Русскіе классики XVIII – нач. XX вв. въ старой орѳографіи
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Литературное наслѣдіе
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе писатели

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
Ж | З | И | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ч | Ш | Я | N

Основные авторы

А. С. Пушкинъ († 1837 г.)
-
М. Ю. Лермонтовъ († 1841 г.)
-
Н. В. Гоголь († 1852 г.)
-
И. А. Крыловъ († 1844 г.)

Раздѣлы сайта

Духовная поэзія
-
Русская идея
-
Дѣтское чтеніе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - понедѣльникъ, 25 сентября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ЛИТЕРАТУРНОЕ НАСЛѢДІЕ РОССІИ

«ЛИТЕРАТУРНОЕ НАСЛѢДІЕ РОССІИ» — ОДИНЪ ИЗЪ ПРОЕКТОВЪ «РУССКАГО ПОРТАЛА»

Сайтъ основанъ 26 Мая 2009 г. (8 Іюня 2009 г. по н. ст.) въ день 210-лѣтія со дня рожденія Александра Сергѣевича Пушкина.
RSS-каналъ сайтаhttp://www.russportal.ru/news/rss.php?h=7.         Разсылка новостейhttp://www.russportal.ru/subscribe
Экспортъ новостей въ «Живомъ журналѣ»http://russportal.livejournal.com

«Русь».

Н. В. ГогольРусь! Русь! вижу тебя изъ моего чуднаго, прекраснаго далека, тебя вижу. Бѣдна природа въ тебѣ; не развеселятъ, не испугаютъ взоровъ дерзкія ея дива, вѣнчанныя дерзкими дивами искусства, — города съ многооконными высокими дворцами, вросшими въ утесы, картинные дерева и плющи, вросшіе въ домы, въ шумѣ и въ вѣчной пыли водопадовъ; не опрокинется назадъ голова посмотрѣть на громоздящіяся безъ конца надъ нею и въ вышинѣ каменныя глыбы; не блеснутъ сквозь наброшенныя одна на друтую темныя арки, опутанныя виноградными сучьями, плющами и несмѣтными милліонами дикихъ розъ, не блеснутъ сквозь нихъ вдали вѣчныя линіи сіяющихъ горъ, несущихся въ серебряныя, ясныя небеса. Открыто-пустынно и ровно все въ тебѣ; какъ точки, какъ значки, непримѣтно торчатъ среди равнинъ невысокіе твои города; ничто не обольститъ и не очаруетъ взора. Но какая же непостижимая, тайная сила влечетъ къ тебѣ? Почему слышится и раздается немолчно въ ушахъ твоя тоскливая, несущаяся по всей длинѣ и ширинѣ твоей, отъ моря до моря, пѣсня? Чтó въ ней, въ этой пѣснѣ? Что зоветъ и рыдаетъ, и хватаетъ за сердце? Какіе звуки болѣзненно лобзаютъ и стремятся въ душу, и вьются около моего сердца? Русь! чего же ты хочешь отъ меня? Какая непостижимая связь таится между нами? Что глядишь ты такъ, и зачѣмъ все, что ни есть въ тебѣ, обратило на меня полныя ожиданія очи?.. И еще, полный недоумѣнія, неподвижно стою я, а уже главу осѣнило грозное облако, тяжелое грядущими дождями, и онѣмѣла мысль предъ твоимъ пространствомъ. Чтó пророчитъ сей необъятный просторъ? Здѣсь ли, въ тебѣ ли не родиться безпредѣльной мысли, когда ты сама безъ конца? Здѣсь ли не быть богатырю, когда есть мѣсто, гдѣ развернуться и пройтись ему? И грозно объемлетъ меня могучее пространство, страшною силою отразясь въ глубинѣ моей; неестественною властью освѣтились мои очи... У! какая сверкающая, чудная, незнакомая землѣ даль! Русь!.. (Н. В. Гоголь. Отрывокъ изъ XI гл. I т. «Мертвыхъ душъ».)

Анонсы обновленій

П. Н. КРАСНОВЪ. "ПАВЛОНЫ". ЧАСТЬ 3-Я. ГЛАВА 6-Я (1943)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «У меня экзамены проходили гладко. На экзаменъ военной исторіи пріѣхала комиссія генераловъ генеральнаго штаба во главѣ съ Начальникомъ Николаевской Академіи Генеральнаго Штаба генераломъ-отъ-инфантеріи Г. А. Лееромъ. Мнѣ достался билетъ: "сраженіе подъ Вертомъ Фрошвейлеромъ". На доскѣ висѣлъ большой иллюминованный акварелью планъ сраженія. Я, стоя у доски, разсказывалъ обстановку передъ сраженіемъ, описывалъ поле сраженія, расположеніе частей... Въ полной тишинѣ звучалъ мой голосъ. Я любилъ военную исторію и увлекался ею. Обычно такой отвѣтъ у юнкера длился пять-десять минутъ, я говорилъ уже болѣе двадцати минутъ — меня не прерывали. Наконецъ, Лееръ далъ знакъ, чтобы я кончилъ. "Васъ можно слушать — сказалъ онъ, — но экзаменовать васъ нельзя... Садитесь!.." Я получилъ двѣнадцать балловъ. Мои экзамены были окончены. У меня было полное двѣнадцать по всѣмъ предметамъ. У Грендаля тоже было двѣнадцать, но у него оставался еще экзаменъ по военной администраціи. Въ день этого экзамена, часовъ около пяти, пришелъ ко мнѣ юнкеръ четвертой роты и сказалъ, что фельдфебель Грендаль проситъ меня придти сейчасъ къ нему въ роту...» (Парижъ, 1943.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. "ПАВЛОНЫ". ЧАСТЬ 3-Я. ГЛАВА 5-Я (1943)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «Мы отбыли Царскій смотръ на площади Зимняго дворца. Наступилъ Великій постъ и съ нимъ усилились наши классныя и строевыя занятія. Въ эти дни въ ротѣ случилось тяжелое происшествіе, надолго потрясшее юнкеровъ. Застрѣлился юнкеръ второго взвода Ставскій. Это былъ юнкеръ угрюмаго и нелюдимаго характера — сибирякъ. Онъ былъ сирота. Никогда и никуда онъ не ходилъ въ отпускъ и ни съ кѣмъ, даже со своими товарищами по корпусу не сходился. Учился онъ неважно, — былъ въ хвостѣ по балламъ, на строевыхъ занятіяхъ былъ разсѣянъ и невнимателенъ и ему постоянно попадало отъ взводнаго портупей-юнкера, отъ меня и отъ офицеровъ. На отдѣльной, тщательно хранимой бумажкѣ, онъ писалъ каждый день по одной толькой буквѣ и своимъ сосѣдямъ по койкѣ какъ-то послѣ лагеря серьезно и угрюмо сказалъ: "Вотъ допишу — и тогда покончу съ собою". Сосѣди приняли слова Ставскаго за шутку и не обратили на нихъ вниманія. Около середины Великаго поста, въ часы дневного отдыха, Ставскій взялъ изъ пирамиды свою винтовку. Это тоже не обратило никакого вниманія. Юнкера постоянно брали ружья, чтобы почистить или попрактиковаться въ сборкѣ и разборкѣ винтовки. У насъ были такіе виртуозы...» (Парижъ, 1943.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. "ПАВЛОНЫ". ЧАСТЬ 3-Я. ГЛАВА 4-Я (1943)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «Незадолго до масляницы какой-то духъ безудержнаго веселья вдругъ охватилъ юнкеровъ. Стояли морозные ясные дни. Косые лучи солнца прорѣзывали большія окна казармы и играли радугой въ столбахъ пылинокъ, освѣщали наши ряды въ скромныхъ бушлатахъ, сверкали на остріяхъ штыковъ, на бляхахъ поясовъ съ пылающей гранатой. Часто раздавался грозный голосъ Герцыка: "Юнкеръ Кушковскій! Не улыбаться. Я васъ, батенька мой, вздрючу-съ. Фельдфебель запишите ему два дежурства не въ очередь. Юнкеръ Оболенскій, вы, батенька мой, совсѣмъ сдурѣли. Шевелитесь во фронтѣ. Фельдфебель! отмѣтьте на воскресенье безъ отпуска и доложите ротному командиру о наложенныхъ мною взысканіяхъ". Послѣ вечерней переклички юнкера собирались въ курилкѣ, пѣли пѣсни-куплеты, не обычныя наши солдатскія или малороссійскія пѣсни, а какъ будто что-то изъ оперетокъ. Хорошенькій темный шатенъ Кушковскій ходилъ съ блестящими глазами и безъ всякой причины смѣялся. Стоило мнѣ войти въ курилку, какъ всѣ замолкали. Это меня оскорбляло. Знали же они, что я не донесу. Что-то замышлялось. Изъ отпуска юнкера возвращались съ большими пакетами, которые проносили тайно, минуя комнату дежурнаго офицера...» (Парижъ, 1943.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. "ПАВЛОНЫ". ЧАСТЬ 3-Я. ГЛАВА 3-Я (1943)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «На Новый Годъ я вмѣстѣ съ другими фельдфебелями Шефскихъ ротъ приносилъ въ Зимнемъ Дворцѣ поздравленіе Государю Императору, на Крещенье былъ въ замкѣ крещенскаго караула, а на Пасху ѣздилъ христосоваться съ Государемъ Императоромъ и поздравлять Государыню Императрицу. Отъ военныхъ училищъ насъ явилось три фельдфебеля: — Пажескаго Его Величества корпуса — Цвѣцинскій, 1-го Военнаго Павловскаго училища — я и 3-го Военнаго Александровскаго училища, пріѣхавшій для этого спеціально изъ Москвы, фельдфебель роты Его Величества — не могу припомнить его фамилію. Съ Цвѣцинскимъ въ ожиданіи, когда насъ поведутъ въ Николаевскій залъ мы быстро сошлись, Александровецъ держался отчужденно. Сказызался антагонизмъ Москвы и Петербурга. Въ громадномъ залѣ было много генераловъ и офицеровъ. Отдѣльно вдоль стѣны стояла длинная шеренга фельдфебелей, вахмистровъ, солдатъ, матросовъ и казаковъ. Съ Государемъ христосовались не только всѣ фельдфебели и вахмистры Шефскихъ ротъ, батарей и эскадроновъ, но и всѣ чины, занимавшіе въ ночь подъ Свѣтло-Христово Воскресенье караулы и разъѣзды во Дворцѣ, и бывшіе на гребномъ катерѣ. Я подходилъ къ Государю позади Цвѣцинскаго...» (Парижъ, 1943.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. "ПАВЛОНЫ". ЧАСТЬ 3-Я. ГЛАВА 2-Я (1943)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «Фельдфебель въ солдатской ротѣ — "барабанная шкура", "наемная собака". Не любилъ нашъ народъ дисциплины. Въ солдатской ротѣ фельдфебель накладывалъ часто наказанія и въ тѣ отдаленныя времена, случалось, что не выдержитъ фельдфебельская рука и залѣзетъ по уху или въ зубы. Суровая была тогда въ полкахъ дисциплина. Въ училищѣ фельдфебель былъ и оставался товарищемъ юнкеровъ. Ни до меня, ни я самъ, ни послѣ меня никто изъ фельдфебелей никогда не наушничалъ, не доносилъ ротному командиру на юнкеровъ. Это было по самому существу юнкерскихъ понятій невозможно. Само начальство этого никогда не допустило-бы. Но ротный командиръ всегда зналъ всѣ событія въ ротѣ и всѣ тайные проступки юнкеровъ. Юнкера знали, черезъ кого онъ зналъ все это. Наши служителя — Захары, Иваны, Ѳедоры, тѣ, кто убиралъ помѣщеніе, носилъ дрова, топилъ печи, мылъ полы, чинилъ намъ порванные штаны и бушлаты, набивалъ подметки на сапоги — были обязаны обо всемъ докладывать ротному командиру. Они рисковали самимъ мѣстомъ, если скроютъ что-нибудь. Но были юнкера, которые все-таки и, зная это, кидали тѣнь на фельдфебеля. Тотъ часто и по долгу бесѣдовалъ съ ротнымъ командиромъ. О чемъ?...» (Парижъ, 1943.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. "ПАВЛОНЫ". ЧАСТЬ 3-Я. ГЛАВА 1-Я (1943)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «30-го августа, къ одиннадцати часамъ вечера, я вернулся изъ отпуска и, какъ годъ тому назадъ Бурмейстеръ съ Кѣвнарскимъ, такъ теперь я съ Буколовымъ составилъ алфавитный списокъ роты для переклички. Завтра я его тщательно перепишу и передамъ ротному командиру и мнѣ его вернутъ напечатаннымъ на плотной бумагѣ съ клѣточками для отмѣтки не бывшихъ на перекличкѣ. Жизнь юнкера старшаго курса мало отличалась отъ жизни нашей въ прошломъ году. Тѣ-же лекціи, тѣ-же строевыя занятія и то-же распредѣленіе всей жизни по календарю, съ участіемъ въ тѣхъ же смотрахъ и парадахъ и въ томъ же Красносельскомъ лагерѣ. Я теперь спалъ на правомъ флангѣ роты и моя табличка сначала была окаймлена золотомъ, потомъ, когда меня къ ротному празднику, 8-го ноября, произвели въ старшіе портупей-юнкера, моя фамилія была написана золотыми буквами, а когда 6-го декабря я былъ произведенъ въ фельдфебеля вся дощечка была покрыта золотою краской и на ней бѣлыми буквами былъ изображенъ все тотъ же мой № — 77 и моя фамилія. Смѣшно вспомнить, но эти мелочи тогда радовали и тѣшили. Тактику намъ продолжалъ преподавать капитанъ Язвинъ. Мы теперь рѣшали тактическія задачи на планахъ и много учили примѣровъ изъ военной исторіи...» (Парижъ, 1943.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. "ПАВЛОНЫ". ЧАСТЬ 2-Я. ГЛАВА 14-Я (1943)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «Какъ все это было давно — пятьдесятъ лѣтъ тому назадъ — а стоитъ передо мною, какъ живое, и какъ будто сейчасъ я все это вижу передъ глазами. Ясный, привѣтливый, осенній день. Блѣдно-голубое небо, чистое, безъ облаковъ и поутру легкій холодокъ. Серебрится роса на травѣ, поросшей на военномъ полѣ и покрытой осенними желтыми цвѣтами одуванчиковъ. Мы промерзли въ палаткахъ. «Цыганскій потъ» прошибаетъ насъ сквозь тонкіе суконные парадные мундиры съ галуномъ. Мы по лагерному — въ безкозыркахъ, въ скаткахъ, при шанцевомъ инструментѣ, съ ярко начищенными котелками на концахъ скатокъ. Только что прошли мы церемоніальнымъ маршемъ развернутымъ фронтомъ ротъ, держа ружья «на плечо», мимо Государя и еще звучитъ въ ушахъ звонкій отвѣтъ на Государево: "Спасибо, господа!" — "Рады стараться, Ваше Императорское Величество!" Гулко бьетъ турецкій барабанъ и веселый скорый маршъ "Радецкаго" несется вслѣдъ за нами. Кто-то другой, должно быть, "Констаперы" громко кричитъ подъ музыку. Мы прошли хорошо. Мы сами это чувствуемъ. Широкъ былъ вымаханный за маневры шагъ. Лѣвый флангъ не завалилъ. Мы чувствовали, что "нога" была "одна"... Мы вытянулись во взводную колонну...» (Парижъ, 1943.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. "ПАВЛОНЫ". ЧАСТЬ 2-Я. ГЛАВА 13-Я (1943)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «Послѣ «отбоя» батальонъ съ музыкой и пѣснями вернулся въ бараки и сталъ въ палаткахъ на полѣ подлѣ кегельбана. Свои бараки и постели мы уступили гостямъ — юнкерамъ Инженернаго Училища. На другой день была дневка. Вечеромъ мы репетировали церемоніальный маршъ къ завтрашнему Высочайшему смотру. Сегодня, на вечерней зарѣ, Иванъ Ѳедоровичъ будетъ дѣлать перекличку послѣдній разъ. Кто-то будетъ дѣлать ее завтра? Передъ вечеромъ пришелъ ко мнѣ изъ второй роты Владиміръ Грендаль и подъ большимъ секретомъ сообщилъ, что его вызывалъ Язвинъ и сказалъ, что на училищномъ совѣтѣ рѣшено назначить Грендаля фельдфебелемъ въ четвертую роту, гдѣ не нашлось подходящаго юнкера и гдѣ слабый капитанъ Пясецкій не справлялся съ буйной "малиной". — "Что-же ты радъ?" — спросилъ я. — "И — да, и — нѣтъ... Жаль разставаться съ товарищами. Славный народъ. Я съ ними сжился. Но въ чужой ротѣ, гдѣ меня не знаютъ, легче будетъ держать порядокъ. А кто у васъ будетъ фельдфебелемъ?" Вопросъ былъ естественный, но почему-то въ училищѣ всегда эти назначенія держались до послѣдней минуты въ тайнѣ. — "Ты не думаешь, что назначатъ тебя? У тебя полные двѣнадцать!"...» (Парижъ, 1943.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. "ПАВЛОНЫ". ЧАСТЬ 2-Я. ГЛАВА 12-Я (1943)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «Съ первыми числами августа наступила холодная, дождливая, ненастная погода. Такъ полагалось. Когда маневры, почти всегда лили дожди и дули холодные вѣтры. Глинистая почва окрестностей Краснаго Села растворилась и поплыла, дороги стали непролазными, болота набухли водой. Къ нашему полку Военныхъ училищъ прибыла рота юнкеровъ Николаевскаго Инженернаго училища, отбывавшая лагери въ Усть Ижорѣ вмѣстѣ съ другими инженерными войсками. Нашъ полкъ выступилъ раннимъ августовскимъ утромъ на большіе маневры и растворился въ морѣ Гвардейской пѣхоты. Мы ничего не знали о цѣли и смыслѣ маневровъ. У насъ не было картъ. Намъ некому и некогда было объяснить наши задачи и всѣ большіе маневры свились въ длинный свитокъ безконечныхъ и очень тяжелыхъ маршей и ночлеговъ въ мокрыхъ палаткахъ на мокромъ тюлѣ бивака. Сначала насъ разводили, чтобы дать сторонамъ нужное удаленіе другъ отъ друга, потомъ мы сходились съ частными авангардными боями, чтобы завершить все генеральнымъ сраженіемъ вблизи военнаго поля. Мы не знали, когда кончатся маневры, но знали, что кончатся они подлѣ военнаго поля и что послѣ маневровъ на полѣ будетъ Высочайшій смотръ всѣмъ войскамъ Красносельскаго лагеря и послѣ смотра производство юнкеровъ въ офицеры...» (Парижъ, 1943.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. "ПАВЛОНЫ". ЧАСТЬ 2-Я. ГЛАВА 11-Я (1943)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «Въ серединѣ іюля въ лагерь пріѣхалъ Государь Императоръ. Былъ объѣздъ лагеря и заря съ церемоніей. Мы стояли выстроенные на своей передней линейкѣ и Государь проѣхалъ мимо насъ, окруженный громадной блестящей свитой. Мы его видѣли мелькомъ и осталось впечатлѣніе величія и мощи. Зари мы не слышали — знали о ней только по пущеннымъ ракетамъ и по вдругъ прогремѣвшимъ артиллерійскимъ залпамъ всѣхъ батарей, грозно прокатившимся и отраженнымъ эхомъ Дудергофомъ и Кирхгофомъ. Фельдфебель и училищный адъютантъ ходили на зарю рапортовать Государю о благополучіи въ Его ротѣ. Караулъ у Ставки на зарѣ занимало въ этотъ годъ Константиновское училище. Потомъ Великій Князь Главнокомандующій дѣлалъ смотръ Военно-Учебнымъ заведеніямъ и послѣ — училища смотрѣлъ Государь Императоръ. Веселѣе, но и безпокойнѣе и тяжелѣе стала наша лагерная служба. Начались отрядные маневры. Мы уже осознали, что мы «особенный» батальонъ. Мы не солдаты — мы выше солдатъ, мы сверхъ солдаты — мы — юнкера! Отрядный маневръ... Сѣверный отрядъ — полкъ военныхъ училищъ съ батареей. Южный — бригада 2-й Кавалерійской дивизіи...» (Парижъ, 1943.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. "ПАВЛОНЫ". ЧАСТЬ 2-Я. ГЛАВА 10-Я (1943)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «15-го іюля, въ день Святого Равноапостольнаго Князя Владиміра, въ Тезоименитство Главнокомандующаго, Великаго Князя Владиміра Александровича, юнкерскій хоръ, по традиціи, пѣлъ обѣдню и молебенъ въ Красносельской церкви. На обѣднѣ присутствовали Великій Князь съ Супругой и Дѣтьми и все лагерное начальство. Къ этому времени кончились ротныя, начались батальонныя ученья. По субботамъ, когда разрѣшалось ѣхать въ отпускъ до обѣда съ 11-ти часовымъ поѣздомъ съ Военной платформы эти ученья дѣлались строевыми. Всѣмъ батальономъ дѣлали ружейные пріемы и маршировали. Милѣйшій и добрѣйшій нашъ батальонный Щегловитовъ всегда старался отпустить насъ пораньше, чтобы мы успѣли помыться и, не торопясь, собраться въ отпускъ. Ночью пролилъ холодный обложной Петербургскій дождь, а утромъ проглянуло солнце. Въ предвидѣніи скораго отпуска батальонъ оживленно строился на ученье на военномъ полѣ противъ Кавалерійской Школы. Подъ ногами была вязкая глина, лужи дымились на черной землѣ. Отъ училища показался ѣдущій шагомъ батальонный. Но это не былъ Щегловитовъ, а «косоглазый» Семенъ. Онъ ѣхалъ за батальоннаго въ сопровожденіи штабъ горниста и барабанщика...» (Парижъ, 1943.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. "ПАВЛОНЫ". ЧАСТЬ 2-Я. ГЛАВА 9-Я (1943)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «21-го мая, въ день святыхъ Константина и Елены, училище праздновало свой батальонный праздникъ. Утромъ на училищномъ плацу, впереди бараковъ былъ отслуженъ молебенъ, потомъ былъ церковный парадъ. Батальонъ проходилъ мимо генерала Рыкачева и пріѣхавшихъ гостей, бывшихъ юнкеровъ училища, церемоніальнымъ маршемъ по полуротно. Послѣ парада и возглашенія здравицъ, мы спустились въ разубранную зелеными гирляндами и флагами столовую, гдѣ былъ улучшенный обѣдъ — супъ съ мясомъ и пирогами съ рисомъ, телячьи отбивныя котлеты и мороженое. Послѣ обѣда всѣ были уволены въ отпускъ до 11-ти часовъ вечера. Съ юнкеровъ старшаго курса было снято наказаніе. Около этого времени пришли въ училище изъ Главнаго Штаба столь давно жданныя и страстно желанныя «ваканціи». Это былъ длинный списокъ полковъ, куда могли поступить въ этомъ году офицерами юнкера 1-го военнаго Павловскаго Училища. Списокъ этотъ спѣшно и потому дозольно грязно отлитографировали въ училищной канцеляріи и раздали выпускнымъ юнкерамъ. Началось гаданіе, куда выходить, гдѣ служить, съ кѣмъ дальше и гдѣ жить? Для нѣкоторыхъ юнкеровъ мѣсто служенія было заранѣе предрѣшено...» (Парижъ, 1943.) далѣе...


К. П. ПОБѢДОНОСЦЕВЪ. "МОСК. СБОРНИКЪ". ИДЕАЛЫ НЕВѢРІЯ (1896)

К. П. Победоносцев «Древнее слово "рече безуменъ въ сердцѣ своемъ: нѣсть Богъ" выступаетъ нынѣ во всей своей силѣ. Правда его ясна какъ солнце, хотя нынѣ всѣми "передовыми умами" овладѣло какое-то страстное желаніе обойтись безъ Бога, спрятать Его, упразднить Его. Люди, — по мысли добродѣтельные и честные, тѣ задаютъ себѣ вопросъ, какъ бы сдѣлать конструкцію добродѣтели, чести и совѣсти безъ Бога. Жалкія усилія! Франція, дойдя до крайней степени политическаго разложенія, задумала, въ лицѣ своего правительства, организовать народную школу "безъ Бога". На бѣду, у насъ, иные представители интеллигенціи недалеко ушли отъ московской княжны, лепетавшей: "Ахъ, Франція, нѣтъ въ мірѣ лучше края", и недавно еще прославленный педагогъ указывалъ намъ на новую французскую школу, какъ на идеалъ для подражанія. Въ числѣ новыхъ французскихъ книгъ, оффиціально предназначенныхъ для руководства при обученіи въ женскихъ школахъ насчетъ правительства, есть книга, называемая: "Нравственное и гражданское наставленіе молодымъ дѣвицамъ", сочин. г-жи Гревилль (Instruction morale et civique des jeunes filles). Это нѣчто въ родѣ гражданскаго катихизиса нравственности, коимъ предполагается замѣнить въ школахъ обученіе Закону Божію...» (М., 1896.) далѣе...


К. П. ПОБѢДОНОСЦЕВЪ. "МОСКОВСКІЙ СБОРНИКЪ". ВѢРА (1896)

К. П. Победоносцев «Здѣсь, на землѣ, подлинно мы ходимъ вѣрою, а не видѣніемъ, и жестоко ошибается тотъ, кто думаетъ, что погасилъ въ себѣ вѣру, и хочетъ жить отнынѣ однимъ видѣніемъ. Какъ бы высоко ни поставилъ себя надъ міромъ умъ человѣческій, онъ не раздѣленъ съ душою, а душа все стремится вѣровать, и вѣровать безусловно: безъ вѣры прожить нельзя человѣку. И не жалкій-ли это обманъ, что человѣкъ, отвергая вѣру въ дѣйствительное, въ существующее, въ то, что сказывается душѣ его реальною истиной, дѣлаетъ предметомъ своей вѣры теорію и формулу, ее чествуетъ, ей, какъ идолу, покланяется, ей готовъ принесть въ жертву себя самого и цѣлый міръ въ душѣ своей, и свободу свою, и всѣхъ своихъ ближнихъ. Теорія и формула, какія бы ни были, не могутъ заключать въ себѣ безусловное, и каждая изъ нихъ, возникнувъ въ умѣ человѣческомъ, есть, по необходимости, нѣчто неполное, сомнительное, условное и лживое. Что выше меня неизмѣримо, что отъ вѣка было и есть, что неизмѣнно и безконечно, чего не могу я обнять, но что меня обѣемлетъ и держитъ — вотъ, во что хочу я вѣрить какъ въ безусловную истину, — а не въ дѣло рукъ своихъ, не въ твореніе ума своего, не въ логическую формулу мысли...» (М., 1896.) далѣе...


А. И. КУПРИНЪ. «РАЗСКАЗЫ ДЛЯ ДѢТЕЙ». ФІАЛКИ (1921)

Александр Иванович Куприн «Начало мая. Триста молодыхъ кадетскихъ сердецъ трепещутъ, переполненныя странными, смѣшными и трогательными чувствами: азартомъ, честолюбіемъ, отчаяніемъ, смертельнымъ ужасомъ, надеждой на слѣпое счастіе, уныніемъ, тупой покорностью судьбѣ... Необычайной стала жизнь, вышедшая изъ привычныхъ рамокъ суроваго военнаго уклада, расчисляющаго по командамъ и сигналамъ каждую минуту дня и ночи... Парты вынесены изъ классовъ въ длинныя рекреаціонныя залы и разставлены по вкусамъ сосѣдей, которые зимою ссорятся, какъ пара каторжниковъ, скованныхъ короткой цѣпью, а теперь предупредительны, уступчивы и услужливы, точно молодожены. А иногда можно увидѣть, что пять или шесть партъ соединились вмѣстѣ, образовавъ сомкнутую многоугольную фигуру бастіона, со стѣной сзади, въ видѣ ненарушимаго тыла. Тамъ засѣдаетъ эгоистическая артель муравьевъ, работающая сообща и безпощадная къ искательствамъ бездомныхъ стрекозъ. И цѣлый день зубрятъ, зубрятъ. Иные, закрывъ пальцами глаза, уши и даже носъ, какъ это дѣлаютъ трусливые купальщики, качаются взадъ и впередъ въ тягучей тоскѣ. Первые ученики держатся твердо и увѣренно, но и они поблѣднѣли и осунулись за эти страдные дни...» (Paris, 1921.) далѣе...


И. С. ТУРГЕНЕВЪ. МУМУ (1921)

Иван Сергеевич Тургенев «Въ одной изъ отдаленныхъ улицъ Москвы, въ сѣромъ домѣ съ бѣлыми колоннами, антресолью и покривившимся балкономъ жила нѣкогда барыня, вдова, окружечная многочисленною дворней. Сыновья ея служили въ Петербургѣ, дочери вышли замужъ; она выѣзжала рѣдко и уединенно доживала послѣдніе годы своей скупой и скучающей старости. День ея, нерадостный и ненастный, давно прошелъ; но и вечеръ ея былъ чернѣе ночи. Изъ числа всей ея челяди самымъ замѣчательнымъ лицомъ былъ дворникъ Герасимъ, мужчина двѣнадцати вершковъ роста, сложенный богатыремъ и глухо-нѣмой отъ рожденья. Барыня взяла его изъ деревни, гдѣ онъ жилъ одинъ, въ неболыной избушкѣ, отдѣльно отъ братьевъ, и считался едва ли не самымъ исправнымъ тягловымъ мужикомъ. Одаренный необычайной силой, онъ работалъ за четверыхъ — дѣло спорилось въ его рукахъ, и весело было смотрѣть на него, когда онъ либо пахалъ и, налегая огромными ладонями на соху, казалось, одинъ, безъ помощи лошаденки, взрѣзывалъ упругую грудь земли, либо о Петровъ день такъ сокрушительно дѣйствовалъ косой, что хоть бы молодой березовый лѣсокъ смахивать съ корней долой, либо проворно и безостановочно молотилъ трехъ-аршиннымъ цѣпомъ...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...


Д. Н. МАМИНЪ-СИБИРЯКЪ. РАЗСКАЗЪ «ОНЪ» (1912)

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк «Что можетъ быть беззащитнѣе зайца? Это самъ страхъ, страхъ на четырехъ ногахъ... Заяцъ точно родился только за тѣмъ, чтобы бояться цѣлую жизнь. Отъ каждаго шороха онъ чуть не падаетъ въ обморокъ и спасается только бѣгствомъ. Но и бѣжитъ не такъ, какъ бѣгаютъ другіе звѣри, а точно хочетъ выскочить изъ собственной кожи... Вообще, существованіе съ нашей человѣческой точки зрѣнія самое ужасное и позорное, какое только можно себѣ представить. Всякое другое животное, какъ бѣлка, ворона, даже воробей — отчаянно защищаютъ свою жизнь, а заяцъ даже и этого не дѣлаетъ. Всего удивительнѣе то, что у зайца бываютъ свои скверные дни, точно мало ему обыкновеннаго страха, а нужно что-то особенное и необыкновенное, своего рода роскошь страха. Именно такой день выдался для зайца сегодня. Начать съ того, что онъ проснулся въ дурномъ расположеніи духа. Заячье логово было устроено между кочками, въ глухой болотной заросли. Сюда никто не могъ пробраться, даже охотничьи собаки, которымъ жесткая болотная осока до крови рѣзала лапы. Заяцъ началъ свой день съ того, что поссорился съ своей зайчихой. Дѣло вышло изъ-за какихъ-то пустяковъ, но это не мѣшало ссорѣ принять очень серіозные размѣры...» (М., 1912.) далѣе...


И. М. АНДРЕЕВЪ. "ПУШКИНЪ". (ОСН. ОСОБЕННОСТИ ЛИЧНОСТИ И ТВОРЧЕСТВА ГЕНІАЛЬН. ПОЭТА) (1963)

Иван Михайлович Андреевский (Андреев) «Для того, чтобы правильно разсмотрѣть большую картину, надо встать передъ ней не слишкомъ близко и не слишкомъ далеко. Если мы будемъ смотрѣть слишкомъ близко, то детали заслонятъ отъ насъ цѣлое и мы, какъ говорится, «изъ за деревьевъ не увидимъ лѣса»; если же, наоборотъ, мы будемъ смотрѣть издалека, то не замѣтимъ драгоцѣнныхъ деталей и тонкихъ нюансовъ, часто являющихся ключомъ къ пониманію цѣлаго. Иными словами, необходимо найти такъ называемую «фокусную» точку зрѣнія, которая дастъ намъ правильное впечатлѣніе и о деталяхъ и о цѣломъ. Такая «фокусная» точка зрѣнія существуетъ и въ духовномъ воспріятіи личности человѣка. Ее очень трудно найти. Родные и близкіе — обычно знаютъ всѣ мелочи и недостатки человѣка, но часто не понимаютъ личности въ цѣломъ; чужіе и дальніе — схватываютъ только поверхностную цѣлостность, но не видятъ и не понимаютъ деталей и нюансовъ. Особенно трудно возсоздать и правильно представить личность человѣка отдаленной эпохи, т. е. историческую личность. Историкъ и, особенно, историкъ литературы обязанъ найти такой «фокусъ» для правильнаго истолкованія изучаемой личности. Матеріалами для правильнаго пониманія писателя служатъ...» (Jordanville, 1963.) далѣе...


И. А. ИЛЬИНЪ. ПОНЯТЬ — НЕПРОСТИТЬ (1925)

Иван Александрович Ильин «Намъ необходимо вѣрно понять трагедію русской революціи. Но "понять" — развѣ не значитъ "простить"? Здѣсь необходимо договориться до полной ясности. Что значитъ "понять"? Это значитъ "простить"? Опасно и вредно рѣшать глубокіе и тонкіе вопросы совѣсти ходячими поговорками... Трудно найти сейчасъ русскаго человѣка, который не пострадалъ бы отъ революціи. Есть, конечно, такіе, которые что-то "пріобрѣли", но и многое потеряли и, можетъ бытъ, — непоправимо. Въ чистомъ прибыткѣ — одни злодѣи. Каждый потерявшій и пострадавшій переживаетъ это внутренно, какъ "обиду" и бываетъ такъ, что люди относятъ весь вопросъ о "пониманіи" и "прощеніи" именно къ этой "обидѣ" и только къ ней... Правильно ли это?.. Такъ или иначе, но это чувство "обиды" налицо и его надо какъ-нибудь преодолѣть. Можно предаться ему, уйти въ него и сдѣлать изъ него свое главное настроеніе. "Я былъ тѣмъ-то, и сталъ вотъ-чѣмъ; и имѣлъ то-то, а теперь не имѣю ничего. Потерявъ любимыхъ и близкихъ, подъ угрозой смерти, нищій, больной, изгнанникъ, я низведенъ до грубой и тягостной работы, трепещу за завтрашній день и не вижу впереди просвѣта.. Виноватъ ли я самъ въ этой бѣдѣ? Нѣтъ; я всегда былъ порядочнымъ человѣкомъ и никому не вредилъ"...» («Возрожденіе». Paris, 1925.) далѣе...


Н. А. ТЭФФИ. "ТАКЪ ЖИЛИ". РАЗСКАЗЪ "У ГАДАЛКИ" (1922)

Тэффи (Надежда Александровна Лохвицкая-Бучинская) «На окошкѣ фуксія. Надъ фуксіей верещитъ канарейка въ клѣткѣ. Круглый столъ накрытъ филейной салфеткой. Облупленныя кресла. Изъ дверей тянетъ жаренымъ лукомъ. Все это вещи и явленія самыя обыденныя, но здѣсь они кажутся необычайными и полными какого-то особаго значенія, высшаго и тревожнаго, потому что находятся въ пріемной комнатѣ у гадалки Пелагеи Макарьевны. Канарейка какъ будто не совсѣмъ такъ попрыгиваетъ, какъ ихъ сестрѣ полагается. Ужъ видно недаромъ у гадалки живетъ. Филейная салфетка выглядитъ такъ серьезно, что хочется извиниться передъ ней за суетное перо на шляпѣ. А что лукомъ пахнетъ, — такъ ужъ это, видно, такъ нужно. Ужъ разъ Пелагея Макарьевна, женщина, видящая какъ на ладони всю судьбу всего міра, находитъ нужнымъ жарить лукъ, — тутъ есть надъ чѣмъ призадуматься. Принимаетъ Пелагея Макарьевна своихъ кліентокъ по одной персонѣ. Мужчинъ совсѣмъ не пускаетъ. — "Мужчинская судьба извѣстно какая", — объясняетъ она любопытствующимъ. — "Все больше насчетъ дѣвицъ. А меня за этакую судьбу живо полиція прикроетъ". Въ пріемной у нея всегда полно, какъ у моднаго врача. Влюбленная дѣвица съ подругой, взятой для храбрости...» (Стокхольмъ, 1922.) далѣе...


СБОРНИКЪ РѢЧЕЙ ДОНСКОГО АТАМАНА П. Н. КРАСНОВА (1918 Г. МАЙ-СЕНТЯБРЬ)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «При преступномъ содѣйствіи нѣкоторой части нашей интеллигенціи, при предательствѣ и измѣнѣ многихъ сановниковъ и генераловъ, рушится великое зданіе Россійской Имперіи и подъ радостный визгъ черни совершается «великая безкровная революція». А затѣмъ пріѣзжаетъ изъ Германіи въ запломбированномъ вагонѣ Ленинъ и начинаетъ вмѣстѣ съ великимъ провокаторомъ и предателемъ Керенскимъ сознательно разрушать Россію. Замученъ и истерзанъ послѣдній русскій верховный главнокомандующій Духонинъ, разстрѣляны и избиты лучшіе генералы и офицеры, въ неизвѣстности, какъ бѣглецъ обрѣтается лучшій сынъ родины — генералъ Корниловъ. Распалось великое зданіе Россіи, разлетѣлось на многіе куски и пылью и снарядомъ покрылась русская земля. Въ Брестѣ отъ имени русскаго народа Бронштейнъ, Іоффе и Караханъ заключаютъ позорный миръ, украинцы отбираютъ отъ Дона лучшій кусокъ — Таганрогскій и часть Донецкаго округа и просятъ занять его для нихъ германцевъ... Какъ бы страшная непогожая ночь спустилась надъ Свято-Русской землей. Братъ возсталъ на брата. Пламя убійствъ трепетнымъ огнемъ понеслось съ сѣвера на югъ... Смирновы и Подтелковы, комиссары и совѣты, Дуньки Ковалевы и Маруськи, главковерхи въ юбкахъ и безъ юбокъ сдали казачью землю...» (Новочеркасскъ, 1919.) далѣе...


ГЕН. П. Н. КРАСНОВЪ. ЛЮБИТЕ РОССІЮ! (1995)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «Вся исторія Россіи — это сплошная красота. Это такое величіе духа русскаго народа, что слезы навертываются на глаза, когда читаешь, какъ обороняли русскіе Псковъ, какъ сражались подъ Нарвой, какъ побѣждали подъ Полтавой, какъ изъ ничего создали великій флотъ. А Суворовскіе походы, а Русская Армія, съ вѣнкомъ свободы идущая въ далекій заграничный походъ къ самому Парижу, а освобожденіе сербовъ и болгаръ, освобожденіе армянъ. Забыли мы эту культурную величайшую работу, которую внесъ въ міръ Русскій Народъ и Русская Армія?! Съ ядовитымъ шипѣніемъ гады Русской земли, бѣсы-разрушители счастья русскаго ищутъ только темныя страницы русскаго быта. Описываютъ крѣпостное право, киваютъ на ошибки прошлаго. Но развѣ не было этихъ ошибокъ у сосѣдей? Развѣ не было вассаловъ въ Западной Европѣ, и рабство было, только ли въ Россіи? А пытки, инквизиція, а то, что вызвало взрывъ негодованія во французскомъ народѣ и революцію — вѣдь это современники Ивана Грознаго, это современница золотого вѣка Екатерины Великой, когда было заложено первое зерно свободы русскаго народа...» («Донъ». Ростовъ-на-Дону, 1995.) далѣе...

Наши баннеры

ПРОСИМЪ ВАСЪ ПОДДЕРЖАТЬ НАШЪ САЙТЪ.

Баннеръ Размѣры Кодъ баннера
88 x 31 <!--lib.russportal.ru-->
<a href=http://lib.russportal.ru><img src=http://lib.russportal.ru/image/lib88x31.gif width="88" height="31" border=0 title='Русские классики XVIII - нач. XX вв. в старой орфографии'></a>
<!--lib.russportal.ru-->
468 x 60 <!--lib.russportal.ru-->
<a href=http://lib.russportal.ru><img src=http://lib.russportal.ru/image/lib468x60.gif width="468" height="60" border=0 title='Русские классики XVIII - нач. XX вв. в старой орфографии'></a>
<!--lib.russportal.ru-->


Наверхъ

0