Русскіе классики XVIII – нач. XX вв. въ старой орѳографіи
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Литературное наслѣдіе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе писатели

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
Ж | З | И | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ч | Ш | Я | N

Основные авторы

А. С. Пушкинъ († 1837 г.)
-
М. Ю. Лермонтовъ († 1841 г.)
-
Н. В. Гоголь († 1852 г.)
-
И. А. Крыловъ († 1844 г.)

Раздѣлы сайта

Духовная поэзія
-
Русская идея
-
Дѣтское чтеніе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - суббота, 22 iюля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 7.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ЛИТЕРАТУРНОЕ НАСЛѢДІЕ РОССІИ

«ЛИТЕРАТУРНОЕ НАСЛѢДІЕ РОССІИ» — ОДИНЪ ИЗЪ ПРОЕКТОВЪ «РУССКАГО ПОРТАЛА»

Сайтъ основанъ 26 Мая 2009 г. (8 Іюня 2009 г. по н. ст.) въ день 210-лѣтія со дня рожденія Александра Сергѣевича Пушкина.
RSS-каналъ сайтаhttp://www.russportal.ru/news/rss.php?h=7.         Разсылка новостейhttp://www.russportal.ru/subscribe
Экспортъ новостей въ «Живомъ журналѣ»http://russportal.livejournal.com

«Русь».

Н. В. ГогольРусь! Русь! вижу тебя изъ моего чуднаго, прекраснаго далека, тебя вижу. Бѣдна природа въ тебѣ; не развеселятъ, не испугаютъ взоровъ дерзкія ея дива, вѣнчанныя дерзкими дивами искусства, — города съ многооконными высокими дворцами, вросшими въ утесы, картинные дерева и плющи, вросшіе въ домы, въ шумѣ и въ вѣчной пыли водопадовъ; не опрокинется назадъ голова посмотрѣть на громоздящіяся безъ конца надъ нею и въ вышинѣ каменныя глыбы; не блеснутъ сквозь наброшенныя одна на друтую темныя арки, опутанныя виноградными сучьями, плющами и несмѣтными милліонами дикихъ розъ, не блеснутъ сквозь нихъ вдали вѣчныя линіи сіяющихъ горъ, несущихся въ серебряныя, ясныя небеса. Открыто-пустынно и ровно все въ тебѣ; какъ точки, какъ значки, непримѣтно торчатъ среди равнинъ невысокіе твои города; ничто не обольститъ и не очаруетъ взора. Но какая же непостижимая, тайная сила влечетъ къ тебѣ? Почему слышится и раздается немолчно въ ушахъ твоя тоскливая, несущаяся по всей длинѣ и ширинѣ твоей, отъ моря до моря, пѣсня? Чтó въ ней, въ этой пѣснѣ? Что зоветъ и рыдаетъ, и хватаетъ за сердце? Какіе звуки болѣзненно лобзаютъ и стремятся въ душу, и вьются около моего сердца? Русь! чего же ты хочешь отъ меня? Какая непостижимая связь таится между нами? Что глядишь ты такъ, и зачѣмъ все, что ни есть въ тебѣ, обратило на меня полныя ожиданія очи?.. И еще, полный недоумѣнія, неподвижно стою я, а уже главу осѣнило грозное облако, тяжелое грядущими дождями, и онѣмѣла мысль предъ твоимъ пространствомъ. Чтó пророчитъ сей необъятный просторъ? Здѣсь ли, въ тебѣ ли не родиться безпредѣльной мысли, когда ты сама безъ конца? Здѣсь ли не быть богатырю, когда есть мѣсто, гдѣ развернуться и пройтись ему? И грозно объемлетъ меня могучее пространство, страшною силою отразясь въ глубинѣ моей; неестественною властью освѣтились мои очи... У! какая сверкающая, чудная, незнакомая землѣ даль! Русь!.. (Н. В. Гоголь. Отрывокъ изъ XI гл. I т. «Мертвыхъ душъ».)

Анонсы обновленій

А. С. ПУШКИНЪ. "ПОВѢСТИ БѢЛКИНА". БАРЫШНЯ-КРЕСТЬЯНКА (1921)

Александр Сергеевич Пушкин «Въ одной изъ отдаленныхъ нашихъ губерній находилось имѣніе Ивана Петровича Берестова. Въ молодости своей служилъ онъ въ гвардіи, вышелъ въ отставку въ началѣ 1797 года, уѣхалъ въ свою деревню и съ тѣхъ поръ оттуда не выѣзжалъ. Онъ былъ женатъ на бѣдной дворянкѣ, которая умерла въ родахъ, въ то время, какъ онъ находился въ отъѣзжемъ полѣ. Хозяйственныя упражненія скоро его утѣшили. Онъ выстроилъ домъ по собственному плану, завелъ у себя суконную фабрику, устроилъ доходы и сталъ почитать себя умнѣйшимъ человѣкомъ во всемъ околодкѣ, въ чемъ и не прекословили ему сосѣды, пріѣзжавшіе къ нему гостить съ своими семействами и собаками. Въ будни ходилъ онъ въ плисовой курткѣ, по праздникамъ надѣвалъ сюртукъ изъ сукна домашней работы, самъ записывалъ расходъ и ничего не читалъ, кромѣ Сенатскихъ Вѣдомостей. Вообще его любили, хотя и почитали гордымъ. Не ладилъ съ нимъ одинъ Григорій Ивановичъ Муромскій, ближайшій его сосѣдъ. Этотъ былъ настоящій русскій баринъ. Промотавъ въ Москвѣ большую часть имѣнія своего, и на ту пору овдовѣвъ, уѣхалъ онъ въ послѣднюю свою деревню, гдѣ продолжалъ проказничать, но уже въ новомъ родѣ. Развелъ онъ англійскій садъ...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...


А. С. ПУШКИНЪ. "ПОВѢСТИ БѢЛКИНА". СТАНЦІОННЫЙ СМОТРИТЕЛЬ (1921)

Александр Сергеевич Пушкин «Кто не проклиналъ станціонныхъ смотрителей, кто съ ними не бранивался? Кто въ минуту гнѣва не требовалъ отъ нихъ роковой книги, дабы вписать въ оную свою безполезную жалобу на притѣсненіе, грубость и неисправность? Кто не почитаетъ ихъ извергами человѣческаго рода, равными покойнымъ подъячимъ или по крайней мѣрѣ муромскимъ разбойникамъ? Будемъ, однако, справедливы, постараемся войти въ ихъ положеніе, и можетъ быть, станемъ судить объ нихъ гораздо снисходительнѣе. Что такое станціонный смотритель? Сущій мученикъ четырнадцатаго класса, огражденный своимъ чиномъ токмо отъ побоевъ, и то не всегда (ссылаюсь на совѣсть моихъ читателей). Какова должность сего диктатора, какъ называетъ его шутливо князь Вяземскій? Не настоящая ли каторга? Покоя ни днемъ, ни ночью. Всю досаду, накопленную во время скучной ѣзды, путешественникъ вымещаетъ на смотрителѣ. Погода несносная, дорога скверная, ямщикъ упрямый, лошади не везутъ — а виноватъ смотритель. Входя въ бѣдное его жилище, проѣзжающій смотритъ на него, какъ на врага; хорошо, если удастся ему скоро избавиться отъ непрошенаго гостя; но если не случится лошадей?... Боже! какія ругательства, какія угрозы посыплются на его голову!...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...


"РУССКІЯ ДѢТСКІЯ СКАЗКИ". ВАСИЛИСА ПРЕКРАСНАЯ (1921)

Русские народные сказки «Въ нѣкоторомъ царствѣ, въ нѣкоторомъ государствѣ жилъ-былъ купецъ съ купчихою, и прижили они единую дочь Василису Прекрасную. Когда дѣвочкѣ исполнилось восемь лѣтъ, купчиха захворала тяжкою предсмертною болѣзнью, призвала къ себѣ Василису, подала ей куклу и сказала: «Слушай, дочка, и запомни мои послѣднія слова. Я помираю, и вмѣстѣ съ родительскимъ благословеніемъ оставляю тебѣ вотъ эту куклу; береги ее всегда при себѣ и никому не показывай, а когда приключится тебѣ какое горе, — спрашивай у нея совѣта». Затѣмъ мать поцѣловала дочку, вздохнула и померла. Послѣ смерти жены купецъ потужилъ-потужилъ и сталъ думать, какъ бы опять жениться. Онъ былъ человѣкъ хорошій; за невѣстами дѣло не стало, но всѣхъ больше по нраву пришлась одна вдовушка. Она была уже въ лѣтахъ, имѣла своихъ двухъ дочерей, почти однолѣтокъ Василисѣ, и по всему околотку слыла хорошею матерью и опытною хозяйкой. Купецъ женился на вдовушкѣ, но обманулся и не нашелъ въ ней доброй матери для своей Василисы. Василиса была первая на все село красавица; мачеха и сестры завидовали ея красотѣ, поминутно къ ней придирались и мучили ее всевозможными работами, чтобы она отъ трудовъ похудѣла, отъ вѣтра и солнца почернѣла...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...


"РУССКІЯ ДѢТСКІЯ СКАЗКИ". МОРОЗКО (1921)

Русские народные сказки «У старика и старухи были три дочери. Старшая дочь доводилась старухѣ падчерицей, оттого старуха ея не любила, съ ранняго утра и до вечера ее журила и нарочно утруждала бѣдняжку работою. Падчерица должна была подниматься до свѣту; она и дрова и воду носила, и печку топила, и полы подметала, и скотинѣ кормъ задавала; но старуха и тутъ была недовольна, и на Марѳушу то и дѣло ворчала: экая лѣнивица, экая неряха! и голикъ-то не у мѣста, и ухватъ не такъ поставленъ, и въ избѣ-то сорно. Дѣвушка молчала и плакала. Она всячески старалась приноровиться къ мачехѣ и угодить ея дочкамъ, но и сестры, глядя на мать, Марѳушу во всемъ обижали, ссорились съ нею и нерѣдко доводили ее до слезъ: то имъ и любо было! Сами онѣ просыпались поздно, приготовленной водицей умывались, чистымъ полотенцемъ утирались, а за работу садились, когда пообѣдаютъ. Вотъ наши дѣвицы росли да росли, стали большими и сдѣлались невѣстами. Скоро сказка сказывается, да не скоро дѣло дѣлается. Старику жалко было старшей дочери; онъ любилъ ее за то, что была послушная, работящая, никогда не упрямилась, никому не перечила, — что заставятъ, то и дѣлаетъ; да не зналъ старикъ, чѣмъ пособить горю...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...


А. С. ПУШКИНЪ. "ПОВѢСТИ БѢЛКИНА". ГРОБОВЩИКЪ (1921)

Александр Сергеевич Пушкин «Послѣдніе пожитки гробовщика Адріана Прохорова были взвалены на похоронныя дроги, и тощая пара въ четвертый разъ потащилась съ Басманной на Никитскую, куда гробовщикъ переселялся всѣмъ своимъ домомъ. Заперевъ лавку, прибилъ онъ къ воротамъ объявленіе о томъ, что домъ продается и отдается въ наймы, и пѣшкомъ отправился на новоселье. Приближаясь къ желтому домику, такъ давно соблазнявшему его воображеніе и наконецъ купленному имъ за порядочную сумму, старый гробовщикъ чувствовалъ съ удивленіемъ, что сердце его не радовалось. Переступивъ за незнакомсый порогъ и нашедъ въ новомъ своемъ жилищѣ суматоху, онъ вздохнулъ о ветхой лачужкѣ, гдѣ въ теченіе осьмнадцати лѣтъ все было заведено самымъ строгимъ порядкомъ; сталъ бранить обѣихъ своихъ дочерей и работницу за ихъ медленность и самъ принялся имъ помогать. Вскорѣ порядокъ установился; кивотъ съ образами, шкапъ съ посудою, столъ, диванъ и кровать заняли имъ опредѣленные углы въ задней комнатѣ; въ кухнѣ и гостиной помѣстились издѣлія хозяина: гробы всѣхъ цвѣтовъ и всякаго размѣра, также шкапы съ траурными шляпами, мантіями и факелами. Надъ воротами возвысилась вывѣска, изображающая дороднаго Амура...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...


А. С. ПУШКИНЪ. "ПОВѢСТИ БѢЛКИНА". ОТЪ ИЗДАТЕЛЯ (1921)

Александр Сергеевич Пушкин «Взявшись хлопотать объ изданіи Повѣстей И. П. Бѣлкина, предлагаемыхъ нынѣ публикѣ, мы желали къ онымъ присовокупить хотя краткое жизнеописаніе покойнаго автора, и тѣмъ отчасти удовлетворить справедливому любопытству любителей отечественной словесности. Для сего обратились было мы къ Марьѣ Алексѣевнѣ Трафилиной, ближайшей родственницѣ и наслѣдницѣ Ивана Петровича Бѣлкина; но къ сожалѣнію ей невозможно было намъ доставить никакого о немъ извѣстія, ибо покойникъ вовсе не былъ ей знакомъ. Она совѣтовала намъ отнестись по сему предмету къ одному почтенному мужу, бывшему другомъ Ивану Петровичу. Мы послѣдовали сему совѣту, и на письмо наше получили нижеслѣдующій желаемый отвѣтъ. Помѣщаемъ его безо всякихъ перемѣнъ и примѣчаній, какъ драгоцѣнный памятникъ благороднаго образа мнѣній и трогательнаго дружества, а вмѣстѣ съ тѣмъ, какъ и весьма достаточное біографическое извѣстіе. — "Милостивый государь мой ****! Почтеннѣйшее письмо ваше, отъ 15-го сего мѣсяца, получить имѣлъ я честь 23-го сего же мѣсяца, въ коемъ вы изъявляете мнѣ свое желаніе имѣть подробное извѣстіе о времени рожденія и смерти, о службѣ"...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...


К. П. ПОБѢДОНОСЦЕВЪ. "МОСКОВСКІЙ СБОРНИКЪ". ЗНАНІЕ И ДѢЛО (1896)

К. П. Победоносцев «Съ того времени какъ проснулась и пришла въ движеніе мысль въ нашемъ обществѣ, стали намъ твердить на всѣ лады о необходимости знанія; столько твердили, что самое понятіе о просвѣщеніи отождествилось въ умахъ нашей интеллигенціи съ количествомъ знаній. Отсюда — расширеніе программъ и высшаго, и средняго, и даже начальнаго обученія, отсюда — полки наскоро навербованныхъ безтолковыхъ учителей, приставленныхъ къ каждой наукѣ для того, чтобы пустоты не было, отсюда — формализмъ экзаменовъ и испытательныхъ комиссій, отсюда распложеніе журналовъ, трактующихъ de omni re scibili et quibusdam aliis, и наполняющихъ головы читателей на рынкѣ интеллигенціи массою отрывочныхъ, перепутанныхъ между собою мыслей и свѣдѣній. Результатъ всего этого жалкій — распложеніе мнимой интеллигенціи, воображающей себя знающею, но лишенной того, къ чему должно вести всякое знаніе — то есть умѣнья взяться за дѣло, дѣлать его добросовѣстно и искусно и поставить его интересомъ своей жизни. Всякій человѣкъ призванъ къ дѣлу и долженъ выбрать себѣ извѣстное дѣло; а для того, чтобъ умѣть дѣлать его, необходимо собраться въ себя, сосредоточиться...» (М., 1896.) далѣе...


К. П. ПОБѢДОНОСЦЕВЪ. "МОСК. СБОРНИКЪ". БОЛѢЗНИ НАШЕГО ВРЕМЕНИ (1896)

К. П. Победоносцев «Всѣ недовольны въ наше время, и отъ постояннаго, хроническаго недовольства многіе переходятъ въ состояніе хроническаго раздраженія. Противъ чего они раздражены? — противъ судьбы своей, противъ правительства, противъ общественныхъ порядковъ, противу другихъ людей, противу всѣхъ и всего, кромѣ себя самихъ. Мы всѣ бываемъ недовольны, когда обманываемся въ ожиданіяхъ: это недовольство разочарованія, приносимое жизнью на поворотахъ, сглаживается обыкновенно на другихъ поворотахъ тою же жизнью. Это — временная, преходящая болѣзнь, не то, что нынѣшнее недовольство — болѣзнь повальная, эпидемическая, которою заражено все новое поколѣніе. Люди выростаютъ въ чрезмѣрныхъ ожиданіяхъ, происходящихъ отъ чрезмѣрнаго самолюбія и чрезмѣрныхъ, искусственно образовавшихся потребностей. Прежде было больше довольныхъ и спокойныхъ людей, потому что люди не столько ожидали отъ жизни, довольствовались малою, средней мѣрой, не спѣшили расширять судьбу свою и ея горизонты. Ихъ сдерживало свое мѣсто, свое дѣло и сознаніе долга, соединеннаго съ мѣстомъ и дѣломъ. Глядя на другихъ, широко живущихъ въ свое удовольствіе, маленькіе люди думали: гдѣ намъ? и на этой возможности успокоивались. Нынѣ эта невозможность стала возможностью, доступною воображенію каждаго...» (М., 1896.) далѣе...


"РУССКІЯ ДѢТСКІЯ СКАЗКИ". ЗОЛОТАЯ РЫБКА (1921)

Русские народные сказки «На морѣ, на океанѣ, на островѣ на Буянѣ, стояла небольшая ветхая избушка; въ той избушкѣ жили старикъ да старуха. Жили они въ великой бѣдности; старикъ сдѣлалъ сѣть и сталъ ходить на море да ловить рыбу: тѣмъ только и добывалъ себѣ дневное пропитаніе. Разъ какъ-то закинулъ старикъ свою сѣть, началъ тянуть, и показалось ему такъ тяжело, какъ доселева никогда не бывало: еле-еле вытянулъ. Смотритъ, а сѣть пуста: всего-навсего одна рыбка попалась, зато рыбка не простая — золотая. Взмолилась ему рыбка человѣчьимъ голосомъ: «Не бери меня, старичокъ, пусти лучше въ сине море; я тебѣ сама пригожусь: что пожелаешь, то и сдѣлаю». Старикъ подумалъ-подумалъ и говоритъ: «Мнѣ ничего отъ тебя не надо; ступай гуляй въ морѣ!» Бросилъ золотую рыбку въ воду и воротился домой. Спрашиваетъ его старуха: «Много ли поймалъ, старикъ?» — Да всего-навсего одну золотую рыбку, и ту бросилъ въ море; крѣпко она взмолилась: отпусти, говоритъ, въ сине море; я тебѣ въ пригоду стану: что пожелаешь, все сдѣлаю! Пожалѣлъ я рыбку, не взялъ съ нея выкупа, даромъ на волю пустилъ. — «Ахъ, ты, старый дуракъ! попалось тебѣ въ руки большое счастіе, а ты и владѣть не сумѣлъ». Озлилась старуха...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...


"РУССКІЯ ДѢТСКІЯ СКАЗКИ". ЖУРАВЛЬ И ЦАПЛЯ (1921)

Русские народные сказки «Жили-были журавль да цапля, построили себѣ по концамъ болота избушки. Журавлю показалось скучно жить одному и задумалъ онъ жениться. «Давай пойду, посватаюсь на цаплѣ!» Пошелъ журавль — тяпъ, тяпъ! семь верстъ болото мѣсилъ; приходитъ и говоритъ: «Дома ли цапля?» — Дома. — «Выдь за меня замужъ». — Нѣтъ, журавль, не пойду за тебя замужъ, у тебя ноги долги, платье коротко, прокормить жену нечѣмъ! Ступай прочь, долговязый! — Журавль какъ не солоно похлебалъ, ушелъ домой. Цапля послѣ раздумалась и сказала: «Чѣмъ жить одной, лучше пойду замужъ за журавля». Приходитъ къ журавлю и говоритъ: «Журавль, возьми меня замужъ!» — Нѣтъ, цапля, мнѣ тебя не надо! не хочу жениться, не возьму тебя замужъ. Убирайся! — Цапля заплакала со стыда и воротилась назадъ. Журавль раздумался и сказалъ: «Напрасно не взялъ за себя цаплю; вѣдь одному-то скучно! Пойду теперь и возьму ее замужъ». Приходитъ и говоритъ: «Цапля! я вздумалъ на тебѣ жениться; поди за меня». — Нѣтъ, долговязый, нейду за тебя замужъ! — Пошелъ журавль домой. Тутъ цапля раздумалась...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...


Н. В. ГОГОЛЬ. ПИСЬМО КЪ АРКАДІЮ ОСИПОВИЧУ РОССЕТИ (1921)

Николай Васильевич Гоголь «Не знаю, какъ благодарить васъ, добрѣйшій мой Аркадій Осиповичъ, за ваше письмо и сообщеніе разныхъ мнѣній. Если бы мнѣ почаще случалось получать такія письма, даже безъ сопровожденія этого добраго вашего участія и любви ко мнѣ, я бы давно уже поумнѣлъ гораздо больше, чѣмъ я есмь теперь. Но что дѣлать, если ничѣмъ никакъ не могу я до сихъ поръ никого увѣрить, что мнѣ слишкомъ нужны всякіе толки обо мнѣ, что это единственная школа моя, что есть, наконецъ, одинъ такой человѣкъ, которому слѣдуетъ говорить правду, какъ бы она жестка ни была, и которому нужны даже тѣ грубыя, жесткія слова, которыя умѣютъ произносить только ненависть и нелюбовь. Одна изъ причинъ печатанія моихъ писемъ была и та, чтобы поучиться, а не поучить. А такъ какъ русскаго человѣка по тѣхъ поръ не заставишь говорить, покуда не разсердишь его и не выведешь изъ терпѣнія, то я поставилъ почти нарочно много тѣхъ мѣстъ, которыя заносчивостью способны задрать за живое. Скажу вамъ не шутя, что я болѣю незнаньемъ многихъ вещей въ Россіи, которыя мнѣ необходимо нужно знать; я болѣю незнаньемъ, чтó такое нынѣшній русскій человѣкъ на разныхъ степеняхъ своихъ мѣстъ, должностей и образованій...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...


Н. В. ГОГОЛЬ. МАЙСКАЯ НОЧЬ, ИЛИ УТОПЛЕННИЦА (1921)

Николай Васильевич Гоголь «Звонкая пѣсня лилась рѣкою по улицамъ села ***. Было то время, когда утомленные дневными трудами и заботами парубки и дѣвушки шумно собирались въ кружокъ, въ блескѣ чистаго вечера, выливать свое веселье въ звуки, всегда неразлучные съ уныньемъ. И задумавшійся вечеръ мечтательно обнималъ синее небо, превращая все въ неопредѣленность и даль. Уже и сумерки, а пѣсни все не утихали. Съ бандурою въ рукахъ, пробирался ускользнувшій отъ пѣсельниковъ молодой козакъ Левко, сынъ сельскаго головы. На козакѣ рѣшетиловская шапка. Козакъ идетъ по улицѣ, бренчитъ рукою по струнамъ и подплясываетъ. Вотъ онъ тихо остановился передъ дверью хаты, уставленной невысокими вишневыми деревьями. Чья же это хата? Чья это дверь? Немного помолчавши, заигралъ онъ и запѣлъ: "Сонце нызенько, вечеръ блызенько,/ Выйды до мене, мое серденько!" — "Нѣтъ, видно, крѣпко заснула моя ясноокая красавица", сказалъ козакъ, окончивши пѣсню и приближаясь къ окну. "Галю! Галю! ты спишь, или не хочешь ко мнѣ выйти? Ты боишься, вѣрно, чтобы насъ кто не увидѣлъ, или не хочешь, можетъ-быть, показать бѣлое личико на холодъ? Не бойся: никого нѣтъ; вечеръ тепелъ"...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...


И. С. ТУРГЕНЕВЪ. ПѢВЦЫ (1921)

Иван Сергеевич Тургенев «Небольшое сельцо Колотовка, принадлежавшее нѣкогда помѣщицѣ, за лихой и бойкій нравъ прозванной въ околоткѣ Стрыганихой (настоящее имя ея осталось неизвѣстнымъ), а нынѣ состоящее за какимъ-то петербургскимъ нѣмцемъ, лежитъ на скатѣ голаго холма, съ верху до низу разсѣченнаго страшнымъ оврагомъ, который, зіяя какъ бездна, вьется, разрытый и размытый, по самой серединѣ улицы, и пуще рѣки — черезъ рѣку можно по крайней мѣрѣ навести мостъ, — раздѣляетъ обѣ стороны бѣдной деревушки. Нѣсколько тощихъ ракитъ боязливо спускаются по песчанымъ его бокамъ; на самомъ днѣ, сухомъ и желтомъ, какъ мѣдь, лежатъ огромныя плиты глинистаго камня. Невеселый видъ, нечего сказать, — а между тѣмъ всѣмъ окрестнымъ жителямъ хорошо извѣстна дорога въ Колотовку: они ѣздятъ туда охотно и часто. У самой головы оврага, въ нѣсколькихъ шагахъ отъ той точки, гдѣ онъ начинается узкой трещиной, стоитъ небольшая четвероугольная избушка, стоитъ одна, отдѣльно отъ другихъ. Она крыта соломой, съ трубой; одно окно, словно зоркій глазъ, обращено къ оврагу, и въ зимніе вечера, освѣщенное изнутри, далеко виднѣется въ тускломъ туманѣ мороза и не одному проѣзжему мужичку мерцаетъ путеводной звѣздою...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...


И. С. ТУРГЕНЕВЪ. МУМУ (1921)

Иван Сергеевич Тургенев «Въ одной изъ отдаленныхъ улицъ Москвы, въ сѣромъ домѣ съ бѣлыми колоннами, антресолью и покривившимся балкономъ жила нѣкогда барыня, вдова, окружечная многочисленною дворней. Сыновья ея служили въ Петербургѣ, дочери вышли замужъ; она выѣзжала рѣдко и уединенно доживала послѣдніе годы своей скупой и скучающей старости. День ея, нерадостный и ненастный, давно прошелъ; но и вечеръ ея былъ чернѣе ночи. Изъ числа всей ея челяди самымъ замѣчательнымъ лицомъ былъ дворникъ Герасимъ, мужчина двѣнадцати вершковъ роста, сложенный богатыремъ и глухо-нѣмой отъ рожденья. Барыня взяла его изъ деревни, гдѣ онъ жилъ одинъ, въ неболыной избушкѣ, отдѣльно отъ братьевъ, и считался едва ли не самымъ исправнымъ тягловымъ мужикомъ. Одаренный необычайной силой, онъ работалъ за четверыхъ — дѣло спорилось въ его рукахъ, и весело было смотрѣть на него, когда онъ либо пахалъ и, налегая огромными ладонями на соху, казалось, одинъ, безъ помощи лошаденки, взрѣзывалъ упругую грудь земли, либо о Петровъ день такъ сокрушительно дѣйствовалъ косой, что хоть бы молодой березовый лѣсокъ смахивать съ корней долой, либо проворно и безостановочно молотилъ трехъ-аршиннымъ цѣпомъ...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...


Д. Н. МАМИНЪ-СИБИРЯКЪ. РАЗСКАЗЪ «ОНЪ» (1912)

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк «Что можетъ быть беззащитнѣе зайца? Это самъ страхъ, страхъ на четырехъ ногахъ... Заяцъ точно родился только за тѣмъ, чтобы бояться цѣлую жизнь. Отъ каждаго шороха онъ чуть не падаетъ въ обморокъ и спасается только бѣгствомъ. Но и бѣжитъ не такъ, какъ бѣгаютъ другіе звѣри, а точно хочетъ выскочить изъ собственной кожи... Вообще, существованіе съ нашей человѣческой точки зрѣнія самое ужасное и позорное, какое только можно себѣ представить. Всякое другое животное, какъ бѣлка, ворона, даже воробей — отчаянно защищаютъ свою жизнь, а заяцъ даже и этого не дѣлаетъ. Всего удивительнѣе то, что у зайца бываютъ свои скверные дни, точно мало ему обыкновеннаго страха, а нужно что-то особенное и необыкновенное, своего рода роскошь страха. Именно такой день выдался для зайца сегодня. Начать съ того, что онъ проснулся въ дурномъ расположеніи духа. Заячье логово было устроено между кочками, въ глухой болотной заросли. Сюда никто не могъ пробраться, даже охотничьи собаки, которымъ жесткая болотная осока до крови рѣзала лапы. Заяцъ началъ свой день съ того, что поссорился съ своей зайчихой. Дѣло вышло изъ-за какихъ-то пустяковъ, но это не мѣшало ссорѣ принять очень серіозные размѣры...» (М., 1912.) далѣе...


И. М. АНДРЕЕВЪ. "ПУШКИНЪ". (ОСН. ОСОБЕННОСТИ ЛИЧНОСТИ И ТВОРЧЕСТВА ГЕНІАЛЬН. ПОЭТА) (1963)

Иван Михайлович Андреевский (Андреев) «Для того, чтобы правильно разсмотрѣть большую картину, надо встать передъ ней не слишкомъ близко и не слишкомъ далеко. Если мы будемъ смотрѣть слишкомъ близко, то детали заслонятъ отъ насъ цѣлое и мы, какъ говорится, «изъ за деревьевъ не увидимъ лѣса»; если же, наоборотъ, мы будемъ смотрѣть издалека, то не замѣтимъ драгоцѣнныхъ деталей и тонкихъ нюансовъ, часто являющихся ключомъ къ пониманію цѣлаго. Иными словами, необходимо найти такъ называемую «фокусную» точку зрѣнія, которая дастъ намъ правильное впечатлѣніе и о деталяхъ и о цѣломъ. Такая «фокусная» точка зрѣнія существуетъ и въ духовномъ воспріятіи личности человѣка. Ее очень трудно найти. Родные и близкіе — обычно знаютъ всѣ мелочи и недостатки человѣка, но часто не понимаютъ личности въ цѣломъ; чужіе и дальніе — схватываютъ только поверхностную цѣлостность, но не видятъ и не понимаютъ деталей и нюансовъ. Особенно трудно возсоздать и правильно представить личность человѣка отдаленной эпохи, т. е. историческую личность. Историкъ и, особенно, историкъ литературы обязанъ найти такой «фокусъ» для правильнаго истолкованія изучаемой личности. Матеріалами для правильнаго пониманія писателя служатъ...» (Jordanville, 1963.) далѣе...


И. А. ИЛЬИНЪ. ПОНЯТЬ — НЕПРОСТИТЬ (1925)

Иван Александрович Ильин «Намъ необходимо вѣрно понять трагедію русской революціи. Но "понять" — развѣ не значитъ "простить"? Здѣсь необходимо договориться до полной ясности. Что значитъ "понять"? Это значитъ "простить"? Опасно и вредно рѣшать глубокіе и тонкіе вопросы совѣсти ходячими поговорками... Трудно найти сейчасъ русскаго человѣка, который не пострадалъ бы отъ революціи. Есть, конечно, такіе, которые что-то "пріобрѣли", но и многое потеряли и, можетъ бытъ, — непоправимо. Въ чистомъ прибыткѣ — одни злодѣи. Каждый потерявшій и пострадавшій переживаетъ это внутренно, какъ "обиду" и бываетъ такъ, что люди относятъ весь вопросъ о "пониманіи" и "прощеніи" именно къ этой "обидѣ" и только къ ней... Правильно ли это?.. Такъ или иначе, но это чувство "обиды" налицо и его надо какъ-нибудь преодолѣть. Можно предаться ему, уйти въ него и сдѣлать изъ него свое главное настроеніе. "Я былъ тѣмъ-то, и сталъ вотъ-чѣмъ; и имѣлъ то-то, а теперь не имѣю ничего. Потерявъ любимыхъ и близкихъ, подъ угрозой смерти, нищій, больной, изгнанникъ, я низведенъ до грубой и тягостной работы, трепещу за завтрашній день и не вижу впереди просвѣта.. Виноватъ ли я самъ въ этой бѣдѣ? Нѣтъ; я всегда былъ порядочнымъ человѣкомъ и никому не вредилъ"...» («Возрожденіе». Paris, 1925.) далѣе...


Н. А. ТЭФФИ. "ТАКЪ ЖИЛИ". РАЗСКАЗЪ "У ГАДАЛКИ" (1922)

Тэффи (Надежда Александровна Лохвицкая-Бучинская) «На окошкѣ фуксія. Надъ фуксіей верещитъ канарейка въ клѣткѣ. Круглый столъ накрытъ филейной салфеткой. Облупленныя кресла. Изъ дверей тянетъ жаренымъ лукомъ. Все это вещи и явленія самыя обыденныя, но здѣсь они кажутся необычайными и полными какого-то особаго значенія, высшаго и тревожнаго, потому что находятся въ пріемной комнатѣ у гадалки Пелагеи Макарьевны. Канарейка какъ будто не совсѣмъ такъ попрыгиваетъ, какъ ихъ сестрѣ полагается. Ужъ видно недаромъ у гадалки живетъ. Филейная салфетка выглядитъ такъ серьезно, что хочется извиниться передъ ней за суетное перо на шляпѣ. А что лукомъ пахнетъ, — такъ ужъ это, видно, такъ нужно. Ужъ разъ Пелагея Макарьевна, женщина, видящая какъ на ладони всю судьбу всего міра, находитъ нужнымъ жарить лукъ, — тутъ есть надъ чѣмъ призадуматься. Принимаетъ Пелагея Макарьевна своихъ кліентокъ по одной персонѣ. Мужчинъ совсѣмъ не пускаетъ. — "Мужчинская судьба извѣстно какая", — объясняетъ она любопытствующимъ. — "Все больше насчетъ дѣвицъ. А меня за этакую судьбу живо полиція прикроетъ". Въ пріемной у нея всегда полно, какъ у моднаго врача. Влюбленная дѣвица съ подругой, взятой для храбрости...» (Стокхольмъ, 1922.) далѣе...


И. С. ЛУКАШЪ. ЧАСЫ ЛЮДОВИКА. (РАЗСКАЗЪ) (1934)

Иван Созонтович Лукаш «Не такъ давно мнѣ довелось быть въ Митавѣ, въ этой глухой курляндской столицѣ. Время не коснулось ея, прошло мимо, и Митава, со своими острыми крышами въ красныхъ черепицахь, съ легкими домами стариннаго рококо, со своими колонками на фронтонахъ и съ базарной площадью, какъ будто замерла въ осемнадцатомъ вѣкѣ. Не трудно представить, какъ по базарной площади, по этимъ квадратнымъ каменьямъ, глухо гремѣли громадныя кованныя колеса краснаго, съ черными гербами, возка герцогини Анны, которая тронулась отсюда въ Московскую Имперію, или какъ бѣжалъ тутъ, припрытивая по-пѣтушиному, сухонькій россійскій фельдмаршалъ съ полубезумными глазами и съ растрепанными, жидкими буклями. Закинувъ до подбородка черный бархатный плащъ и морщась отъ сѣвернаго вѣтра, шагалъ тутъ тучный, съ крючковатымъ носомъ, самъ графъ Каліостро. Дряхлый Биронъ, въ сибирской заячьей шубкѣ, вернулся сюда на покой. Революція, толпа солдатской черни, черезъ столѣтіе, нарушила герцогскій покой: изъ душнаго и сухого склепа подняли изсохшую мумію Бирона, зловѣщія мощи въ коричневомъ бархатномъ кафтанѣ, съ алмазной звѣздой. Столѣтняго мертвеца приставили къ стѣнкѣ и разстрѣляли...» («Станица». Paris, 1934.) далѣе...


А. И. КУПРИНЪ. «РАЗСКАЗЫ ДЛЯ ДѢТЕЙ». НА РѢКѢ (1921)

Александр Иванович Куприн «"Панычъ! А панычъ?" — послышался за окномъ торопливый шопотъ. Я лежалъ на кровати, не раздѣваясь, и, какъ ни боролся съ дремотой, но именно въ эту самую минуту она уже начинала закачивать меня своимъ томнымъ дыханіемъ. Вслѣдъ за шопотомъ раздался осторожный, но настойчивый стукъ пальцевъ по стеклу. Это вызывалъ меня нашъ старый поваръ Емельянъ Ивановичъ, съ которымъ мы уговорились итти ночью ловить на мясо раковъ. Я всталъ и, стараясь не шумѣть, отворилъ окошко. Черезъ минуту я уже очутился на землѣ, возлѣ Емельяна Ивановича, дрожа спросонокъ и отъ волненія, возбуждаемаго во мнѣ предстоящимъ удовольствіемъ. Съ непривычки я сначала ничего не могъ разсмотрѣть. Ночь была такъ черна, какъ бываютъ только черны жаркія безлунныя іюльскія ночи на югѣ Россіи. Въ неподвижномъ, точно лѣнивомъ воздухѣ стоялъ тягучій, сладкій ароматъ резеды, наполнявшей палисадникъ, и нѣжный, но приторный запахъ цвѣтущей липы. Ни одинъ звукъ не нарушалъ глубокой тишины, кромѣ далекаго утихающаго тарахтѣнья телѣги. — "Мамашенька не проснулись?" — спросилъ тревожнымъ шопотомъ Емельянъ Ивановичъ. — "Нѣтъ, нѣтъ, никто не слыхалъ... Вы все захватили, Емельянъ Ивановичъ? И сачокъ? И мясо? И лейку?"...» (Paris, 1921.) далѣе...


СБОРНИКЪ РѢЧЕЙ ДОНСКОГО АТАМАНА П. Н. КРАСНОВА (1918 Г. МАЙ-СЕНТЯБРЬ)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «При преступномъ содѣйствіи нѣкоторой части нашей интеллигенціи, при предательствѣ и измѣнѣ многихъ сановниковъ и генераловъ, рушится великое зданіе Россійской Имперіи и подъ радостный визгъ черни совершается «великая безкровная революція». А затѣмъ пріѣзжаетъ изъ Германіи въ запломбированномъ вагонѣ Ленинъ и начинаетъ вмѣстѣ съ великимъ провокаторомъ и предателемъ Керенскимъ сознательно разрушать Россію. Замученъ и истерзанъ послѣдній русскій верховный главнокомандующій Духонинъ, разстрѣляны и избиты лучшіе генералы и офицеры, въ неизвѣстности, какъ бѣглецъ обрѣтается лучшій сынъ родины — генералъ Корниловъ. Распалось великое зданіе Россіи, разлетѣлось на многіе куски и пылью и снарядомъ покрылась русская земля. Въ Брестѣ отъ имени русскаго народа Бронштейнъ, Іоффе и Караханъ заключаютъ позорный миръ, украинцы отбираютъ отъ Дона лучшій кусокъ — Таганрогскій и часть Донецкаго округа и просятъ занять его для нихъ германцевъ... Какъ бы страшная непогожая ночь спустилась надъ Свято-Русской землей. Братъ возсталъ на брата. Пламя убійствъ трепетнымъ огнемъ понеслось съ сѣвера на югъ... Смирновы и Подтелковы, комиссары и совѣты, Дуньки Ковалевы и Маруськи, главковерхи въ юбкахъ и безъ юбокъ сдали казачью землю...» (Новочеркасскъ, 1919.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. ЛЮБИТЕ РОССІЮ! (1995)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «Вся исторія Россіи — это сплошная красота. Это такое величіе духа русскаго народа, что слезы навертываются на глаза, когда читаешь, какъ обороняли русскіе Псковъ, какъ сражались подъ Нарвой, какъ побѣждали подъ Полтавой, какъ изъ ничего создали великій флотъ. А Суворовскіе походы, а Русская Армія, съ вѣнкомъ свободы идущая въ далекій заграничный походъ къ самому Парижу, а освобожденіе сербовъ и болгаръ, освобожденіе армянъ. Забыли мы эту культурную величайшую работу, которую внесъ въ міръ Русскій Народъ и Русская Армія?! Съ ядовитымъ шипѣніемъ гады Русской земли, бѣсы-разрушители счастья русскаго ищутъ только темныя страницы русскаго быта. Описываютъ крѣпостное право, киваютъ на ошибки прошлаго. Но развѣ не было этихъ ошибокъ у сосѣдей? Развѣ не было вассаловъ въ Западной Европѣ, и рабство было, только ли въ Россіи? А пытки, инквизиція, а то, что вызвало взрывъ негодованія во французскомъ народѣ и революцію — вѣдь это современники Ивана Грознаго, это современница золотого вѣка Екатерины Великой, когда было заложено первое зерно свободы русскаго народа...» («Донъ». Ростовъ-на-Дону, 1995.) далѣе...

Наши баннеры

ПРОСИМЪ ВАСЪ ПОДДЕРЖАТЬ НАШЪ САЙТЪ.

Баннеръ Размѣры Кодъ баннера
88 x 31 <!--lib.russportal.ru-->
<a href=http://lib.russportal.ru><img src=http://lib.russportal.ru/image/lib88x31.gif width="88" height="31" border=0 title='Русские классики XVIII - нач. XX вв. в старой орфографии'></a>
<!--lib.russportal.ru-->
468 x 60 <!--lib.russportal.ru-->
<a href=http://lib.russportal.ru><img src=http://lib.russportal.ru/image/lib468x60.gif width="468" height="60" border=0 title='Русские классики XVIII - нач. XX вв. в старой орфографии'></a>
<!--lib.russportal.ru-->


Наверхъ

0