Русскіе классики XVIII – нач. XX вв. въ старой орѳографіи
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Литературное наслѣдіе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе писатели

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
Ж | З | И | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ч | Ш | Я | N

Основные авторы

А. С. Пушкинъ († 1837 г.)
-
М. Ю. Лермонтовъ († 1841 г.)
-
Н. В. Гоголь († 1852 г.)
-
И. А. Крыловъ († 1844 г.)

Раздѣлы сайта

Духовная поэзія
-
Русская идея
-
Дѣтское чтеніе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - суббота, 23 iюня 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 7.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ЛИТЕРАТУРНОЕ НАСЛѢДІЕ РОССІИ

«ЛИТЕРАТУРНОЕ НАСЛѢДІЕ РОССІИ» — ОДИНЪ ИЗЪ ПРОЕКТОВЪ «РУССКАГО ПОРТАЛА»

Сайтъ основанъ 26 Мая 2009 г. (8 Іюня 2009 г. по н. ст.) въ день 210-лѣтія со дня рожденія Александра Сергѣевича Пушкина.
RSS-каналъ сайтаhttp://www.russportal.ru/news/rss.php?h=7.         Разсылка новостейhttp://www.russportal.ru/subscribe
Экспортъ новостей въ «Живомъ журналѣ»http://russportal.livejournal.com

«Русь».

Н. В. ГогольРусь! Русь! вижу тебя изъ моего чуднаго, прекраснаго далека, тебя вижу. Бѣдна природа въ тебѣ; не развеселятъ, не испугаютъ взоровъ дерзкія ея дива, вѣнчанныя дерзкими дивами искусства, — города съ многооконными высокими дворцами, вросшими въ утесы, картинные дерева и плющи, вросшіе въ домы, въ шумѣ и въ вѣчной пыли водопадовъ; не опрокинется назадъ голова посмотрѣть на громоздящіяся безъ конца надъ нею и въ вышинѣ каменныя глыбы; не блеснутъ сквозь наброшенныя одна на друтую темныя арки, опутанныя виноградными сучьями, плющами и несмѣтными милліонами дикихъ розъ, не блеснутъ сквозь нихъ вдали вѣчныя линіи сіяющихъ горъ, несущихся въ серебряныя, ясныя небеса. Открыто-пустынно и ровно все въ тебѣ; какъ точки, какъ значки, непримѣтно торчатъ среди равнинъ невысокіе твои города; ничто не обольститъ и не очаруетъ взора. Но какая же непостижимая, тайная сила влечетъ къ тебѣ? Почему слышится и раздается немолчно въ ушахъ твоя тоскливая, несущаяся по всей длинѣ и ширинѣ твоей, отъ моря до моря, пѣсня? Чтó въ ней, въ этой пѣснѣ? Что зоветъ и рыдаетъ, и хватаетъ за сердце? Какіе звуки болѣзненно лобзаютъ и стремятся въ душу, и вьются около моего сердца? Русь! чего же ты хочешь отъ меня? Какая непостижимая связь таится между нами? Что глядишь ты такъ, и зачѣмъ все, что ни есть въ тебѣ, обратило на меня полныя ожиданія очи?.. И еще, полный недоумѣнія, неподвижно стою я, а уже главу осѣнило грозное облако, тяжелое грядущими дождями, и онѣмѣла мысль предъ твоимъ пространствомъ. Чтó пророчитъ сей необъятный просторъ? Здѣсь ли, въ тебѣ ли не родиться безпредѣльной мысли, когда ты сама безъ конца? Здѣсь ли не быть богатырю, когда есть мѣсто, гдѣ развернуться и пройтись ему? И грозно объемлетъ меня могучее пространство, страшною силою отразясь въ глубинѣ моей; неестественною властью освѣтились мои очи... У! какая сверкающая, чудная, незнакомая землѣ даль! Русь!.. (Н. В. Гоголь. Отрывокъ изъ XI гл. I т. «Мертвыхъ душъ».)

Анонсы обновленій

ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. РОМАНЪ "АМАЗОНКА ПУСТЫНИ". ГЛАВА 33-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Эти недѣли сентября Иванъ Павловичъ часто отлучался. Разъ уѣхалъ на сутки, потомъ пропадалъ трое сутокъ, потомъ опять на сутки, наконецъ, уѣхалъ на недѣлю. Ѣздилъ онъ "по дѣламъ службы", какъ онъ говорилъ Фанни, всякій разъ предупреждая ее объ отъѣздѣ и указывая приблизительно, когда онъ вернется. Возвращался онъ всегда раньше срока и въ этомъ Фанни оцѣнила его деликатность: онъ не хотѣлъ, чтобы она безпокоилась. Уѣзжалъ онъ таинственно, всегда подъ вечеръ или ночью, выбирая темныя безлунныя ночи, часто въ ненастную погоду и возвращался ночью. Тихо проходилъ къ себѣ, такъ что Фанни и не знала о его пріѣздѣ. И только утромъ заставала его, ожидающимъ ея выхода за чайнымъ столомъ. Она искренно радовалась его возвращенію и весело его встрѣчала. Сначала она думала, что онъ ловитъ контрабанду. Но на это не походило. Онъ уѣзжалъ всегда съ однимъ и тѣмъ же казакомъ Воробьевымъ. Очень недалекимъ, неразвитымъ парнемъ, который никогда ничего толкомъ не могъ сказать. Уѣзжалъ онъ озабоченный и возвращался такой же. Фанни не допрашивала его ни о чемъ. Не говоритъ, — значитъ нельзя. Не ея дѣло. Она была увѣрена, что онъ ей скажетъ, что отъ нея у него секрета нѣтъ. И не ошиблась. Въ послѣднюю поѣздку, длившуюся недѣлю, онъ бралъ съ собою пять казаковъ и Пороха и предварительно посылалъ пакетъ въ полковой штабъ. Поѣхалъ онъ, только получивши бумагу изъ штаба. Уѣзжалъ онъ рано утромъ и Фанни видѣла, что онъ поѣхалъ за границу...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. РОМАНЪ "АМАЗОНКА ПУСТЫНИ". ГЛАВА 32-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Когда Иванъ Павловичъ съ Фанни вернулись на Кольджатъ, тамъ уже была зима. Снѣгъ ровною пеленою покрылъ крыши постовыхъ построекъ, дворъ, склоны горъ. Глухо шумѣла Кольджатка между обледенѣлыхъ камней. Веранда была засыпана снѣгомъ и слоемъ снѣга же покрыты были неубранные столъ, стулья и кресло. Скучная, долгая горная зима наступила. Внизу, въ долинѣ, зеленѣли деревья, висѣли на яблоняхъ тяжелые и крупные, румяные вѣрненскіе яблоки, желтая, выгорѣвшая степь и пески пустыни млѣли подъ знойными лучами солнца. Тамъ наступало лучшее время года, продолжительная средне-азіатская осень, которая обѣщала стоять до конца декабря. Убрали снѣгъ съ веранды, перенесли столовою въ кабинетъ, затопили печи, устроились по зимнему. Въ первый же день Иванъ Павловичъ попробовалъ напомнить Фанни о томъ, что дала ему Фанни "дѣвушка-волкъ". Былъ тихій вечеръ. Чай былъ допитъ. Самоваръ пѣлъ про Россію, про Донъ, про зимовники задонской степи, про Петербургъ и про театры... Не разберешь, что именно пѣлъ онъ, но ворошилъ мозги въ хорошенькой головкѣ и она опустилась на грудь, прикрытую шерстяною кофточкою и глаза изъ-подъ чернаго полога рѣсницъ смотрѣли упорно на допитую чашку. Въ этомъ взглядѣ, въ наклонѣ головы на тонкой шеѣ, въ тихой грусти, точно охватившей всю юную душу, было столько женственнаго, дѣвичьяго, любящаго и любовнаго, что Иванъ Павловичъ рѣшилъ попробовать и намекнуть, только намекнуть, на мучившій его вопросъ...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. РОМАНЪ "АМАЗОНКА ПУСТЫНИ". ГЛАВА 31-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Наступила осень. Но ничто не измѣнилось въ природѣ Кольджата. Такъ же черны были скалы и утесы ущелій и также желтъ песокъ. Только горы, на которыхъ лѣтомъ бѣлы были лишь вершины, да ущелья съ ледниками, искрились сплошь снѣгами, и снѣга эти спускались съ каждою бурею все ниже и подходили къ Кольджату. Потянулись киргизы съ высокихъ плоскогорій своихъ лѣтовокъ на зимовку въ пустыню. Отъѣвшіеся въ густыхъ травахъ горъ табуны и стада шли на зимнюю голодовку. Почта, приходившая изъ полка, говорила, что и тамъ заканчивалась лѣтняя работа. Ушли на льготу казаки, были отданы приказы о смотрахъ полковыхъ ученій и стрѣльбы. Пріѣзжалъ командующій войсками, были маневры. Пушечная стрѣльба доносилась до Кольджата. Внизу были скачки, балы, спектакли, концерты, вечера — праздновали и веселились, какъ умѣли. На скачкахъ всѣ призы забралъ Аничковъ на Альмансорѣ, а на состязаніяхъ въ стрѣльбѣ отличился командиръ полка Первухинъ, — но эта жизнь не касалась Кольджатскаго поста и онъ по прежнему не жилъ, а прозябалъ унылою постовою жизнью. Ни контрабанды, ни разбойниковъ, ни приключеній. Однажды съ почтой, вмѣстѣ съ приказами и казенными пакетами пришло и частное письмо. Кривымъ, размашистымъ почеркомъ былъ написанъ адресъ Ивана Павловича и по почерку и по печати Иванъ Павловичъ узналъ, что писалъ бриг. генералъ Павелъ Павловичъ Кондоровъ. Онъ безпокоился, что племянница Ивана Павловича...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. РОМАНЪ "АМАЗОНКА ПУСТЫНИ". ГЛАВА 30-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Надъ площадкой было ясное небо, сверкающее миріадами ясныхъ звѣздъ, а въ нѣсколькихъ шагахъ ниже ея клубились черныя тучи. Вѣтеръ крутилъ и гналъ ихъ со страшною силою. Тамъ разыгралась небывалая горная вьюга. — "Ты понимаешь, Иванъ, что внизу теперь творится!", — говорилъ, въ восторгѣ потирая руки Гараська. — "Тамъ адъ кромѣшный. Ни человѣкъ, ни лошадь не устоитъ. Имъ одно спасенье — бѣжать внизъ. Да еще и убѣгутъ ли? Понялъ..." — "Да", — тихо и раздѣльно сказалъ Иванъ Павловичъ. — "Это чудо Божіе! Должно быть кто-нибудь за насъ горячо и съ вѣрою помолился". — "Я разъ былъ застигнуть здѣсь такою вьюгою", — говорилъ Гараська. — "Чуть не погибъ. Одну лошадь сорвало вѣтромъ съ обрыва. Такъ и не нашли. Имъ теперь не до насъ. Уходятъ поди-ка, голубчики, въ степь". — "А если вьюга поднимается?", — спросилъ Иванъ Павловичъ. — "Не было примѣра. Сколько живу въ горахъ, всегда она идетъ внизъ, а не вверхъ. Да, и если бы поднялась, такъ въ этой котловинѣ единственно, что засыпало бы насъ по поясъ снѣгомъ и больше ничего. Теперь, братъ, можно спать спокойно". Фанни, шатаясь пошла въ хижину. Все пережитое за этотъ день сломило ее. Весенька тревожно глядѣлъ по сторонамъ, испуганно прислушиваясь къ вою вѣтра и гулу его между скалъ. — "Что тамъ?", — спросилъ онъ Фанни. — "Ничего. Вѣтеръ. Буря..." — отвѣчала она. — "А насъ не снесетъ?" — "Никогда. Мы защищены скалами". Въ заднемъ отдѣленіи хижины Царанка разставлялъ ей койку...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


СВОДЪ ОСНОВНЫХЪ ГОСУД. ЗАКОНОВЪ РОССІЙСКОЙ ИМПЕРІИ (1912)

Царские Регалии «Ст. 1. Государство Россійское едино и нераздѣльно. 2. Великое Княжество Финляндское, составляя нераздѣльную часть Государства Россійскаго, во внутреннихъ своихъ дѣлахъ управляется особыми установленіями на основаніи особаго законодательства. 3. Русскій языкъ есть языкъ общегосударственный и обязателенъ въ арміи, во флотѣ и во всѣхъ государственныхъ и общественныхъ установленіяхъ. Употребленіе мѣстныхъ языковъ и нарѣчій въ государственныхъ и общественныхъ установленіяхъ опредѣляется особыми законами. 4. Императору Всероссійскому принадлежитъ Верховная Самодержавная власть. Повиноваться власти Его, не только за страхъ, но и за совѣсть, Самъ Богъ повелѣваетъ. 5. Особа Государя Императора священна и неприкосновенна. 6. Та же Верховная Самодержавная власть принадлежитъ Государынѣ Императрицѣ, когда наслѣдство Престола въ порядкѣ, для сего установленномъ, дойдетъ до лица женскаго; но супругъ Ея не почитается Государемъ: онъ пользуется почестями и преимуществами, наравнѣ съ супругами Государей, кромѣ титула. 7. Государь Императоръ осуществляетъ законодательную власть въ единеніи съ Государственнымъ Совѣтомъ и Государственною Думою. 8. Государю Императору принадлежитъ починъ по всѣмъ предметамъ законодательства. Единственно по Его почину Основные Государственные Законы могутъ подлежать пересмотру въ Государственномъ Совѣтѣ и Государственной Думѣ...» (СПб., 1912.) далѣе...


ПРЕДИСЛОВІЕ КЪ ИЗДАНІЮ СВОДА ЗАКОНОВЪ РОССІЙСКОЙ ИМПЕРІИ (1912)

Двуглавый Орел. Малый Герб Российской Империи «Всякому лицу, которому приходится имѣть дѣло съ нашимъ дѣйствующимъ законодательствомъ, хорошо извѣстно, насколько трудно въ немъ правильно оріентироваться. Трудность эта обусловливается отнюдь не недостатками принятой у насъ системы кодификаціи, а исключительно тѣмъ вполнѣ понятнымъ и неизбѣжнымъ обстоятельствомъ, что кодификаціонныя учрежденія, даже при самой большой ихъ производительности, никогда не въ состояніи поспѣть за быстро идущею впередъ законодательною работою. Послѣдствіемъ этого оказывается, что оффиціальный текстъ послѣднихъ изданій отдѣльныхъ томовъ Свода Законовъ уже въ скоромъ сравнительно времени послѣ ихъ появленія оказывается устарѣвшимъ, въ виду необходимости примѣненія его на практикѣ въ связи съ выходящими періодически Продолженіями и издаваемыми послѣ ихъ выхода новыми узаконеніями. Вытекающія изъ сказаннаго затрудненія при примѣненіи Свода Законовъ особенно чувствительны въ настоящее время. Дѣло въ томъ, что огромное большинство частей Свода издано въ послѣдній разъ до 1906 г., а потому при ихъ примѣненіи приходится руководствоваться не только текстомъ ихъ послѣднихъ изданій, но и сразу тремя Продолженіями: своднымъ Продолженіемъ 1906 г., изданнымъ въ пяти объемистыхъ томахъ, и очередными 1908 и 1909 гг. Сверхъ того приходится имѣть въ виду цѣлый рядъ новѣйшихъ узаконеній, появившихся въ теченіе всего 1910 и первыхъ мѣсяцевъ 1911 гг. Наконецъ, необходимо сообразоваться...» (СПб., 1912.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. РОМАНЪ "АМАЗОНКА ПУСТЫНИ". ГЛАВА 29-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Серьезное положеніе отряда не ускользнуло, ни отъ казаковъ, ни отъ Фанни. Казаки на глазъ опредѣлили и силу преслѣдующаго ихъ отряда и свѣжесть лошадей китайскаго эскадрона и поняли, что надежда только на мѣткость своего глаза, да на то, что каждый изъ нихъ дорого продастъ свою жизнь. Всѣ стали серьезны. Отрядъ медленно ползъ по кручамъ, ведя лошадей въ поводу. Съ дороги свернули, замели слѣды, гдѣ сворачивали и пошли но крутому откосу, направляясь прямо къ вершинѣ Ханъ-Тен-Гри, закутанной густыми облаками. Гараська шелъ впереди, отыскивая ему одному извѣстную тропу. Громадныя скалы, торчавшія уродливыми столбами изъ земли, перегораживали дорогу. По пути были разбросаны такіе большіе камни, что ихъ приходилось обходить и потому шли медленно, шагъ за шагомъ. Лошади, недовольныя тѣмъ, что свернули съ большой дороги, еле тянулись. Васенька безпокойно озирался и спрашивалъ, что это значитъ. Ему сказали, что идутъ на ночлегъ. Часто останавливались и съ тревогой въ сердцѣ замѣчали, что разстояніе между ними и эскадрономъ уменьшилось, что стали видны отдѣльные всадники. Вступая въ горы, эскадронъ свернулся въ одну колонну и выслалъ дозоры и по тому, какъ широко пошли эти дозоры было ясно, что они захватятъ и обнаружатъ отрядъ. Туманъ густого облака закуталъ путниковъ и вымочилъ ихъ одежды, какъ хорошій дождь. Между валуновъ, скалъ и пиковъ показались слѣды бараньяго помета, узенькая тропочка чуть замѣтной лентой вилась...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. РОМАНЪ "АМАЗОНКА ПУСТЫНИ". ГЛАВА 28-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Первые пять дней пути шли сторожко, съ оглядкой, все ждали погони. Васенька окрѣпъ на воздухѣ и на хорошей пищѣ и пришелъ въ себя. Идрисъ ему досталъ все чистое изъ вьюковь, онъ побрился и даже усы подвилъ. Ѣхать верхомъ онъ еще не могъ, но уже легко выносилъ качку носилокъ на широкомъ ходу лошадей. Онъ исхудалъ, былъ молчаливъ и задумчивъ. И его, испытаннаго искателя приключеній, это приключеніе придавило. Былъ молчаливъ и тревоженъ и Иванъ Павловичъ. Лошади уставали. Впереди былъ рядъ переваловъ, грозныхъ ущелій и успѣютъ, или не успѣютъ они пройти ихъ до погони? И это безпокоило его. Былъ молчаливъ Иванъ Павловичъ еще и потому, что все сильнѣе захватывала его привязанность къ Фанни и онъ не зналъ, что ему дѣлать. Отдаться ли этому чувству и плыть въ сладостной истомѣ мечтаній и соблазнительныхъ грезъ по теченію или гнать ихъ отъ себя и смотрѣть, какъ раньше, суровымъ взглядомъ осужденія и на ея лихо заломленную на бокъ кабардинскую шапку и на винтовку за плечами и на всю ея мальчишескую ухватку... Фанни, съ беззаботностью юности наслаждалась путешествіемъ въ полной мѣрѣ. Стряхнувъ призракъ начинавшагося увлеченія Васенькой, испытывая къ нему только отвращеніе и жалость, она снова стала тѣмъ веселымъ, беззаботнымъ мальчишкой, какимъ была, и она носилась на Аксаѣ съ Царанкой и Гараськой, подстерегая дикихъ лошадей, стрѣляя по стадамъ джейрановъ и кладя ихъ мѣткими выстрѣлами къ великому удовольствію стараго охотника...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


В. О. КЛЮЧЕВСКІЙ. "КУРСЪ РУССКОЙ ИСТОРІИ". ЛЕКЦІЯ 26-Я (1908)

Василий Осипович Ключевский «Я указалъ ближайшія внѣшнія слѣдствія, какія вышли изъ основного факта изучаемаго періода. Но этотъ фактъ подѣйствовалъ и на болѣе скрытыя сферы московской государственной жизни, на политическія понятія и внутреннія государственныя отношенія, и это дѣйствіе требуетъ особеннаго вниманія. Указанный фактъ замѣтно отразился на политическомъ самосознаніи московскаго государя и великорусскаго общества. Мы не можемъ, конечно, ожидать, чтобы новое положеніе, въ какомъ очутился московскій государь, какъ бы сильно оно ни почувствовалось, тотчасъ вызвало въ московскихъ правительственныхъ умахъ соотвѣтственный рядъ новыхъ и отчетливыхъ политическихъ понятій. Ни въ одномъ тогдашнемъ памятникѣ мы не найдемъ прямого и цѣльнаго выраженія понятій, отлагавшихся въ умахъ подъ вліяніемъ измѣнившагося положенія. Тогдашніе политическіе дѣльцы не привыкли въ своей дѣятельности ни исходить изъ отвлеченныхъ теорій, ни быстро переходить отъ новыхъ фактовъ къ новымъ идеямъ. Новая идея развивалась туго, долго оставаясь въ фазѣ смутнаго помысла или шаткаго настроенія. Чтобы понять людей въ этомъ состояніи, надобно искать болѣе простыхъ, первичныхъ проявленій человѣческой души, смотрѣть на внѣшнія подробности ихъ жизни, на костюмъ, по которому они строятъ свою походку, на окружающую ихъ обстановку, по которой они подбираютъ себѣ осанку: эти признаки выдаютъ ихъ помыслы и ощущенія, еще неясные для нихъ самихъ...» (М., 1908.) далѣе...


В. О. КЛЮЧЕВСКІЙ. "КУРСЪ РУССКОЙ ИСТОРІИ". ЛЕКЦІЯ 25-Я (1908)

Василий Осипович Ключевский «Обратимся къ изученію третьяго періода нашей исторіи. Онъ начинается съ половины XV в., точнѣе говоря, со вступленія Ивана III на великокняжескій столъ въ 1462 г., и продолжается до начала XVII в. (1613 г.), когда на московскомъ престолѣ является новая династія. Я назвалъ этотъ періодъ временемъ Московской Руси или Великорусскаго государства. Сѣверная Русь, дотолѣ разбитая на самостоятельные мѣстные міры, объединяется подъ одной государственной властью, носителемъ которой является московскій государь: но онъ правитъ при содѣйствіи новаго класса, вокругъ него образовавшагося, боярства. Основой народнаго хозяйства въ этомъ государствѣ остается попрежнему земледѣльческій трудъ вольнаго крестьянина, работающаго на государственной или частной землѣ; но государственная земля все болѣе переходитъ въ руки новаго военнаго класса, создаваемаго государствомъ, и вмѣстѣ съ тѣмъ все болѣе стѣсняется свобода крестьянскаго труда, замѣняясь хозяйственной зависимостью крестьянина отъ служилаго землевладѣльца. Таковы главныя явленія, которыя въ этомъ періодѣ намъ предстоитъ изучить. Прежде всего попытаемся выяснить основной, такъ сказать, центральный фактъ, отъ котораго шли или къ которому сводились всѣ эти явленія. Чтó даетъ намъ право положить грань новаго періода на половинѣ XV в.? Съ этого времени происходятъ важныя перемѣны въ Русской землѣ и всѣ эти перемѣны идутъ отъ Московскаго государства и отъ московскаго государя...» (М., 1908.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. РОМАНЪ "АМАЗОНКА ПУСТЫНИ". ГЛАВА 27-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Назадъ впереди всѣхъ шла Фанни. Она подавалась медленно, неувѣренными шагами, наматывая нитку. За нею Порохъ и Идрисъ несли на носилкахъ Васеньку. Сзади всѣхъ шелъ Иванъ Павловичъ. Вдругъ раздался полный отчаянія голосъ Фанни: "Нитка оборвана!" Всѣ остановились. — "Надо искать. Найдемъ. Гдѣ же она, она недалеко, ей некуда пропасть", — спокойно проговорилъ Порохъ. Носилки поставили на землю и, нагнувшись надъ землею и ставъ во всю ширину улицы пошли, а Идрисъ и Порохъ, поползли на четверенкахъ. И вспомнилось Ивану Павловичу училище и игра "въ лисичку". Бумажный слѣдъ мелкихъ обрывковъ потерянъ въ кустахъ за Лабораторной рощей. Широкой лавой разъѣхались юнкера и ищутъ бумаги. Они изображаютъ гончихъ собакъ. И вотъ кто-то тявкнулъ. Показались клочки бумагъ и всѣ кинулись къ нему и поскакали веселой вереницей по слѣду искать запрятавшагося юнкера "лисичку". Имъ надо поймать его и вырвать изъ-подъ погона лисій хвостъ. Тамъ призомъ явится этотъ лисій хвостъ и маленькая ленточка съ жетономъ... Здѣсь выигравшему — жизнь, а проигравшему — смерть въ страшномъ подземельѣ... Глаза и руки напряжены. Пальцы нервно хватаютъ то куски навоза, то перья, то соломины, травки... Мелькнула подъ ногтемъ мягкая тонкая полоска, еще и еще. — "Нашелъ", — крикнулъ онъ. — "Сюда!" — "Ну, слава Богу!" — сказала Фанни и подошла къ нему, тяжело дыша. — "Испугались?.." — "Я то! Ну что вы!" Задоръ мальчишки заглушилъ только что сказанное ею...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. РОМАНЪ "АМАЗОНКА ПУСТЫНИ". ГЛАВА 26-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Кромѣшный мракъ окуталъ ихъ, едва они вышли изъ полосы мутнаго свѣта, бросаемаго бумажнымъ фонаремъ чофана. Это не былъ мракъ ночи, это былъ мракъ пещеры, мракъ дома глухою воробьиною ночью съ наглухо закрытыми ставнями. Мракъ выдвигался передъ путниками, какъ стѣна и инстинктивно они вытягивали впередъ руки, чтобы не наткнуться на что либо. Нигдѣ не свѣтилось ни одно окно, не горѣлъ фонарь, не видно было ночника пѣшехода. Въ одномъ мѣстѣ въ углубленіи, за деревянной рѣшеткой была открытая кумирня. Тонкія душистыя свѣчки, воткнутыя въ горку песка, догорая, тлѣли. Ихъ красные огоньки отразились въ бронзѣ какого то бога и ужасное лицо съ громадными выпучеными глазами и всклокоченой бородою показалось живымъ. Нервная дрожь потрясла Фанни. Это былъ кошмаръ, полный ужасовъ, какіе только можетъ придумать разстроенный и больной мозгъ. Они шли гуськомъ. Впереди дунганинъ, за нимъ Идрисъ, потомъ Порохъ, Иванъ Павловичъ и послѣднею Фанни, медленно разматывая клубокъ. Ихъ шаги гулко и глухо раздавались по убитой землѣ въ тишинѣ черной ночи. Иногда кто либо терялъ впереди идущихъ. Слышался сзади робкій голосъ. — "Гдѣ вы?". — "Здѣсь, здѣсь",— отвѣчали нѣсколько голосовъ, шаги стихали и отставшіе наталкивались на нервно дышащихъ людей. Было душно. Иногда останавливались, чтобы перевести дыханіе. Въ сырой духотѣ ручьи пота стремились по лицамъ...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


В. О. КЛЮЧЕВСКІЙ. "КУРСЪ РУССКОЙ ИСТОРІИ". ЛЕКЦІЯ 24-Я (1908)

Василий Осипович Ключевский «Мы изучали политическія формы жизни Новгорода Великаго. Теперь войдемъ въ ея содержаніе и прежде всего остановимся на составѣ новгородскаго общества. Новгородская Судная грамота, въ которой можно видѣть завершительное дѣло новгородской юридической мысли, въ первой статьѣ своей о судѣ церковномъ ставитъ какъ бы общее правило: «судити всѣхъ равно, какъ боярина, такъ и житьего, такъ и молодчего человѣка»; по договору съ Казимиромъ литовскимъ это правило обязательно и для совмѣстнаго суда посадника и намѣстника. Можно подумать, что въ этой формулѣ равенства всѣхъ состояній передъ закономъ выразилось вѣковое развитіе новгородскаго общества въ демократическомъ направленіи. Въ такомъ случаѣ Новгородъ надобно признать непохожимъ на его сверстниковъ, на старшіе волостные города Кіевской Руси, въ которыхъ общественный бытъ отличался аристократическимъ, патриціанскимъ характеромъ. Въ составѣ новгородскаго общества надобно различать классы городскіе и сельскіе. Населеніе Новгорода Великаго состояло изъ бояръ, житьихъ людей, купцовъ и черныхъ людей. Во главѣ новгородскаго общества стояло боярство. Мы знаемъ, что въ другихъ областяхъ Русской земли боярство создавалось вольной службой князю. Въ Новгородѣ князь со своей дружиной былъ сторонней, пришлой силой, не входившей органически въ составъ мѣстнаго общества. Какимъ же образомъ могло возникнуть боярство въ Новгородѣ, когда здѣсь не было самого корня, изъ котораго...» (М., 1908.) далѣе...


В. О. КЛЮЧЕВСКІЙ. "КУРСЪ РУССКОЙ ИСТОРІИ". ЛЕКЦІЯ 23-Я (1908)

Василий Осипович Ключевский «Мы кончили изученіе удѣльнаго порядка владѣнія и того процесса, которымъ одно изъ удѣльныхъ княжествъ поднялось надъ другими и потомъ поглотило всѣ другія. Мы останавливаемся на половинѣ XV в., на томъ моментѣ въ исторіи Московскаго княжества, когда оно готовилось завершить этотъ процессъ и поглотить послѣднія самостоятельныя княжества, еще остававшіяся въ сѣверной Руси. Но Московское княжество, нѣкогда одно изъ многихъ удѣльныхъ и потомъ вобравшее въ себя всѣ удѣлы, не было единственной политической формой на Руси въ тѣ вѣка. Рядомъ съ нимъ существовали двѣ другія формы, въ которыхъ общественные элементы находились совсѣмъ въ другихъ сочетаніяхъ. То были 1) казачество, 2) вольныя городскія общины. Казачество въ XV в. еще только завязывалось. Напротивъ вольныя городскія общины тогда уже доживали свой вѣкъ. Для полноты изученія русскаго общества, строя Русской земли въ удѣльные вѣка, мы сдѣлаемъ бѣглый обзоръ исторіи и устройства этихъ общинъ. Ихъ было три на Руси въ удѣльное время: Новгородъ Великій, его «младшій братъ» Псковъ и его колонія Вятка, основанная въ XII в. Не изучая исторіи каждой изъ этихъ общинъ порознь, мы познакомимся съ ними по судьбѣ старшей изъ нихъ, Новгородской, отмѣтивъ только важнѣйшія особенности склада и быта вольнаго Пскова. Новгородъ Великій былъ родоначальникомъ и типическимъ представителемъ остальныхъ двухъ вольныхъ городскихъ общинъ. Политическій строй Новгорода Великаго...» (М., 1908.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. РОМАНЪ "АМАЗОНКА ПУСТЫНИ". ГЛАВА 25-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Въ чофанѣ съ казаками былъ Гараська. Онъ узналъ о прибытіи Русскаго отряда и безъ труда отыскалъ его. Всѣ европейцы всегда останавливались на этомъ постояломъ дворѣ. Онъ уже успѣлъ зарядиться съ казаками скверной китайской водкой и кислымъ виномъ и былъ на второмъ взводѣ, но бодрости тѣлесной не терялъ. Сталъ только чрезмѣрно словоохотливъ. — "Гараська, Гараська", — качая укоризненно головой, сказалъ Иванъ Павловичъ. — "Какъ же это вышло?" — "По пьяному дѣлу, Иванъ. Обычно по Русскому пьяному дѣлу. Тифангуань кругомъ виноватъ. Надо было ему этой дѣвицей хвастать. Пошли обѣдать. Ну, шуры муры, вино, коньякъ, портвейнъ. Вижу у Василька уже ажитація начинается. Комплименты по англійски такъ и сыплетъ. А она таетъ. Тоже, пойми, другъ Иванъ, и ея психологію. Какіе ни какіе языки не изучай, а вѣдь все китаянка, желтая раса. А тутъ бѣлый европеецъ. Въ Шанхаѣ то ее въ англійскомъ пансіонѣ, конечно, напичкали прямо трепетомъ передъ бѣлыми людьми. Полубоги! А Василекъ, надо отдать справедливость, по англійски, какъ настоящій англичанинь, такъ и сыплетъ. Да и видъ джентльменистый. Ну и все ничего. Только послѣ обѣда и подаютъ Русскую наливку. Сладкая черносмородиновка. Бутылка въ пескѣ оклеена. Ярлыкъ нашъ "смирновскій". Ну, Московское сердце Василька и размякло. "Гараська" кричитъ, "вождь индѣйцевъ! Гляди, московская запеканка! Наша родная! Думалъ ли ты, что въ самомъ подземелье Россійская гостья!" Ну и махнулъ ее на готовые дрожжи...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. РОМАНЪ "АМАЗОНКА ПУСТЫНИ". ГЛАВА 24-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «"Садитесь. Какъ доѣхали?" Полный, нестарый китаецъ въ черной, расшитой серебромъ и шелкомъ курмѣ, въ шапкѣ съ непрозрачнымъ розовымъ шарикомъ всталъ съ тяжелаго кресла навстрѣчу Ивану Павловичу и Фанни. Молодой китаецъ принесъ на красномъ крошечномъ деревянномъ подносѣ двѣ чашечки блѣднаго чая и китайскія печенья на блюдечкахъ. — "Не было жарко въ пустынѣ?" — "Ничего, было терпимо". — "Всюду нашли воду?" — "Да, вода была". — "Разбойники не нападали?" — "Нѣтъ, слава Богу, шли спокойно". — "Я радъ. Сколько дней шли изъ Россіи?" — "Одиннадцать дней". — "Какъ скоро! И ваша барыня не устала?" — "Нѣтъ". — "Барыня первый разъ въ нашихъ краяхъ?" — "Да". — "Нравится? Тутъ бѣдная, дикая земля. Барынѣ надо посмотрѣть Кульджу, а еще лучше Пекинъ. Тифангуань въ Пекинѣ не былъ, но онъ былъ молодымъ еще въ Москвѣ. Москва немного меньше Кульджи. Суйдунъ тоже хорошій городъ. Прошу откушать чай, китайское печенье. Это хорошо. Русская барыня боится — не надо бояться — это миндаль въ сахарѣ, а это миндальное печенье, совсѣмъ, какъ въ Москвѣ". Фанни попробовала и то и другое. Печенье хотя и отзывало бобовымъ масломъ, но было нѣжное и вкусное, а миндалины въ бѣломъ сахарѣ и просто хороши. Чай былъ очень ароматный и несмотря на свою блѣдность крѣпкій. Этикетъ былъ выполненъ. Можно было начать говорить о дѣлѣ. Иванъ Павловичъ доложилъ о цѣли своей поѣздки. — "Это Ва–си–левъ", по слогамъ, съ трудомъ"...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. РОМАНЪ "АМАЗОНКА ПУСТЫНИ". ГЛАВА 23-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Еще пять дней они шли по пустынѣ, потомъ былъ невысокій перевалъ и глубокій спускъ въ долину, гдѣ стоялъ "городъ ада" Турфанъ. Подземный городъ. Степь покрылась людьми. Въ болотныхъ низинахъ зеленѣли поля риса. Мягко шелестѣла большими пушистыми метелками джугара и точно лѣсъ камыша стояли плантаціи гаоляна. Тропинка обратилась въ дорогу и отъ нея во всѣ стороны пошли развѣтвленія красной пылью покрытыхъ дорогъ. Громадные горбатые быки, запряженные въ тяжелыя двухколесныя телѣги стояли возлѣ скирдъ. Голые, съ повязкой у бедра люди, темнокрасные, обгорѣвшіе на солнцѣ работали въ поляхъ. Встрѣчались всадники на маленькихъ лошадкахъ. Ихъ костюмы и прически были оригинальны и разнообразны. Сюда сбирались люди со всѣхъ окрестныхъ горъ... Проѣхалъ важный китаецъ съ маленькой свитой солдатъ въ синихъ курмахъ съ бѣлыми кругами на груди и съ головами, обмотанными чалмами. Онъ подозрительно посмотрѣлъ на встрѣчныхъ и привѣтливо, улыбаясь лицомъ, но съ холодными глазами отвѣтилъ на поклонъ Ивана Павловича. Дикій житель горъ на поджаромъ отъ худобы конѣ, самъ полуголый, съ выдающимися ребрами грудной клѣтки, съ копною черныхъ волосъ, украшенныхъ перьями и раковинами, съ большимъ колчаномъ со стрѣлами за плечами и съ громаднымъ лукомъ у сѣдла, въ пестрыхъ отрепанныхъ панталонахъ и башмакахъ промчался обгоняя ихъ; проѣхали киргизы въ малахаяхъ и халатахъ и остановились поболтать съ казаками...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. РОМАНЪ "АМАЗОНКА ПУСТЫНИ". ГЛАВА 22-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Шестой день въ пути безъ отдыха. Они прошли рядъ глухихъ ущелій, карабкались наверхъ по кручамъ. Вотъ, думалось, откроется горизонтъ безъ конца, станетъ видна широкая равнина, поля, города и села... Но все то же. За переваломъ рядъ небольшихъ хребтовъ, песчаная площадка, иногда лугъ, покрытый травами, а верстахъ въ трехъ уже снова вздымаются черными стѣнами крутыя горы, громоздятся скалы, торчатъ пики, мѣстами ущелья поросли еловымъ лѣсомъ и можжевельникомъ, кое-гдѣ между вершинами бѣлыми пятнами торчатъ ледники и дорога снова вьется наверхъ къ новому перевалу. Гараська былъ правъ. Переваламъ не было числа. Ночевали въ горахъ. То въ горныхъ хижинахъ лѣсниковъ и охотниковъ, то въ кибиткахъ кочующихъ со стадами киргизовъ. Фанни засыпала подъ неугомонное блеяніе барановъ и мычаніе коровъ, образовывавшее своеобразную музыку пустыни. Невдалекѣ журчалъ горный ручей, смѣялись и визжали киргизскія дѣти и вся эта мелодія вмѣстѣ съ величественной панорамой горъ навѣвала такое удивительное спокойствіе на душу, чувствовала себя Фанни такою простою, первобытночистою, что засыпала въ свѣжемъ воздухѣ горъ, подъ эту музыку пустыни сномъ ребенка. Какъ понимала она здѣсь Пржевальскаго, который скучалъ въ столичной оперѣ за этими видами, за этой музыкой стадъ, которая осталась неизмѣнна изъ вѣка въ вѣкъ со временъ Лавана и Іова! Какъ понимала она и его желаніе, чтобы онъ былъ похороненъ въ такой же пустынѣ...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. РОМАНЪ "АМАЗОНКА ПУСТЫНИ". ГЛАВА 21-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Отъѣздъ Васеньки былъ назначенъ на восемь часовъ утра, но провозились, какъ всегда при подъемѣ послѣ продолжительной стоянки съ укладкой и вьюченіемъ, потомъ завтракали, выпивали на дорогу посошки и стремянныя и по русскому и по сибирскому обычаю и только около одинадцати караванъ Васеньки вышелъ за ворота и потянулся въ горы... Иванъ Павловичъ и Фанни проводили путешественниковъ на пять верстъ, до перваго подъема и вернулись домой. Было томительно жарко. По двору крутились маленькіе песчаные смерчи, валялись обрывки бумаги, соломы, навозъ отъ лошадей. Иванъ Павловичъ отдалъ распоряженія объ уборкѣ двора и сараевъ и прошелъ въ свою комнату. Начинались постовые будни и теперь они казались сѣрѣе и однообразнѣе. Фанни замѣтно хандрила и скучала. Ее тянуло въ горы, за горы, узнать, что тамъ, за тѣмъ переваломъ, за тою цѣпью горъ, скрывающихъ горизонтъ, какіе города, какіе люди?... А еще дальше что?.. А если проѣхать еще дальше?.. Тянула и звала голубая даль, тянуло лѣто, стоявшее въ полномъ разгарѣ, тянули лунныя ночи съ вновь народившеюся луною. Какъ будто скучала она и по Васенькѣ. Было похоже, что "розовый мужчина", болтунъ и хвастунъ, сытый, полный и холеный, какъ жирный лавочный котъ, оставилъ слѣдъ въ ея сердцѣ и ее, можетъ быть, и противъ воли, тянуло къ нему. Вѣдь какъ никакъ, со всѣми своими смѣшными сторонами, неумѣніемъ пригнать стремена и несмѣлою ѣздою — онъ все-таки поѣхалъ туда, за горы...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. РОМАНЪ "АМАЗОНКА ПУСТЫНИ". ГЛАВА 20-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Фанни уже вскочила на совкаго Аксая, Васенька при помощи Идриса гомоздился на своего маштака. Ему все неудобны стремена и онъ каждый разъ ихъ перетягиваетъ, то велитъ укоротитъ, то удлинить. Ни у Идриса, ни у Царанки лошади не посѣдланы, значитъ, ѣдутъ вдвоемъ. Tête à tête устраиваютъ. Не нравится это Ивану Павловичу. Вовсе не нравится. Во-первыхъ, что за человѣкъ Васенька? Кто его знаетъ. Милльонеръ, значитъ, человѣкъ, выросшій въ убѣжденіи, что за деньги все позволено и деньгами все купить можно. Во-вторыхъ, человѣкъ, повидимому, безъ принциповъ. Самодуръ и «моему нраву не препятствуй», что хочу, то и дѣлаю... Да и въ пустынѣ... безъ вѣстового... Мало ли что можетъ случиться?.. Съ тѣмъ же Васенькой? Ну, хотя солнечный ударъ... Или упадетъ съ лошади... Ишь какъ стремена то опустилъ, ноги болтаются совсѣмъ. Хорошъ наѣздникъ! — "Царанка", — подозвалъ Иванъ Павловичъ калмыка, едва только Васенька съ Фанни выѣхали за домъ. — "Царанка, сѣдлай-ка, братъ, Пегаса и айда за барышней. Мало ли что въ пустынѣ! Можетъ, помочь надо будетъ. Понимаешь?" — "Понимаю. Очень даже хорошо понимаю. Только я сѣдлаю Мурзика. Не такъ замѣтно, а тоже рѣзвый лошадь". Царанка свое дѣло понималъ. "Москаль нѣтъ хорошій, ухъ не хорошій человѣкъ. Царанка по луна смотрѣлъ, Царанка по звѣздамъ смотрѣлъ. Нѣтъ... счастья нѣтъ. Совсѣмъ плохой человѣкъ". И Царанка съ тою быстротою, на которую только калмыки и способны, накинулъ сѣдло на Мурзика...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. РОМАНЪ "АМАЗОНКА ПУСТЫНИ". ГЛАВА 19-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Прошло завтра, день, назначенный для дневки, наступило послѣзавтра, дни шли за днями, а Кольджатскіе гости не уѣзжали. То не были готовы вьюки, то надо было подлѣчить натертую сѣдломъ спину лошади Васеньки, то былъ понедѣльникъ, тяжелый день. Васенька никакъ не могъ раскачаться въ путь-дорогу ни для кого не было тайной, что онъ серьезно увлекся Фанни. Иванъ Павловичъ хмурился и молчалъ. Гараська за обѣдомъ, когда подвыпьетъ, открыто протестовалъ. — "Кабы я зналъ, Василекъ, за какимъ ты звѣремъ охотиться собираешься въ горахъ, развѣ-же я поѣхалъ бы съ тобою. Э-эхъ! Горе охотники!" — Молчи, Гараська, пьяная морда. Не твое дѣло! Получай свое и молчи. Твой день настанетъ. Поѣдемъ". — "Обожжетъ тебѣ, братъ Василекъ, крылья жаръ-птица, никуда ты не поѣдешь. Выпилъ бы хотя что ли для храбрости, а то и пьешь нынче не по походному". И правда, Васенька пилъ мало. Онъ держался изысканнымъ кавалеромъ и ухаживалъ за Фанни. По утрамъ долгія прогулки верхомъ съ Фанни въ сопровожденіи Идриса и Царанки. Фанни то на Аксаѣ, то на Пегасѣ изящная, ловкая, смѣлая, природная наѣздница, Васенька на небольшой покорной сытенькой киргизской лошадкѣ, на которой неловко и неувѣренно сидѣлъ въ своемъ костюмѣ путешественника. Передъ обѣдомъ Васенька купался и дѣлалъ гимнастику, послѣ обѣда отдыхалъ. А вечеромъ раскладывали карту и, склонившись надъ нею, чуть не стукаясь головами, Васенька и Фанни мечтали о путешествіи въ Индію...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. РОМАНЪ "АМАЗОНКА ПУСТЫНИ". ГЛАВА 18-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Вьюга бушевала три дня. Потомъ четыре дня лили дожди, сначала холодные, потомъ теплые, гремѣла гроза и молніи освѣщали страшныя тучи. Ни выѣхать, ни выйти не было возможности. Всѣ притаились по своимъ угламъ. Снѣгъ исчезъ, и когда на восьмой день выглянуло солнце изъ заголубѣвшаго неба, скалы Кольджата, песокъ плоскогорья, зеленая трава у рѣчки были точно начисто отмыты и отполированы и блистали, какъ новыя. И только листья рябины съежились отъ мороза и повяли... Послѣ полудня въ природѣ была тишина, весело чирикали птички, посвистывали тушканчики и стало тепло. Балконъ просохъ, и на него водворили столъ, стулья и соломенное кресло. Послѣ пятичасового чая Фанни и Иванъ Павловичъ остались на верандѣ. Такъ красивы были золотистые обрывки тучъ, таявшіе на горизонтѣ надъ знойной пустыней. Дивнымъ алмазомъ горѣла вершина Ханъ-Тенгри. — "А вѣдь къ намъ кто-то ѣдетъ", — сказалъ Иванъ Павловичъ, вглядываясь вдаль. — "Не докторъ-ли? Вы его ждали, дядя Ваня". — "Нѣтъ, не докторъ. Куда! Нашъ докторъ верхомъ сюда не поѣдетъ, ему подавай тарантасъ. Нѣтъ, я думаю не изъ иностранцевъ ли кто". — "Какіе иностранцы?" — "Да разные сюда ѣздятъ. Вотъ нѣмецъ, профессоръ Мензбиръ, года три подрядъ сюда ѣздилъ. Все на вершину Ханъ-Тенгри собирался подняться. Ему хотѣлось сдѣлать ея самыя точныя измѣренія и побывать на высочайшей горѣ въ мірѣ". — "Ну и что же поднялся?" — "Куда! Развѣ возможно! Тамъ не то, что европеецъ"...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


В. О. КЛЮЧЕВСКІЙ. "КУРСЪ РУССКОЙ ИСТОРІИ". ЛЕКЦІЯ 22-Я (1908)

Василий Осипович Ключевский «Начавъ изучать исторію Московскаго княжества въ XIV и въ первой половинѣ XV в., мы прослѣдили территоріальныя пріобрѣтенія и ростъ политическаго и національнаго значенія его князей. Но это былъ лишь одинъ изъ процессовъ, создавшихъ силу Москвы, — процессъ, которымъ обозначились внѣшніе успѣхи московскихъ князей, распространеніе ихъ владѣній и ихъ вліянія за первоначальные предѣлы ихъ вотчины. Но территоріальный и національный ростъ Московскаго княжества сопровождался еще политическимъ подъемомъ одного изъ его князей, — того, который носилъ званіе великаго и былъ признаваемъ старшимъ въ московской княжеской семьѣ. Въ то время, когда Московское княжество вбираловъ себя разъединенныя части Русской земли, этотъ фактически или фиктивно старшій князь собиралъ въ своихъ рукахъ раздробленные элементы верховной власти, и какъ первый процессъ превратилъ Московское княжество въ національное Русское государство, такъ результатомъ второго было превращеніе московскаго великаго князя, только старшаго по званію изъ удѣльныхъ, въ единственнаго, т. е. единодержавнаго русскаго государя. Въ то время, когда Москва поднималась, поглощая другія русскія княжества, ея великій князь возвышался, подчиняя себѣ свою ближайшую братію, удѣльныхъ московскихъ князей. Это подчиненіе становилось возможно потому, что внѣшніе успѣхи, достигнутые Московскимъ княжествомъ, наибольшей долей своей доставались великому князю, который...» (М., 1908.) далѣе...


В. О. КЛЮЧЕВСКІЙ. "КУРСЪ РУССКОЙ ИСТОРІИ". ЛЕКЦІЯ 21-Я (1908)

Василий Осипович Ключевский «Намъ предстоитъ изучить второй процессъ, совершавшійся на верхневолжской Руси въ удѣльные вѣка. Первый процессъ, нами уже разсмотрѣнный, дробилъ эту Русь на княжескія вотчины въ потомствѣ Всеволода III. Одной вѣтви этого потомства пришлось начать обратное дѣло, собирать эти дробившіяся части въ нѣчто цѣлое. Москва стала центромъ образовавшагося этимъ путемъ государства. Лѣтопись выводитъ Москву въ числѣ новыхъ городковъ Ростовской земли, возникшихъ въ княженіе Юрія Долгорукаго. Любопытно, что городокъ этотъ впервые является въ лѣтописномъ разсказѣ со значеніемъ пограничнаго пункта между сѣвернымъ Суздальскимъ и южнымъ Чернигово-сѣверскимъ краемъ. Сюда въ 1147 г. Юрій Долгорукій пригласилъ на свиданіе своего союзника князя новгородъ-сѣверскаго Святослава Ольговича, пославъ сказать ему: «приди ко мнѣ, брате, въ Москову». Это — первое извѣстіе о Москвѣ, сохранившееся въ лѣтописяхъ. Повидимому поселокъ былъ тогда сельской княжеской усадьбой или, точнѣе, станціоннымъ дворомъ, гдѣ суздальскій князь останавливался при своихъ поѣздкахъ на кіевскій югъ и обратно. Дворъ долженъ былъ имѣть значительное хозяйственное обзаведеніе. На другой день по пріѣздѣ Святослава хозяинъ устроилъ гостю «обѣдъ силенъ» и хорошо угостилъ его свиту, для чего надобно было имѣть подъ руками достаточно запасовъ и помѣщенія, хотя Святославъ пріѣхалъ «въ малѣ дружинѣ». Въ 1156 г. по лѣтописи кн. Юрій Долгорукій...» (М., 1908.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. РОМАНЪ "АМАЗОНКА ПУСТЫНИ". ГЛАВА 17-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «На Кольджатѣ наступила тишина. Раненый въ животъ казакъ скончался и его похоронили на небольшомъ казачьемъ кладбищѣ, расположенномъ въ верстѣ отъ поста, гдѣ было десятка два казачьихъ могилъ. Хоронили безъ священника. Прочитали какія знали молитвы, пропѣли нестройными голосами. "Отче нашъ" и закидали гробъ камнями и пескомъ. Постовой плотникъ поставилъ грубый крестъ и еще одна безвѣстная казачья могила прибавилась на глухой китайской границѣ. Похоронили и убитыхъ киргизовъ. Закопали, какъ падаль. Суровы и безпощадны обычаи глухой пустыни. За ранеными изъ Джаркента пріѣхали санитарныя линейки и ихъ повезли въ госпиталь, легко раненые остались на посту. Слѣды набѣга и боя исчезли, добычу, плѣнницъ и скотъ сдали уѣздному начальнику, составили акты и донесенія, представили отличившихся къ георгіевскимъ медалямъ и въ числѣ ихъ помѣстили тайно отъ Фанни — "добровольца Ѳеодосію Полякову" — и постовая жизнь вошла въ свое нормальное, уныло скучное русло. Но отношенія между Иваномъ Павловичемъ и Фанни наладились. Они стали теплыя, сердечныя. Та гроза, которая бушевала въ ночь наканунѣ нападенія Зарифа и покрывала молніями вершину Ханъ-Тенъ-Гри, подалась на сѣверъ. Густой туманъ закуталъ Кольджатскій постъ, грозныя тучи бѣлымъ шаромъ клубились между постройками, сдѣлалось сыро и холодно, почва и крыши намокли, какъ во время дождя. Потомъ эти тучи спустились еще ниже, съ темнаго неба хлопьями повалилъ снѣгъ...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. РОМАНЪ "АМАЗОНКА ПУСТЫНИ". ГЛАВА 16-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «"Да, я люблю приключенія", — сказала наконецъ Фанни и ея большіе сѣро-голубые глаза приняли мечтательное выраженіе. — "Вѣдь надо знать и мою жизнь, и мое воспитаніе. Я училась въ Петербургѣ, въ гимназіи. Рождество, Пасху и лѣтнія каникулы я проводила у отца на зимовникѣ, въ степи, съ калмыками. Матери я не помню. У меня было два міра — міръ петербургскихъ подругъ, петербургскихъ вечеровъ и "приключеній" и міръ степи. Табуны, лошади, жеребята, овцы, калмыки, однообразная безконечная степь, горизонтъ, ничѣмъ не занятый, и тоже — приключенія". Иванъ Павловичъ и Аничковъ внимательно слушали Фанни, и Иванъ Павловичъ замѣтилъ, что она стала другая, новая. Сѣрая кабардинская шапка была заломлена на бокъ и плотно примята наверху, придавая ей видъ мальчишки, сѣрый армячокъ дѣлалъ ея плечи шире и скрадывалъ грудь, но смотрѣла она серьезно, по-женски, и бѣсенокъ сорванца-мальчишки не игралъ огонькомъ въ потемнѣвшихъ задумчивыхъ глазахъ. — "Отъ подругъ по гимназіи я слыхала о приключеніяхъ петербургской жизни. Поѣздка на тройкѣ, ужинъ въ ресторанѣ... Шампанское... Чѣмъ-то сѣрымъ и склизкимъ представлялись мнѣ эти приключенія... Случайное знакомство въ вагонѣ конки или желѣзной дороги, ласковое слово моднаго актера, или популярнаго писателя на вечерѣ, вотъ и приключеніе... А для меня это было — ничто. Я знала, а кое-что и сама испытала изъ приключеній иного порядка"...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


Н. А. СОКОЛОВЪ. "УБІЙСТВО ЦАРСКОЙ СЕМЬИ". ГЛАВА 10-Я (1925)

Николай Алексеевич Соколов «Все поведеніе Яковлева исключало даже и тѣнь подозрѣнія, что увозъ Государя изъ Тобольска грозилъ ему лично какой-либо опасностью. Такъ думалъ и самъ Государь. Онъ выразилъ свой взглядъ въ отзывѣ о Яковлевѣ. Можетъ быть, въ такомъ случаѣ, увозъ Царя изъ Тобольска былъ простой попыткой спасти его, вырвавъ его изъ рукъ большевиковъ? Конечно, такое намѣреніе могло родиться только въ русскихъ монархическихъ группахъ. Оно могло стать реальной попыткой, въ силу политической обстановки, только по волѣ нѣмцевъ. Если до войны многіе изъ насъ, являясь ея противниками, не видѣли врага въ Германіи, то послѣ революціи, когда страна все больше охватывалась пламенемъ анархіи и, брошенная союзниками, была всецѣло предоставлена самой себѣ, такой взглядъ сталъ находить еще больше сторонниковъ. Самый переворотъ 25 октября ст. ст. многимъ казался кратковременнымъ, непрочнымъ и усиливалъ надежды на помощь Германіи. Окончательно ликвидировавъ эфемерную власть Временнаго Правительства, онъ тѣмъ самымъ ускорилъ группировку общественно-политическихъ силъ. Послѣ прибытія въ Петроградъ въ концѣ 1917 года нѣмецкихъ комиссій во главѣ съ Кайзерлингомъ и графомъ Мирбахомъ русскія группы начали переговоры съ нѣмцами. Позднѣе, съ переѣздомъ Мирбаха въ Москву, переговоры велись здѣсь. Они не привели ни къ чему. Полагая, что, быть можетъ, первая стадія этихъ переговоровъ, когда не опредѣлился еще разрывъ, обусловила согласіе нѣмцевъ...» (Берлинъ, 1925.) далѣе...


Н. А. СОКОЛОВЪ. "УБІЙСТВО ЦАРСКОЙ СЕМЬИ". ГЛАВА 9-Я (1925)

Николай Алексеевич Соколов «Теперь вернемся къ событіямъ прошлаго. Когда въ Тобольскъ прибылъ изъ Омска во главѣ своего отряда Демьяновъ, столь враждебный Екатеринбургу и столь дружественный комиссару Яковлеву? Это произошло 26 марта 1918 года. Я подчеркиваю это и обращаю вниманіе, что эта дата точно установлена слѣдствіемъ. Подъ ней же Жильяръ заноситъ въ свой дневникъ такія думы: "Отрядъ красныхъ въ сто съ лишнимъ человѣкъ прибылъ изъ Омска; это первые солдаты большевики, которые составятъ гарнизонъ Тобольска. Наша послѣдняя надежда на спасеніе бѣгствомъ рухнула. Однако, Ея Величество мнѣ сказала, что она имѣетъ основанія думать, что среди этихъ людей имѣется много офицеровъ подъ видомъ простыхъ солдатъ. Она меня также увѣряетъ, не называя источника, изъ котораго она освѣдомлена объ этомъ, что триста такихъ офицеровъ сконцентрировано въ Тюмени". Я провѣрилъ запись Жильяра. Онъ показалъ мнѣ на слѣдствіи: "Я положительно могу удостовѣрить слѣдующее. Государыня мнѣ нѣсколько разъ говорила, что въ Тюмени (именно въ Тюмени) собирается отрядъ хорошихъ людей для ихъ защиты. Однажды Ея Величество опредѣленно мнѣ сказала, что тамъ (въ Тюмени) собралось триста хорошихъ офицеровъ. Это было незадолго до прибытія въ Тобольскъ омскаго отряда красноармейцевъ. Они всѣ были убѣждены, что въ составѣ этого отряда имѣются эти хорошіе офицеры изъ Тюмени для ихъ защиты". Въ этотъ самый день происходилъ споръ Императрицы съ Битнеръ...» (Берлинъ, 1925.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. РОМАНЪ "АМАЗОНКА ПУСТЫНИ". ГЛАВА 15-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Въ эту ночь народилась молодая луна. И когда солнце начало заходить за горы, она выявилась на небѣ блѣдная, стыдливая и робкая тонкимъ серпомъ съ рогами, поднятыми кверху. А когда стало темнѣть, она засеребрилась и стала сіять на синевѣ неба, точно оглядывая дремавшую подъ нею землю. Загорѣлись волшебными огнями звѣзды, появился опрокинутый котелъ семи звѣздъ Большой Медвѣдицы и надъ еле видными темною полосою, горами Кунгей Алатау выявилась яркая Полярная звѣзда. Стало тихо на посту. Угомонились усталые люди, полегли подъ навѣсомъ на коновязи лошади, сильнѣе зашумѣла Кольджатка, и тихая ночь пустыни начала разсказывать вѣчную сказку міра, полную тайнъ, которую не каждому дано постигнуть и понять. На верандѣ, обращенной на востокъ, былъ накрытъ столъ. На столѣ привѣтливо горѣли двѣ свѣчи въ лампіонахъ, шумѣлъ маленькій самоваръ и было наставлено все, что можно было наспѣхъ достать и сготовить. Всѣ были голодны. Иванъ Павловичъ и Аничковъ третьи сутки питались чаемъ, да сухарями съ саломъ. Фанни тоже почти ничего не ѣла. Не до ѣды ей было. Иванъ Павловичъ медленными глотками допилъ вторую свою громадную чашку и просительно посмотрѣлъ на Фанни. — "Налить еще?", — спросила она. — "Да вѣдь совѣстно. Написано то — "пей другую", а это уже третья будетъ". — "Ну что за счеты". Но воды въ самоварѣ не оказалось, и позвали Запѣвалова, чтобы онъ снова наставилъ самоваръ...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. РОМАНЪ "АМАЗОНКА ПУСТЫНИ". ГЛАВА 14-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Зарифъ почуялъ опасность. Еще казаки были на серединѣ спуска, какъ по его приказанію, осаждавшіе Кольджатъ каракиргизы стали маленькими партіями перебѣгать къ лошадямъ и на глазахъ скользящаго внизъ по спуску отряда разбирали вьюки. Нѣсколько казаковъ открыли стрѣльбу по разбойникамъ, но это только ускорило ихъ сборы. Среди нихъ появился всадникъ на пѣгой лошади и по его знаку вся ватага киргизовъ бросилась на утекъ. Спускъ сталъ положе. Аничковъ поднялъ Альмансора въ галопъ, за нимъ понеслись успѣвшіе выбраться съ кручи казаки. По горному плато мимо Кольджата неслось двѣ группы всадниковъ и разстояніе между ними все увеличивалось. Только кровный и рослый Альмансоръ могучими прыжками, выпущенный во всю, быстро приближался къ всаднику на пѣгомъ конѣ. И казакамъ была видна съ горы напружившаяся, нагнувшаяся впередъ тонкая фигура Аничкова, съ выхваченной и ярко блестящей въ опущенной рукѣ кривою шашкой, съ небольшой головою на тонкой длинной шеѣ, похожая на хищную птицу. Зарифъ понялъ, что ему не уйти на своемъ крылатомъ пегасѣ, ворономъ съ бѣлыми пѣжинами, отъ этого тонкаго офицера. Онъ нервно ударилъ плетью по бокамъ пѣгаго и вынесся впередъ своихъ киргизовъ. И сейчасъ же увидѣлъ опасность съ другой стороны. Отъ Кольджата на перерѣзъ ему неслось шесть всадниковъ. Впереди два, на лучшихъ коняхъ, сзади четверо казаковъ. Скакавшій впереди всѣхъ юноша былъ въ высокой сѣрой бараньей шапкѣ...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. РОМАНЪ "АМАЗОНКА ПУСТЫНИ". ГЛАВА 13-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «Яркіе огни выстрѣловъ метнулись сполохами въ полусвѣтѣ нарождающагося дня и горное эхо прокатилось по ущельямъ. У спуска толпились стада. Тревожно блеяли бараны, быки сгрудились темнобурой массой и бѣлые рога торчали надъ ними какимъ-то частоколомъ. Ревѣли потревоженные верблюды. Человѣкъ двадцать конныхъ киргизовъ, охранявшихъ ихъ открыли стрѣльбу по казакамъ. — "Строй лаву!" — крикнулъ Иванъ Павловичъ, — "Ай-да! за мной!" Аничковъ выхватилъ изъ ножонъ стальную полоску дорогого клинка и, пустивъ Альмансора, мчался на маячившаго съ винтовкою въ рукахъ на хорошей, сытой лошади богато одѣтаго киргиза. Грянуло "ура!". Киргизы поскакали въ стороны. Аничковъ нагналъ богатаго киргиза. Киргизъ бросилъ винтовку, соскочилъ на полномъ ходу съ лошади и покорно сталъ на колѣни. Узкіе глаза его бѣгали по сторонамъ и горѣли злобой. Казаки окружили его. Иванъ Павловичъ организовалъ захватъ скота, оставилъ десять казаковъ для его охраны и подъѣхалъ къ плѣннику. Онъ говорилъ на горномъ нарѣчіи кара-киргизовъ и его съ трудомъ понимали казаки. Онъ «большой человѣкъ», помощникъ и правая рука Зарифа, Зарифъ поручилъ ему вчера остаться со стадами для отдыха въ долинѣ, а самъ съ главною добычею пошелъ на Кольджатъ, чтобы очистить путь. Насталъ ясный день пустыни. Синее небо куполомъ опрокинулось надъ землею, безъ облака, безъ дымки, безъ намека на тучи. Казаки еще разъ смѣнили лошадей и сѣли на лучшихъ коней, отобранныхъ изъ добычи Зарифа...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. РОМАНЪ "АМАЗОНКА ПУСТЫНИ". ГЛАВА 12-Я (1922)

Атаман Всевеликого Войска Донского Генерал Петр Николаевич Краснов «О, эта ночь, долгая ночь, въ горахъ у подошвы ледника! Ночь безъ яркихъ большихъ костровъ, которые могутъ согрѣть, ночь послѣ зноя похода по раскаленной пустынѣ. Тихая молчаливая ночь. Какою безконечно долгой и холодной казалась она казакамъ! Сначала тишина ея нарушалась гомономъ людей, сходившихся къ котелкамъ съ чаемъ и пившимъ чай, раздавались короткія, дѣловыя замѣчанія. Слышалось чавканье и дутье на горячіе котелки и желѣзныя кружки. Потомъ водили поить лошадей, возились надъ ними, снимали сѣдла и вьюки. Навѣшивали торбы съ ячменемъ. Около получаса въ сплошной темнотѣ слышалось частое жеваніе лошадиныхъ челюстей, довольное фырканіе и тяжелые вздохи. Потомъ люди гомоздились, укладываясь кучками между скалъ, раздалось сопѣніе, притихли лошади и тоже заснули, понуривши головы. Иванъ Павловичъ и Аничковъ долго не могли уснуть. Цыганскій потъ пробивалъ и тѣло въ мокромъ бѣльѣ не могло согрѣться. Иванъ Павловичъ прислушивался къ непрерывной капели воды и его раздражала настойчивость и ритмическая послѣдовательность ея, ничѣмъ не нарушаемая, вѣроятно, вѣками. Сначала упадала одна большая тяжелая капля, дававшая глухой, плоскій звукъ, потомъ быстро съ серебристымъ звономъ падали двѣ маленькія капельки и опять большая, тяжелая, плоско плюхалась въ лужицу. Черезъ строго опредѣленные промежутки времени какая то чашечка, выдолбленная этими каплями въ скалѣ, переполняласъ и оттуда съ легкимъ журчаніемъ выбѣгала...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...

Наши баннеры

ПРОСИМЪ ВАСЪ ПОДДЕРЖАТЬ НАШЪ САЙТЪ.

Баннеръ Размѣры Кодъ баннера
88 x 31 <!--lib.russportal.ru-->
<a href=http://lib.russportal.ru><img src=http://lib.russportal.ru/image/lib88x31.gif width="88" height="31" border=0 title='Русские классики XVIII - нач. XX вв. в старой орфографии'></a>
<!--lib.russportal.ru-->
468 x 60 <!--lib.russportal.ru-->
<a href=http://lib.russportal.ru><img src=http://lib.russportal.ru/image/lib468x60.gif width="468" height="60" border=0 title='Русские классики XVIII - нач. XX вв. в старой орфографии'></a>
<!--lib.russportal.ru-->


Наверхъ

0