потомъ и кашка и молочко начинаютъ постепенно горячиться. — "Я — молочко!" — "А я — овсяная кашка!.." — Кашку прикрывали сверху глиняной крышкой, и она ворчала въ своей кастрюлѣ, какъ старушка. А когда начинала сердиться, то всплывалъ наверху пузырь, лопался и говорилъ: — "А я все-таки овсяная кашка... пумъ!" — Молочку это хвастовство казалось ужасно обиднымъ. Скажите, пожалуйста, какая невидаль — какая-то овсяная каша! Молочко начинало горячиться, поднималось пѣной и старалось вылѣзти изъ своего горшечка. Чуть кухарка не досмотритъ, глядитъ, — молочко и полилось на горячую плиту. — "Ахъ, ужъ это мнѣ молочко!" — жаловалась каждый разъ кухарка. — "Чуть-чуть не досмотришь, — оно и убѣжитъ". — "Чтó же мнѣ дѣлать, если у меня такой вспыльчивый характеръ?.." — оправдывалось молочко...» (М., 1900.) далѣе...


Д. Н. МАМИНЪ-СИБИРЯКЪ. «АЛЕНУШКИНЫ СКАЗКИ». СКАЗКА «УМНѢЕ ВСѢХЪ» (1900)

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк «Индюкъ изъ гордости никогда не бросался вмѣстѣ съ другими на кормъ, а терпѣливо ждалъ, когда Матрена отгонитъ другую жадную птицу и позоветъ его. Такъ было и сейчасъ. Индюкъ гулялъ въ сторонѣ, около забора, и дѣлалъ видъ, что ищетъ что-то среди разнаго сора. — "Кхе-кхе... ахъ, какъ мнѣ хочется кушать! — жаловалась Индюшка, вышагивая за мужемъ. — Вотъ уже Матрена бросила овса.. да... и, кажется, остатки вчерашней каши... кхе-кхе! Ахъ, какъ я люблю кашу!.. Я, кажется, всегда бы ѣла одну кашу, цѣлую жизнь. Я даже иногда вижу ее ночью во снѣ..." — Индюшка любила пожаловаться, когда была голодна, и требовала, чтобы Индюкъ непремѣнно ее жалѣлъ. Среди другихъ птицъ она походила на старушку: вѣчно горбилась, кашляла, ходила какой-то разбитой походкой, точно ноги придѣланы были къ ней только вчера. — "Да, хорошо и каши поѣсть, — соглашался съ ней Индюкъ. — Но умная птица никогда не бросается на пищу. Такъ я говорю? Если меня хозяинъ не будетъ кормить, — я умру съ голода... такъ? А гдѣ же онъ найдетъ другого такого индюка?" — "Другого такого нигдѣ нѣтъ..." — "Вотъ то-то... А каша, въ сущности, пустяки. Да... Дѣло не въ кашѣ, а въ Матренѣ. Такъ я говорю? Была бы Матрена, а каша будетъ"...» (М., 1900.) далѣе...

Наши баннеры

ПРОСИМЪ ВАСЪ ПОДДЕРЖАТЬ НАШЪ САЙТЪ.

Баннеръ Размѣры Кодъ баннера
88 x 31 <!--lib.russportal.ru-->
<a href=http://lib.russportal.ru><img src=http://lib.russportal.ru/image/lib88x31.gif width="88" height="31" border=0 title='Русские классики XVIII - нач. XX вв. в старой орфографии'></a>
<!--lib.russportal.ru-->
468 x 60 <!--lib.russportal.ru-->
<a href=http://lib.russportal.ru><img src=http://lib.russportal.ru/image/lib468x60.gif width="468" height="60" border=0 title='Русские классики XVIII - нач. XX вв. в старой орфографии'></a>
<!--lib.russportal.ru-->


Наверхъ

0