Русскіе классики XVIII – нач. XX вв. въ старой орѳографіи
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Литературное наслѣдіе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе писатели

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
Ж | З | И | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ч | Ш | Я | N

Основные авторы

А. С. Пушкинъ († 1837 г.)
-
М. Ю. Лермонтовъ († 1841 г.)
-
Н. В. Гоголь († 1852 г.)
-
И. А. Крыловъ († 1844 г.)

Раздѣлы сайта

Духовная поэзія
-
Русская идея
-
Дѣтское чтеніе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - вторникъ, 23 мая 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 22.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ЛИТЕРАТУРНОЕ НАСЛѢДІЕ РОССІИ

«ЛИТЕРАТУРНОЕ НАСЛѢДІЕ РОССІИ» — ОДИНЪ ИЗЪ ПРОЕКТОВЪ «РУССКАГО ПОРТАЛА»

Сайтъ основанъ 26 Мая 2009 г. (8 Іюня 2009 г. по н. ст.) въ день 210-лѣтія со дня рожденія Александра Сергѣевича Пушкина.
RSS-каналъ сайтаhttp://www.russportal.ru/news/rss.php?h=7.         Разсылка новостейhttp://www.russportal.ru/subscribe
Экспортъ новостей въ «Живомъ журналѣ»http://russportal.livejournal.com

«Русь».

Н. В. ГогольРусь! Русь! вижу тебя изъ моего чуднаго, прекраснаго далека, тебя вижу. Бѣдна природа въ тебѣ; не развеселятъ, не испугаютъ взоровъ дерзкія ея дива, вѣнчанныя дерзкими дивами искусства, — города съ многооконными высокими дворцами, вросшими въ утесы, картинные дерева и плющи, вросшіе въ домы, въ шумѣ и въ вѣчной пыли водопадовъ; не опрокинется назадъ голова посмотрѣть на громоздящіяся безъ конца надъ нею и въ вышинѣ каменныя глыбы; не блеснутъ сквозь наброшенныя одна на друтую темныя арки, опутанныя виноградными сучьями, плющами и несмѣтными милліонами дикихъ розъ, не блеснутъ сквозь нихъ вдали вѣчныя линіи сіяющихъ горъ, несущихся въ серебряныя, ясныя небеса. Открыто-пустынно и ровно все въ тебѣ; какъ точки, какъ значки, непримѣтно торчатъ среди равнинъ невысокіе твои города; ничто не обольститъ и не очаруетъ взора. Но какая же непостижимая, тайная сила влечетъ къ тебѣ? Почему слышится и раздается немолчно въ ушахъ твоя тоскливая, несущаяся по всей длинѣ и ширинѣ твоей, отъ моря до моря, пѣсня? Чтó въ ней, въ этой пѣснѣ? Что зоветъ и рыдаетъ, и хватаетъ за сердце? Какіе звуки болѣзненно лобзаютъ и стремятся въ душу, и вьются около моего сердца? Русь! чего же ты хочешь отъ меня? Какая непостижимая связь таится между нами? Что глядишь ты такъ, и зачѣмъ все, что ни есть въ тебѣ, обратило на меня полныя ожиданія очи?.. И еще, полный недоумѣнія, неподвижно стою я, а уже главу осѣнило грозное облако, тяжелое грядущими дождями, и онѣмѣла мысль предъ твоимъ пространствомъ. Чтó пророчитъ сей необъятный просторъ? Здѣсь ли, въ тебѣ ли не родиться безпредѣльной мысли, когда ты сама безъ конца? Здѣсь ли не быть богатырю, когда есть мѣсто, гдѣ развернуться и пройтись ему? И грозно объемлетъ меня могучее пространство, страшною силою отразясь въ глубинѣ моей; неестественною властью освѣтились мои очи... У! какая сверкающая, чудная, незнакомая землѣ даль! Русь!.. (Н. В. Гоголь. Отрывокъ изъ XI гл. I т. «Мертвыхъ душъ».)

Анонсы обновленій

И. А. ИЛЬИНЪ. «О СОПРОТИВЛЕНІИ ЗЛУ СИЛОЮ». ГЛАВА 5-Я (1925)

Иван Александрович Ильин «Вопреки всему этому необходимо установить, что «заставляющій» совсѣмъ не дѣлаетъ тѣмъ самымъ злое дѣло, и не только тогда, когда онъ заставляетъ самого себя, но и тогда, когда онъ заставляетъ другихъ. Такъ, врядъ ли надо доказыватъ, что всѣ основные виды самопонужденія и самопринужденія имѣютъ рѣшающее значеніе въ процессѣ внѣшней цивилизаціи и внутренней культуры человѣка. Всѣ состоянія лѣни, дурныхъ привычекъ, азарта, запоя, и многое множество такъ называемыхъ проблематическихъ, неудачливыхъ, падшихъ и даже порочныхъ натуръ — имѣютъ въ основѣ своей неспособность къ такому душевному и тѣлесному самопонужденію: или непропорціональную слабость понуждающей воли, или непропорціональную силу дурныхъ страстей, или то и другое вмѣстѣ. Тотъ, кому когда-нибудь удавалось вчувствоваться и вдуматься въ проблему духовнаго воспитанія, тотъ долженъ былъ понять, что глубочайшая основа и цѣль его состоитъ въ самовоспитаніи, и что процессъ самовоспитанія состоитъ не только въ пробужденіи въ самомъ себѣ очевидности и любви, но и въ усиліяхъ понуждающей и принуждающей себя воли...» (Берлинъ, 1925.) далѣе...


И. А. ИЛЬИНЪ. «О СОПРОТИВЛЕНІИ ЗЛУ СИЛОЮ». ГЛАВА 4-Я (1925)

Иван Александрович Ильин «Прежде чѣмъ обратиться къ окончательной постановкѣ основной проблемы о сопротивленіи злу силою, необходимо совершить еще нѣсколько усилій, расчищающихъ дорогу. Такъ, прежде всего, необходимо выяснить, чтó есть «принужденіе», и что есть «насиліе»? Есть ли это одно и тоже, или между тѣмъ и другимъ есть принципіальное различіе? И, если есть, то въ чемъ оно? Для того, чтобы разрѣшить этотъ сушественный вопросъ, столь основательно запутанный сентиментальными моралистами и, къ тому же, страдающій отъ недостатка соотвѣтствующихъ словъ въ языкѣ, слѣдуетъ обратиться сначала къ общему, родовому понятію, которое можно условно обозначить терминомъ «заставленія» (собственно говоря, — «заставляющаго примѣненія силы къ человѣческому существу»). Заставленіемъ слѣдуетъ называть такое наложеніе воли на внутренній или внѣшній составъ человѣка, которое обращается не къ духовному ви́дѣнію и любовному пріятію заставляемой души непосредственно, а пытается понудить ее или пресѣчь ея дѣятельность. Понятно, что, если предварительное обращеніе къ духовному ви́дѣнію (будь то въ словахъ убѣжденія, или въ видѣ подставленія ланиты)...» (Берлинъ, 1925.) далѣе...


И. А. ИЛЬИНЪ. О ЗАВОЕВАНІИ МІРА (1939)

Иван Александрович Ильин «Оружіе не создаетъ побѣдителя. Нельзя ослѣпляться временнымъ успѣхомъ той или другой арміи. Кто будетъ побѣдителемъ въ конечномъ счетѣ — это рѣшается иными, высшими силами. Народъ побѣжденъ только тогда, когда онъ утратилъ духъ, мужество и волю къ самостоятельной, самобытной жизни. Но и тогда онъ не побѣжденъ еще окончательно: малодушіе исчезаетъ, силы соберутся вновь, воля къ независимости проснется. Въ жизни здороваго народа военное пораженіе всегда подобно пробуждающему колоколу. Такъ было, такъ и будетъ. Есть на Рейнѣ германскій городъ Кобленцъ. И въ немъ стоитъ памятникъ. На этомъ памятникѣ доселѣ начертаны двѣ французскія надписи. Одна отъ 1812 года. Префектомъ города былъ въ то время французъ Жюль Доазанъ; и когда Наполеонъ «съ дванадесятью языками» собирался въ Россію, увлекая съ собою и нѣмцевъ, то префектъ начерталъ на камнѣ надпись: "Въ память кампаніи противъ Россіи, подъ префектурой Жюля Доазана. MDCCCXII". А черезъ два года, когда Европа поднялась на Бонапарта, появилась вторая надпись, начертанная русскимъ комендантомъ города Кобленца, надпись сдержанная, тактичная, умная и полная затаенной историчеcкой ироніи: "Сіе видѣно и одобрено нами, русскимъ комендантомъ города Кобленца. 1 января 1814 года"...» («Часовой». Paris, 1939.) далѣе...


И. А. ИЛЬИНЪ. О ХРИСТОЛЮБИВОМЪ ВОИНСТВѢ (1939)

Иван Александрович Ильин «Угасите на мигъ духъ Христовъ въ человѣкѣ; совсѣмъ, весь цѣликомъ, до конца. Чтобы вовсе изчезли любовь и милосердіе, снисхожденіе и доброта. Чтобы не стало чувства собственнаго духовнаго достоинства, самообладанія, самообузданія, долга, дисциплины, повиновенія, преданности, чести, вѣрности. Чтобы погасли всѣ нравственные устои и удержи, а остался бы жадный, разнузданный, кровожадный звѣрь. Воинъ ли это? Достоинъ ли такой человѣкъ званія солдата? Къ чему онъ способенъ? Какъ проявитъ себя? Что начнетъ дѣлать? — Въ концѣ великой [1-й міровой] войны русское воинство видѣло такихъ людей на фронтѣ, а страна испытала ихъ проявленія и въ тылу. Или у насъ коротка память и мы все уже забыли? Забыли ли мы нашихъ умученныхъ, распятыхъ, растерзанныхъ офицеровъ? Забыли ли мы шествіе нашихъ Корниловскихъ офицеровъ, арестованныхъ и увозимыхъ въ Быховъ? Забыли ли мы окаянную матросню, руководимую окаяннымъ Крыленкою? Забыли убіеніе Духонина? Забыли гражданскую войну? — Но если не забыли, то должны же мы понять, что такъ неизбѣжно кончится и впредь все, если духъ Христовъ угаснетъ въ человѣкѣ и въ войнѣ. А если мы это понимаемъ, то какъ же можемъ мы взерьезъ выслушивать предложеніе "воевать безъ Христа" или "вопреки Христу"...» («Часовой». Paris, 1939.) далѣе...


С. М. СОЛОВЬЕВЪ. «УЧЕБНАЯ КНИГА РУССКОЙ ИСТОРІИ». ГЛАВА 32-Я (1880)

Сергей Михайлович Соловьев «По сверженіи Шуйскаго, во главѣ правительства стала дума боярская; всѣ должны были присягать — до избранія новаго царя повиноваться боярамъ. Но гдѣ было взять новаго царя? Большинство, и большинство огромное, не хотѣло Поляка Владислава, чернь благопріятствовала Лжедимитрію, но знатные и средніе люди не хотѣли о немъ и слышать, какъ о ворѣ, царѣ козацкомъ. Патріархъ Гермогенъ требовалъ избранія царя изъ вельможъ русскихъ, предлагалъ имъ князя Василія Васильевича Голицына, или четырнадцатилѣтняго Михаила Ѳедоровича Романова, сына митрополита Филарета Никитича. Но это желаніе выбрать царя изъ своихъ не могло на этотъ разъ осуществиться: въ Можайскѣ стоялъ гетманъ Жолкѣвскій, требуя, чтобъ Москва признала царемъ Владислава, а въ селѣ Коломенскомъ стоялъ Лжедимитрій. Временному правительству московскому не было возможности отбиваться отъ Жолкѣвскаго и Лжедимитрія вмѣстѣ, особенно когда у послѣдняго были приверженцы между низшимъ народонаселеніемъ города, некогда было созывать соборъ для избранія царя всею землею, надобно было выбирать изъ двоихъ готовыхъ искателей престола, Лжедимитрія и Владислава. Узнавши, что приверженцы Лжедимитрія хотятъ впустить его войско тайно въ Москву...» (М., 1880.) далѣе...


С. М. СОЛОВЬЕВЪ. «УЧЕБНАЯ КНИГА РУССКОЙ ИСТОРІИ». ГЛАВА 31-Я (1880)

Сергей Михайлович Соловьев «Вступивши на престолъ, Шуйскій цѣловалъ крестъ, что ему, «не осудя истиннымъ судомъ съ боярами своими, никого смерти не предавать, вотчинъ, дворъ и имѣнія у братьевъ, жены и дѣтей преступника не отнимать, если они не виноваты, доносовъ ложныхъ не слушать, но изслѣдовать всякое дѣло какъ можно обстоятельнѣе; а ложныхъ доносчиковъ казнить, смотря по винѣ, какую возвели на другаго». Разослана была по областямъ грамота отъ имени бояръ и всѣхъ людей московскихъ съ извѣстіемъ о гибели Лжедимитрія и возведеніи на престолъ Шуйскаго. Въ этой грамотѣ говорилось, что Гришка Отрепьевъ овладѣлъ царствомъ съ бѣсовскою помощію, всѣхъ людей прельстилъ чернокнижествомъ. Но эта странная грамота могла произвести только недоумѣніе въ жителяхъ областей; недавно извѣщали ихъ изъ Москвы, что Годуновъ свергнутъ истиннымъ царемъ Димитріемъ; теперь увѣряютъ, что этотъ Димитрій былъ обманщикъ, злодѣй, еретикъ и чернокнижникъ; объявляютъ, что онъ погибъ за свое злодѣйство, но какъ погибъ? — это остается тайною; объявляютъ, что избранъ новый царь, но какъ и кѣмъ? — неизвѣстно; совѣтные люди изъ областей не участвовали въ избраніи Шуйскаго: новый царь сѣлъ на престолъ тайкомъ отъ земли...» (М., 1880.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. «ВАГРАМЪ». ПЕРВОЕ УВЛЕЧЕНІЕ. (ЗАПИСКИ КОРНЕТА) (1909)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «Я стою передъ большимъ маминымъ зеркаломъ у туалета и разсматриваю себя въ него. Я положительно красивъ. Золотыя портупея и перевязь, которыя перекрещиваются на моей груди, лакированные сапоги со шпорами и, главное, шапочка съ цвѣтнымъ верхомъ — все это далеко не худо. Я одинъ вышелъ изъ N-скаго училища въ кавалерію и на-дняхъ буду прикомандированъ къ гвардіи. Все это мнѣ устроилъ мой дядя, очень важный человѣкъ. Мнѣ уже пора ѣхать въ полкъ, но я не хочу отойти отъ зеркала и не могу вдоволь налюбоваться на себя. Я уже офицеръ. Въ жизни моей много чего-то новаго. Уже одно то, что мнѣ отдаютъ честь, у меня будетъ лошадь, деньщикъ, казенная квартира. Скверно, что нашъ полкъ стоитъ за городомъ, а то бы... Меня страшитъ, что я изъ пѣхотнаго училища. Мнѣ вспоминаются на съемкахъ наши столкновенія съ юнкерами Николаевскаго училища. Идешь бывало по полю въ сапогахъ бутылками, смазныхъ и вонючихъ, а на встрѣчу юнкеръ кавалеристъ, въ узенькихъ штанишкахъ, въ ботинкахъ со шпорами и подъ зонтикомъ; не вытерпишь и крикнешь: «моншеръ, воткни шпоры въ спину!» Какъ изводили они насъ своимъ щегольскимъ «собственнымъ» видомъ. У насъ, бѣдныхъ пѣхотинцевъ, запрещали имѣть...» (СПб., 1909.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. «ВАГРАМЪ». СОФОЧКА. (ЗАПИСКИ ЮНКЕРА) (1909)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «Какъ все мнѣ кажется здѣсь страннымъ послѣ дома. Постели въ нашей спальной, или, какъ здѣсь называютъ, «ротномъ помѣщеніи» аккуратно застланы, надъ каждой билетикъ съ номеромъ и фамиліей, впрочемъ надъ нашими нѣтъ таковыхъ, не успѣли сдѣлать. Юнкера старшаго курса еще не съѣхались. Они всѣ вернутся сегодня къ одиннадцати часамъ. Два, три бездомныхъ, никуда не уѣзжавшихъ, скучно бродятъ по залѣ, знакомятся, разыскиваютъ корпусныхъ товарищей. Я одинъ поступилъ изъ дома и на меня косятся. Пока мнѣ не скучно. Свобода полная — офицеровъ не видать никого, я брожу по громадному зданію и осматриваю обстановку. Меня вѣроятно зачислятъ въ первую роту, куда берутъ самыхъ высокихъ, я и теперь помѣщенъ тамъ вмѣстѣ съ кадетами петербургскихъ корпусовъ. Они держатъ себя какъ дома. Иные читаютъ, ѣдятъ пирожки, не обращая ни на кого вниманія, поютъ, борются. Счастливые! Имъ эта обстановка привычна, ихъ не гнетутъ голыя стѣны, сѣрыя одѣяла, вся эта скучная казенщина... Но пока все-таки ничего. Въ ротномъ помѣщеніи даже весело. Всѣ окна во дворъ открыты. Дворъ громадный, весь усыпанъ пескомъ и чистъ необычайно. За дворомъ тянутся безконечные огороды, далѣе видны большія деревья какого-то изъ острововъ...» (СПб., 1909.) далѣе...


И. С. ШМЕЛЕВЪ. «СТАРЫЙ ВАЛААМЪ». ГЛАВА 12-Я (1936)

Иван Сергеевич Шмелев «Мы ѣдемъ въ Коневскій скитъ, — во имя Божіей Матери Коневскія, верстахъ въ шести отъ монастыря. Къ крыльцу гостинницы поданъ тарантасъ, запряженный сивой лошадкой. За кучера — монашонокъ-карелъ, — «молчальникъ». Онъ всегда возитъ о. игумена и сидитъ на козлахъ по уставу: со страхомъ и трепетомъ. Во всю дорогу онъ не произнесъ ни звука. Лошадка неторопливая, лѣнивая, могла бы и походчѣй идти, но кнутикъ Валааму неизвѣстенъ: «блаженъ иже и скоты милуйя». Погода сѣренькая, дождливая: унесли лѣто журавли. Ѣдемъ лѣсомъ. Остро пахнетъ грибами, осеннею горьковинкой хвои. Намокшія лапы елей цѣпляютъ насъ за шляпы и осыпаютъ дождемъ. Неуютно теперь въ лѣсахъ. А какъ пойдутъ настояще осенніе дожди да бури, лѣса зашумятъ-завоютъ, повалятъ лѣсные буреломы, — жутко тогда въ лѣсахъ. А отшельники по глухимъ скитамъ будутъ выстаивать ночи на молитвѣ, а днями колоть дрова и собирать валежникъ. А рыбаки-монахи на своихъ древнихъ ладьяхъ выйдутъ въ бурную Ладогу закидывать свои сѣти-мрежи; на кирпичномъ заводѣ трудники будутъ мять мокрую глину на кирпичи, каменотесы — ломать на горахъ гранитъ; машинистъ-монахъ пойдетъ на качливомъ «Валаамѣ» за многія версты на дальніе острова...» (Владимірова, 1936.) далѣе...


И. С. ШМЕЛЕВЪ. «СТАРЫЙ ВАЛААМЪ». ГЛАВА 11-Я (1936)

Иван Сергеевич Шмелев «Мы идемъ по лѣсной дорогѣ, не зная, куда приведетъ она. Всюду гранитъ, мохомъ поросшій и брусникой. Ѣдимъ бруснику и не осыпавшуюся еще чернику. Много и зарослей малины, только она сошла. Должно быть много здѣсь рябчиковъ, — знакомые свисты слышны. На Валаамѣ не стрѣляютъ. Чувствуетъ это птица, прилетаетъ сюда и держится. Говорятъ, — и лебеди бываютъ и гагары. Въ Коневскомъ скиту можно и гагаръ увидѣть, — совсѣмъ ручныя. Насъ обгоняетъ монахъ на одноколкѣ, кланяется и говоритъ: «путь вамъ добрый, съ вами Господь!» Пропалъ за поворотомъ, только слышенъ раскатъ колесъ по встрѣтившейся плитѣ «луды». Затихло. Вонъ, въ сторонѣ, упавшее дерево, столѣтнее, должно быть. Мохъ забрался въ пустое дупло. Я тычу палкой — одна труха. Сколько же лѣтъ прошло, когда оно упало, — полсотни, сто? Изъ дупла тянется ромашка, повилика. Изъ-за мшистаго пня высматриваютъ глаза... какъ странно! «Смотри, кто это тамъ... глаза?» — говорю я женѣ. Радостная, она мнѣ шепчетъ: — «да это... лисичка!» Да, лисичка, совсѣмъ ручная. Глядимъ на нее, не шелохнемся. Глядитъ и она на насъ. Странное чувство — близости и довѣрія, и неизъяснимой радости... отчего? Самая обыкновенная лисичка, только... умильная...» (Владимірова, 1936.) далѣе...


И. С. ШМЕЛЕВЪ. «СТАРЫЙ ВАЛААМЪ». ГЛАВА 10-Я (1936)

Иван Сергеевич Шмелев «Куда ни пойдешь на Валаамѣ — всюду встрѣтишь, совсѣмъ нежданно, крестъ гранитный или гранитную часовню. Зайдешь далеко въ лѣсъ. Дорога невѣдомо куда уходить. Впереди лѣсъ стѣной, камень-глыбы. Забываешь, гдѣ ты... — и вдругъ, на поворотѣ, подъ широкой елью, какъ подъ шатромъ, — часовня. Дверь открыта; на аналоѣ крестъ и евангеліе; кадило, псалтырь старинный, и благодатно взираетъ Богоматерь, или Спаситель, кроткій, призываетъ къ Себѣ трудящихся и обремененныхъ. Иногда вылетитъ пичужка, покрутится надъ вами и влетитъ въ часовню. А кругомъ — первобытный лѣсъ. Вѣтерокъ — откуда-то вдругъ прорвется шевельнетъ голубенькую выцвѣтшую ленту на иконѣ. Хорошо здѣсь сидѣть, подумать. Воистину, тишина святая. Бѣлка надъ головой порхаетъ, роняетъ шишки. А то, случится, выйдетъ къ вамъ на дорогу олень рогатый, или широкобокій лось, постоитъ совсѣмъ неподалеку, поглядитъ въ обѣ стороны, заслышитъ колеса по «лудѣ» гремучей или молитву инока и повернетъ неспѣшно въ чащу, похрустывая буреломомъ. Необыкновенное чувство испытаешь, когда увидишь лѣсную часовенку такую: такъ вотъ, будто, и освѣтитъ, и дебри не хмурятся и не пугаютъ глушью, а свято смотрятъ, въ самую душу проникаютъ...» (Владимірова, 1936.) далѣе...


И. С. ШМЕЛЕВЪ. «СТАРЫЙ ВАЛААМЪ». ГЛАВА 9-Я (1936)

Иван Сергеевич Шмелев «Быстро идемъ, бѣжимъ: надо вернутьсяѣ, не огорчить о. Антипу: строгій онъ, порядокъ любитъ. Мимо пустынной пристани. Проливомъ. Солнце зашло за Валаамъ. Померкло, засвѣжѣло. На берегу монашекъ-старичокъ складываетъ щепу — для пароходика. Рыбаки-монахи растягиваютъ на держалкахъ сѣти; только что осмолили: крѣпкій запахъ, до сердца проникаетъ. Пахнетъ щепой еловой, смолой, водой и... ладаномъ? Валаамомъ пахнетъ. Это запахъ вечерней свѣжести, сѣтей смоленыхъ и — святости? — запахъ Валаама, обители «за гранью міра», — называлъ я такъ, — впитался въ память, и доселѣ слышу. Трудники все еще копошатся, рубятъ гранитъ, чеканятъ, пилятъ... проволочной пилой! — какъ странно. Хочется смотрѣть, а надо къ трапезѣ вернуться. Бѣжимъ. Молотки гранильщиковъ постукиваютъ рѣже, трудники устали, посиживаютъ на гранитныхъ глыбахъ. Вотъ и лѣсъ. Дрема и тишина ползутъ изъ чащи. Скоро доползутъ и до собора, служка ударитъ въ колоколъ, и день на Валаамѣ, а тамъ, на Ладогѣ, еще заря: тамъ еще огненное солнце. Рука съ рукой, бѣжимъ мы глушью. На дорогѣ еще свѣтло. Видно, какъ прорыжѣло что-то... бѣлка! Смотримъ, какъ вьется въ еляхъ. Подъ ними уже сумракъ, гуще. Пахнетъ тепломъ еловымъ, прянымъ...» (Владимірова, 1936.) далѣе...


Н. В. ГОГОЛЬ. ВЕЧЕРЪ НАКАНУНѢ ИВАНА КУПАЛА (1921)

Николай Васильевич Гоголь «За Ѳомою Григорьевичемъ водилась особеннаго рода странность: онъ до смерти не любилъ пересказывать одно и то же. Бывало, иногда, если упросишь его разсказать что сызнова, то, смотри, что-нибудь да вкинетъ новое, или переиначитъ такъ, что узнать нельзя. Разъ, одинъ изъ тѣхъ господъ, — намъ, простымъ людямъ, мудрено и назвать ихъ: писаки они — не писаки, а вотъ то самое, что барышники на нашихъ ярмаркахъ: нахватаютъ, напросятъ, накрадутъ всякой всячины, да и выпускаютъ книжечки, не толще букваря, каждый мѣсяцъ или недѣлю, — одинъ изъ этихъ господъ и выманилъ у Ѳомы Григорьевича эту самую исторію, а онъ вовсе и позабылъ о ней. Только пріѣзжаетъ изъ Полтавы тотъ самый паничъ, въ гороховомъ кафтанѣ, про котораго говорилъ я, и котораго одну повѣсть вы, думаю, уже прочли, — привозитъ съ собою небольшую книжечку и, развернувши посерединѣ, показываетъ намъ. Ѳома Григорьевичъ готовъ уже былъ осѣдлать носъ свой очками, но, вспомнивъ, что онъ забылъ ихъ подмотать нитками и облѣпить воскомъ, передалъ мнѣ. Я, такъ какъ грамоту кое-какъ разумѣю и не ношу очковъ, принялся читать. Не успѣлъ перевернуть двухъ страницъ, какъ онъ вдругъ остановилъ меня за руку...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...


Н. В. ГОГОЛЬ. СОРОЧИНСКАЯ ЯРМАРКА (1921)

Николай Васильевич Гоголь «Какъ упоителенъ, какъ роскошенъ лѣтній день въ Малороссіи! Какъ томительно-жарки тѣ часы, когда полдень блещетъ въ тишинѣ и зноѣ, и голубой, неизмѣримый океанъ, сладострастнымъ куполомъ нагнувшійся надъ землею, кажется, заснулъ, весь потонувши въ нѣгѣ, обнимая и сжимая прекрасную въ воздушныхъ объятіяхъ своихъ! На немъ ни облака; въ полѣ ни рѣчи. Все какъ будто умерло; вверху только, въ небесной глубинѣ, дрожитъ жаворонокъ, и серебряныя пѣсни летятъ по воздушнымъ ступенямъ на влюбленную землю, да изрѣдка крикъ чайки, или звонкій голосъ перепела отдается въ степи. Лѣниво и бездумно, будто гулящіе безъ цѣли, стоятъ подоблачные дубы, и ослѣпительные удары солнечныхъ лучей зажигаютъ цѣлыя живописныя массы листьевъ, накидывая на другія темную, какъ ночь, тѣнь, по которой только при сильномъ вѣтрѣ прыщетъ золото. Изумруды, топазы, яхонты эѳирныхъ насѣкомыхъ сыплются надъ пестрыми огородами, осѣняемыми статными подсолнечниками. Сѣрыя скирды сѣна и золотые снопы хлѣба станомъ располагаются въ полѣ и кочуютъ по его неизмѣримости. Нагнувшіяся отъ тяжести плодовъ широкія вѣтви черешенъ, сливъ, яблонь, грушъ...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...


С. М. СОЛОВЬЕВЪ. «УЧЕБНАЯ КНИГА РУССКОЙ ИСТОРІИ». ГЛАВА 30-Я (1880)

Сергей Михайлович Соловьев «20 іюня 1605 года Лжедимитрій съ торжествомъ въѣхалъ въ Москву. Богданъ Бѣльскій, снова возвращенный въ Москву, торжественно, съ Лобнаго мѣста свидѣтельствовалъ передъ народомъ, что новый царь есть истинный Димитрій. Но другое втихомолку свидѣтельствовалъ князь Василій Шуйскій; онъ поручилъ одному купцу и одному лѣкарю разглашать въ народѣ, что новый царь — самозванецъ. Басмановъ узналъ о слухахъ, узналъ отъ кого они идутъ, и донесъ царю. Шуйскій былъ схваченъ, и Лжедимитрій отдалъ дѣло на судъ собору изъ духовенства, вельможъ и простыхъ людей; соборъ осудилъ Шуйскаго на смерть: уже былъ онъ выведенъ на мѣсто казни, какъ прискакалъ гонецъ съ объявленіемъ помилованія; Шуйскаго вмѣстѣ съ братьями сослали въ галицкіе пригороды, но прежде, нежели они достигли мѣста ссылки, ихъ возвратили въ Москву, отдали имѣніе и боярство. Извѣстить области о восшествіи на престолъ новаго царя долженъ былъ патріархъ; такъ какъ Іовъ былъ свергнутъ, то на его мѣсто возвели рязанскаго архіепископа Игнатія, родомъ Грека, который первый изъ архіереевъ призналъ Лжедимитрія истиннымъ царемъ. Но признаніе Игнатія не могло окончательно утвердить новаго царя на престолѣ...» (М., 1880.) далѣе...


С. М. СОЛОВЬЕВЪ. «УЧЕБНАЯ КНИГА РУССКОЙ ИСТОРІИ». ГЛАВА 29-Я (1880)

Сергей Михайлович Соловьев «На вопросъ патріарха и бояръ: «Кому приказываешь царство?» умирающій Ѳеодоръ отвѣчалъ: «Во всемъ царствѣ и въ васъ воленъ Богъ; какъ Ему угодно, такъ и будетъ». По смерти Ѳеодора поспѣшили присягнуть женѣ его, царицѣ Иринѣ, чтобъ избѣжать междуцарствія. Но Ирина отказалась отъ престола, уѣхала изъ дворца въ Новодѣвичій монастырь, гдѣ и постриглась подъ именемъ Александры. Не смотря на то, дѣла производились ея именемъ, дѣйствительно же въ главѣ правленія стоялъ патріархъ; ему слѣдовательно принадлежалъ и первый голосъ въ дѣлѣ царскаго избранія, а Іовъ былъ самый ревностный приверженецъ Годунова. И такъ за Годунова былъ патріархъ; за Годунова было долголѣтнее пользованіе царскою властію при Ѳеодорѣ, доставлявшее ему большія средства: повсюду правительственныя должности занимали люди всѣмъ ему обязанные; при Ѳеодорѣ онъ самъ и родственники его пріобрѣтали огромное богатство, также могущественное средство пріобрѣтать доброжелателей; за Годунова было то обстоятельство, что сестра его признавалась царицею правительствующею: кто же мимо роднаго брата могъ взять скипетръ изъ рукъ ея?...» (М., 1880.) далѣе...


Н. В. ГОГОЛЬ. «ВЫБР. МѢСТА ИЗЪ ПЕРЕП. СЪ ДРУЗЬЯМИ». ЧАСТЬ 22-Я (1921)

Николай Васильевич Гоголь «Главное то, что ты уже пріѣхалъ въ деревню и положилъ себѣ непремѣнно быть помѣщикомъ; прочее все придетъ само собою. Не смущайся мыслями, будто прежнія узы, связывавшія помѣщика съ крестьянами, исчезнули навѣки. [Что онѣ исчезли, это правда; что виноваты тому сами помѣщики, это тоже правда; но] чтобы навсегда или навѣки онѣ исчезнули, — плюнь ты на такія слова: сказать ихъ можетъ только тотъ, кто далѣе своего носа ничего не видитъ. Русскаго ли человѣка, который такъ умѣетъ быть благодарнымъ за всякое добро, какому его ни надоумишь, русскаго ли человѣка трудно привязать къ себѣ? Такъ можно привязать, что послѣ будешь думать только о томъ, какъ бы его отвязать отъ себя. Если только исполнишь въ точности все то, что теперь тебѣ скажу, то къ концу же года увидишь, что я правъ. Возьмись за дѣло помѣщика, какъ слѣдуетъ за него взяться въ настоящемъ и законномъ смыслѣ. Собери прежде всего мужиковъ и объясни имъ, что такое ты, и что такое они: что помѣщикъ ты надъ ними не потому, чтобы тебѣ хотѣлось повелѣвать и быть помѣщикомъ; но потому, что ты уже есть помѣщикъ, что ты родился помѣщикомъ, что взыщетъ съ тебя Богъ, если-бъ ты промѣнялъ это званіе на другое...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...


Н. В. ГОГОЛЬ. «ВЫБР. МѢСТА ИЗЪ ПЕРЕП. СЪ ДРУЗЬЯМИ». ЧАСТЬ 21-Я (1921)

Николай Васильевич Гоголь «Я радъ, что здоровье ваше лучше; мое же здоровье... но въ сторону наши здоровья: мы должны позабыть о нихъ, такъ же, какъ и о себѣ. Итакъ, вы возвращаетесь вновь въ вашъ губернскій городъ. Вы должны съ новыми силами возлюбить его: онъ вашъ, онъ ввѣренъ вамъ, онъ долженъ быть вашимъ роднымъ. Вы напрасно начинаете думать вновь, что ваше присутствіе относительно дѣятельности общественной въ немъ совершенно безполезно, что общество испорчено въ корнѣ. Вы просто устали — вотъ и все! Дѣятельность губернаторшѣ предстоитъ всюду, на всякомъ шагу. Она даже и тогда производитъ вліяніе, когда ничего не дѣлаетъ. Вы сами уже знаете, что дѣло не въ суетахъ и въ опрометчивыхъ бросаньяхъ на все. Передъ вами два живые примѣра, которыхъ вы сами назвали. Предшественница ваша Ж*** завела кучу благотворительныхъ заведеній, а съ ними вмѣстѣ — и кучу бумажной переписки и возни, экономовъ, секретарей, кражу, безтолковщину, и прославилась благотворительностью въ Петербургѣ, и надѣлала кутерьму въ К***. Княгиня же О***, бывшая до нея губернаторшей въ томъ же вашемъ городѣ К***, не завела никакихъ заведеній, ни пріютовъ, не прошумѣла нигдѣ дальше своего города, не имѣла даже никакого вліянія на своего мужа...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...


Н. В. ГОГОЛЬ. «ВЫБР. МѢСТА ИЗЪ ПЕРЕП. СЪ ДРУЗЬЯМИ». ЧАСТЬ 20-Я (1921)

Николай Васильевич Гоголь «Нѣтъ выше званія, какъ монашеское, и да сподобитъ насъ Богъ когда-нибудь надѣть простую рясу чернеца, такъ желанную душѣ моей, о которой уже и помышленіе мнѣ въ радость. Но безъ зова Божія этого не сдѣлать. Чтобы имѣть право удалиться отъ міра, нужно умѣть распроститься съ міромъ. «Раздай все имущество свое нищимъ и тогда ступай въ монастырь», — такъ говорится всѣмъ туда идущимъ. У васъ есть богатство, вы его можете раздать нищимъ; но что же мнѣ раздать? Имущество мое не въ деньгахъ. Богъ мнѣ помогъ накопить нѣсколько умнаго и душевнаго добра и далъ нѣкоторыя способности, полезныя и нужныя другимъ — стало-быть, я долженъ раздать это имущество неимущимъ его, а потомъ уже идти въ монастырь. Но и вы одной денежной раздачей не получите на то права. Если бы вы были привязаны къ вашему богатству и вамъ было бы тяжело съ нимъ разстаться, тогда другое дѣло; но вы къ нему охладѣли, для васъ оно теперь ничто — гдѣ-жъ вашъ подвигъ и ваше пожертвованіе? Или, выбросивши за окошко ненужную вещь, значитъ сдѣлать добро своему брату, разумѣя добро въ высокомъ смыслѣ христіанскомъ? Нѣтъ, для васъ такъ же, какъ и для меня, заперты двери желанной обители. Монастырь вашъ — Россія!...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...


Н. В. ГОГОЛЬ. «ВЫБР. МѢСТА ИЗЪ ПЕРЕП. СЪ ДРУЗЬЯМИ». ЧАСТЬ 19-Я (1921)

Николай Васильевич Гоголь «Безъ любви къ Богу никому не спастись, а любви къ Богу у васъ нѣтъ. Въ монастырѣ ея не найдется; въ монастырь идутъ одни тѣ, которыхъ уже позвалъ туда Самъ Богъ. Безъ воли Бога нельзя и полюбить Его. Да и какъ полюбить Того, Котораго никто не видалъ? Какими молитвами и усиліями вымолить у Него эту любовь? Смотрите, сколько есть теперь на свѣтѣ добрыхъ и прекрасныхъ людей, которые добиваются жарко этой любви и слышатъ одну только черствость да холодную пустоту въ душахъ. Трудно полюбить, Того, Кого никто не видалъ. Одинъ Христосъ принесъ и возвѣстилъ намъ тайну, что въ любви къ братьямъ получаемъ любовь къ Богу. Стóитъ только полюбить ихъ такъ, какъ приказалъ Христосъ, и сама собой выйдетъ въ итогѣ любовь къ Богу Самому. Идите же въ міръ и пріобрѣтите прежде любовь къ братьямъ. Но какъ полюбить братьевъ? Какъ полюбить людей? Душа хочетъ любить одно прекрасное, а бѣдные люди такъ несовершенны, и такъ въ нихъ мало прекраснаго! Какъ же сдѣлать это? Поблагодарите Бога прежде всего за то, что вы русскій. Для русскаго теперь открывается этотъ путь, и этотъ путь — есть сама Россія. Если только возлюбитъ русскій Россію, возлюбитъ и все, что ни есть въ Россіи. Къ этой любви насъ ведетъ теперь Самъ Богъ...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...


СБОРНИКЪ РѢЧЕЙ ДОНСКОГО АТАМАНА П. Н. КРАСНОВА (1918 Г. МАЙ-СЕНТЯБРЬ)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «При преступномъ содѣйствіи нѣкоторой части нашей интеллигенціи, при предательствѣ и измѣнѣ многихъ сановниковъ и генераловъ, рушится великое зданіе Россійской Имперіи и подъ радостный визгъ черни совершается «великая безкровная революція». А затѣмъ пріѣзжаетъ изъ Германіи въ запломбированномъ вагонѣ Ленинъ и начинаетъ вмѣстѣ съ великимъ провокаторомъ и предателемъ Керенскимъ сознательно разрушать Россію. Замученъ и истерзанъ послѣдній русскій верховный главнокомандующій Духонинъ, разстрѣляны и избиты лучшіе генералы и офицеры, въ неизвѣстности, какъ бѣглецъ обрѣтается лучшій сынъ родины — генералъ Корниловъ. Распалось великое зданіе Россіи, разлетѣлось на многіе куски и пылью и снарядомъ покрылась русская земля. Въ Брестѣ отъ имени русскаго народа Бронштейнъ, Іоффе и Караханъ заключаютъ позорный миръ, украинцы отбираютъ отъ Дона лучшій кусокъ — Таганрогскій и часть Донецкаго округа и просятъ занять его для нихъ германцевъ... Какъ бы страшная непогожая ночь спустилась надъ Свято-Русской землей. Братъ возсталъ на брата. Пламя убійствъ трепетнымъ огнемъ понеслось съ сѣвера на югъ... Смирновы и Подтелковы, комиссары и совѣты, Дуньки Ковалевы и Маруськи, главковерхи въ юбкахъ и безъ юбокъ сдали казачью землю...» (Новочеркасскъ, 1919.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. ЛЮБИТЕ РОССІЮ! (1995)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «Вся исторія Россіи — это сплошная красота. Это такое величіе духа русскаго народа, что слезы навертываются на глаза, когда читаешь, какъ обороняли русскіе Псковъ, какъ сражались подъ Нарвой, какъ побѣждали подъ Полтавой, какъ изъ ничего создали великій флотъ. А Суворовскіе походы, а Русская Армія, съ вѣнкомъ свободы идущая въ далекій заграничный походъ къ самому Парижу, а освобожденіе сербовъ и болгаръ, освобожденіе армянъ. Забыли мы эту культурную величайшую работу, которую внесъ въ міръ Русскій Народъ и Русская Армія?! Съ ядовитымъ шипѣніемъ гады Русской земли, бѣсы-разрушители счастья русскаго ищутъ только темныя страницы русскаго быта. Описываютъ крѣпостное право, киваютъ на ошибки прошлаго. Но развѣ не было этихъ ошибокъ у сосѣдей? Развѣ не было вассаловъ въ Западной Европѣ, и рабство было, только ли въ Россіи? А пытки, инквизиція, а то, что вызвало взрывъ негодованія во французскомъ народѣ и революцію — вѣдь это современники Ивана Грознаго, это современница золотого вѣка Екатерины Великой, когда было заложено первое зерно свободы русскаго народа...» («Донъ». Ростовъ-на-Дону, 1995.) далѣе...

Наши баннеры

ПРОСИМЪ ВАСЪ ПОДДЕРЖАТЬ НАШЪ САЙТЪ.

Баннеръ Размѣры Кодъ баннера
88 x 31 <!--lib.russportal.ru-->
<a href=http://lib.russportal.ru><img src=http://lib.russportal.ru/image/lib88x31.gif width="88" height="31" border=0 title='Русские классики XVIII - нач. XX вв. в старой орфографии'></a>
<!--lib.russportal.ru-->
468 x 60 <!--lib.russportal.ru-->
<a href=http://lib.russportal.ru><img src=http://lib.russportal.ru/image/lib468x60.gif width="468" height="60" border=0 title='Русские классики XVIII - нач. XX вв. в старой орфографии'></a>
<!--lib.russportal.ru-->


Наверхъ

0